Помойка из четверостиший

Зубы сцепив от несносимой боли, Когда огонь живьём разрывал кожу, Почувствовав во рту вкус горькой крови, Поклялся ненавистный Сентфор уничтожить. Чувствуя, что пламя оголяло нервы И прожигало мышечный покров, Я понял, что даже ценою смерти Выберусь из этих проклятых оков. А смены бинта и новые кошмары Наполняли меня ненавистью вновь. И если пепел не спалить пожаром, То кровью я никак не смою кровь. В лопнувшую от напряжения кожу Промасленные бинты вьедались. От меня в ужасе бежали люди, Точнее, от того, что от меня осталось. Моя душа скиталась как в тумане, Попав в ужасный мрачный лабиринт, Что создало чудовища сознание, Чудовища, пыткой которого стал бинт. Теперь, когда сокрыто внутри тела Вся чернота, как в ящике Пандоры, В мое существование так дерзко, смело Ворвалась юная мисс Сара О'Нил. Лишь взглядом мимолётным поманила Наружу из тени моих чертей, Мертвое сердце в груди пригрозило: " Я буду биться только с ней!" "... Не будешь ты моей - так не доставайся никому." Сердце ее вырвал я из груди, Кровь на траву ручьями лилась: "Моли о прощении! Желай моей любви!" - И оно вдруг в моих руках забилось... Воскрес, учуяв кровь, Фавна проклятый лабиринт. И моя душа из мрака вышла тоже. Я нашел его, нашел... нашел свой бинт, Что оставляет шрамы не на коже.