Персональный супергерой

Если посторонний человек попросил бы Элли описать, что она чувствовала, то она бы послала его на хер. Если бы близкий, то расплакалась, а если бы ещё какой-нибудь придурок — убила бы. Не потому что в Элли был огромный спектр эмоций, а потому что в бедной девочке рушился её мир, превращаясь в пыль и пепел. Все её ценности, её спокойствие и привычный образ жизни были выбиты из неё сраной клюшкой для гольфа. И теперь она ползёт по чертовому Сиэтлу за сукой Эбби, оставляя после себя трупы, пыль и пепел. Око за око, сука, око за око. И плевать, если мир будет слеп. «Я выколю тебе оба ока и отправлю щелкунам в пасть» — думала Элли, подбирая очередную карточку с супергероем и суперзлодеем. Для девчушки, которой Старый Мир был интереснее Нового, а комиксы были главной страстью, Уилльямс была чересчур спокойна и даже хладнокровна. Вырезая людей, допрашивая мразей или находя еще одну коллекционку, Элли делала всё методично, целенаправленно. Плавая в болотах полузатопленного Сиэтла, Элли часто вспоминала, как проводила время с Диной. Веселясь и дурачась, они придумывали и фантазировали, наперебой друг другу рассказывая, что же происходило в Старом мире до начала эпидемии. Где-то они угадывали — кино осталось всё таким же, даже в извращенной и избитой детской психике, а где-то нещадно мазали. Так, казино у них не существовало в своё понимании. Это было что-то вроде детских залов, в которых особая любовь Элли была отведена залу с автоматами. Две влюбленные девочки создавали свой идеальный мир, опираясь на рассказы старших. И Джоэла. В особенности Джоэла. Сука. Какого черта?! Элли обожала комиксы. Все эти истории про спасение мира, супергероев с их подружками, опасности и многое другое, будоражащее девчачью фантазию. Маленькая четырнадцатилетняя девчушка чувствовала свою причастность к ним. Она так же могла помочь разработать вакцину, спасти мир и стать чей-то персональной героиней. В очередной раз шебурша в книжной лавке, Джоэл отдал Элли еще одну пачку комиксов. Там, в конце, один из некогда величайших супергероев — Логан — умирает. Для маленькой фанатки это был, мягко говоря, культурным шоком. Рассказывая своему спутнику сюжет, Элли возмущалась, как же можно так безнадежно слить персонажа, глупо умереть. Джоэл же, со своей ухмылкой, отвечал, что «легенды и герои — это обычные люди, а у всех людей есть свойство умирать». И почему-то Элли взглянула на этого человека по-другому тогда. Широкая спина, покрытая десятками шрамов, огромный багаж знаний и опыта и усталый взгляд. А чем, собственно, Джоэл не супергерой? И потом, живя в Джексоне, Элли была уверена, что таких людей, как её названный отец, она больше не встретит. Казалось, что мужчина может разобраться с любой проблемой, убить кого угодно. Как бы девушка (восемнадцать лет. Уже девушка, а не девочка.) не злилась на Джоэла, она не могла не поразиться его упорству. Молчаливый, хмурый, с руками по локоть в крови — Бэтмен. Её персональный Бэтмен. Если бы она, малолетняя дура, ценила, а не обижалась на какую-то ерунду, то он бы мог прожить дольше. Не умереть так глупо. Не умереть как не её супергерой. Элли погрязала в убийстве, в мести. Движимая на одной ярости и ненависти, Элли вырезала людей и зараженных методично, четко, безошибочно. Так, как её научили. Она вгрызалась в фундамент Сиэтла, заливая его кровью тех мразей, которые виновны. А виновны все. И если Элли не сможет стать супергероем, как она мечтала, для человечества, если она не сможет стать гордостью для её героя, то она хотя бы станет героем для маленькой крохи-картохи. И за неё Уилльямс перебьет всех Шрамов, как некогда сделали ради неё.