Гонконг

      «Подозрительно. Камбе ведет себя очень подозрительно. Не то чтобы я его хорошо знаю, но за то небольшое количество времени, что мы проработали вместе, я заметил за ним кое-какие привычки и черты поведения».       Профессиональная хватка с подсознательным составлением психологического профиля давали о себе знать. В обычное время он держался где-то поблизости, с его лица не сходила самодовольная ухмылка, и он раскидывался деньгами налево и направо, а еще много курил. Но сейчас за два дня Хару ни разу не видел его с сигарой, и от него не пахло табаком, хотя обычно от него несет им и дорогущим одеколоном — не резким, довольно спокойным, но чувствуется он постоянно, в отличие от его запаха особой принадлежности.       «Он Бета, но это и так понятно. Ведет себя как альфа, но в физическом плане в нем от Альфы нет ничего — ни роста, ни широких плеч. Да и лицо более омежье, как по мне… А-а-а, я опять отвлекся! Так вот, ведет он себя очень странно. К примеру, обычно Дайске не особо реагировал, когда к нему прикасались — просто смотрел таким взглядом, что испепелил бы им, будь у него такая суперспособность, и все. Но сейчас… сейчас он старается держаться на приличном расстоянии от собеседника и вздрагивает каждый раз, когда кто-то его даже случайно цепляет. Очень странно. Еще и эта тень непонятной эмоции на вечно надменном лице».       Но больше всего его поразило и побудило начать присматриваться к поведению Дайске, несмотря на все отвращение, то, что он начал избегать своего же напарника, сторонился и что-то втихую проворачивал. Один раз Като заметил, как тот забрал у человека в черном металлическую коробочку, спрятал ее в карман, а потом быстро ушел в свой номер. В тот день Камбе опоздал на встречу на полчаса и выглядел слегка несобранным.       Наркотики? А что, вполне может быть. Детектив начал мысленно собирать все факты, которые знал о Камбе Дайске, и некоторые из них достаточно органично смотрелись с подобной догадкой. Вспомнить хотя бы тот случай, когда он по легкому намеку от уличных артистов учуял мескалин. То, как его умение водить машину варьируется от виртуозного до «мой план — врезаться в ближайший столб». И наконец — откуда у него столько сил? Всегда выглядит как огурчик. Невольно вспомнились рассказы Джордана Белфорта из «Волка с Уолл-стрит». В конце концов, Камбе Дайске миллионер и может себе это позволить.       После недолгих раздумий у Хару появилась практически стопроцентная уверенность в том, что богатенький детектив втайне проворачивает нечто противозаконное. Вдобавок он почему-то вбил себе в голову, что он обязан найти тому доказательства и улики. Последним бревном в огонь его энтузиазма стала новость о том, что Камбе отказался от уборки своего номера на все время их пребывания в Гонконге.       Проникнуть в его апартаменты через дверь не представлялось возможным — мешали камеры и ключ карты, — но их номера располагались по соседству и у них был общий балкон, разделенный перегородкой, перелезть через которую бывший сотрудник спецотдела смог бы в два счета. Тогда он начал разрабатывать план. Выяснилось, что больше всего времени Дайске уделяет приему пищи, за которым мог провести как минимум полчаса, а значит, это идеальное время, чтобы осуществить его план. Надежный, блять, как швейцарские часы…       На следующий день Хару разузнал, когда Камбе уходит на обед, опытным путем — подслушав из-за собственной двери его удаляющиеся шаги. Включив таймер, он еще раз прислушался к уехавшему лифту, а затем приступил к исполнению плана.       Началось все неплохо: перелез он с легкостью, но, судя по всему, на первом этапе все его везение и закончилось. Балконная дверь была заперта, и надежно, а не как в его собственном номере — на полщелчка. Но детектив был к этому готов. Он прекрасно знал, что отели обязаны делать потайную открывашку для балконов, чтобы в случае опасности постоялец мог самостоятельно с него выбраться. Так, он нашел малозаметную щепочку-отмычку и после ласкающего слух щелчка замка открыл-таки дверь.       Первым, что заметил детектив, стал запах. На редкость непривычный. Так точно не мог пахнуть Дайске, Хару никогда не чувствовал этот аромат рядом с ним. Значит, это либо вещество, либо…       «Чертов Дайске… вовсю развлекается, забыв о том, что мы здесь по делу. Вот ведь ублюдок» — Хару сразу стало и завидно, и обидно, но ни в том, ни в другом он ни за что не признался бы. Он быстро понял, что столкнулся с запахом омеги — немного странный, но это именно он.       Кувыркается в постели с… моделями, наверное. Он-то может себе это позволить. Куча девушек готовы раздвинуть перед ним ноги — деньги-то у него точно найдутся, — правда, Хару не раз замечал, как в таких ситуациях тот зачастую отказывается, но, может, какой-то красотке все-таки удалось его уломать.       «Вот бы меня кто-нибудь уломал, а? Ну почему он, а не я?! Я же альфа, а он всего лишь бета! Да и член у него, судя по пропорциям, меньше моего будет. У меня еще и узел есть… Э-эх».       Настроение у Хару уже второй день было ниже плинтуса, потому что вчера у какой-то омеги началась течка прямо во время банкета. Тогда у всех альф вокруг буквально сорвало крышу. Хару тоже начало потряхивать, но тогда Дайске схватил его за рукав, помогая прийти в себя. В тот же вечер он дал ему пачку блокаторов, заявив, что они ему еще пригодятся, ведь ему сообщили, что в этом отеле некоторые пары справляют течку и иногда экономят на номерах, чтобы не переплачивать за отдельную вентиляционную шахту и звукоизоляцию. Хару почему-то воспринял это весьма серьезно и, поблагодарив, взял таблетки, потому что те, которыми он пользовался до этого, явно не были такими надежными. После одной такой таблетки все запахи как будто исчезали и становилось непривычно, но до жути комфортно. Однако сейчас ему был нужен его острый нюх альфы, чтобы проверить, нет ли в номере наркотиков.       Он принялся искать. Комната выглядела опрятной, все лежало аккуратно, даже кровать заправлена без складочек, как если бы тут побывала уборщица. В тумбочках у кровати не было ничего, кроме футляра с очками и коробок с запонками и зажимами. В ванной тоже все было чисто, но запах омеги стал более явным — видимо, после бурной ночки приняла ванну и вытерлась полотенцем. Нюхать полотенца детектив посчитал ниже своего достоинства, да и рыться в корзине с грязным бельем, хоть там и могла быть неплохая заначка для наркоты, он посчитал непристойным. Тогда он вернулся в комнату и подошел к шкафу, который оставил на самый конец.       «А, точно! Надо будет еще под кровать заглянуть. Там, скорее всего, будет чемодан… если он не в шкафу, конечно».       В шкафу его действительно не оказалось, но в нем было много одежды, пускай все костюмы и выглядели как один. В каждом из них было полно карманов, которые стоило проверить.       «И подкладку прощупать не забудь».       За мерным и тщательным осмотром Хару не сразу обратил внимание на то, что снаружи звякнул остановившийся лифт — мало ли кто приехал, этаж большой. Но через пару мгновений у него стало все больше расти подозрение, что что-то идет не так, и интуиция не подвела — вскоре у двери послышалась возня.       — Блять! Какого хрена?! — детектив кинул взгляд на балкон — не успеет, но хотя бы балконная дверь закрыта. На раздумья была секунда, и Хару быстро спрятался в шкаф.       Тихо щелкнул электронный замок, дверь открылась, Хару сжался еще сильнее; среди кучи одежды было не особо удобно, да и что-то его настораживало, но, охваченный страхом, что его обнаружат, он этого не заметил.       — Как же невовремя, — послышался раздраженный голос Дайске из прихожей.       «Ты даже не представляешь, как я с тобой сейчас согласен, Камбе Дайске».       Единственным плюсом во всей этой ситуации было то, что дверь шкафа была жалюзийной, и под определенным углом Хару мог видеть небольшую часть спальни. Если его не обнаружат, возможно, ему удастся проследить за напарником, когда тот об этом даже не догадывается.       — Почему именно сейчас? Я должен вернуться через десять минут, даже времени на душ не останется, — голос Дайске стал ближе и вскоре тот появился в поле зрения Хару.       Он явно был чем-то раздражен. Скинув на кровать пиджак, он наклонился к полу и достал из-под кровати чемодан. Увидеть его содержимое из своего положения Хару не мог, но задницу Дайске и его поясницу рассмотрел отлично. Еще и бедрами виляет так аппетитно…       «Стоп, что?! С каких пор меня это вообще волнует? Видать, совсем крыша от недотраха поехала… Еще и этот запах омеги».       Вжикнула молния, после недолгого шебуршания — еще одна, но поменьше (видимо, потайная), а затем в поле зрения Хару промелькнула знакомая коробочка.       «Серьезно? Он средь бела дня собирается колоться? Прямо перед встречей… М-да. Богатые наркоманы вообще ничего не боятся».       Немногим после Дайске снял свой жилет.       «Наверное, сейчас еще и рубашку снимет, чтобы было удобнее колоться. Рукава не придется закатывать».       Но рубашка осталась на месте, только с плеч упали лямки подтяжек и звякнул ремень.       «А может, он в бедро вводит? Я слышал, к этому надо приноровиться, но так гораздо незаметнее».       Брюки упали на пол. Рубашка прикрывала нижнее белье, но узкие бедра были хорошо видны. Они смутно пробуждали в Хару отголоски желания: вдруг захотелось развести эти бедра пошире и, устроившись между ними, приступить к делу, в корне отличному от расследований.       «Блять, куда несет мою фантазию?! Это все этот запах омеги, будь он проклят. Это он так влияет на меня».       И тут шестеренки в голове детектива потихоньку пришли в движение.       Запах. Запах омеги. В шкафу он не стал слабее — наоборот, он чувствовался куда более явно, сильнее, чем в местах, что он до этого обыскал.       «Странно, почему…».       Мысль ему не дала закончить неожиданная картина того, что началось в самой комнате — как по закону подлости (или удачи?), все самое важное происходило именно в той полоске пространства, что открывалась перед детективом.       Камбе, опершись рукой на кровать и спустив белье, медленно пытался ввести какой-то продолговатый предмет в своё анальное отверстие. От его тихих стонов в штанах его «напарника» резко стало тесно. И вид, который открывался Хару, лишь усугублял положение. Тонкие пальцы аккуратно обводили сжатое колечко мышц, которое блестело от смазки.       И тут в голове Хару щелкнуло. Все разом встало на свои места, как по мановению волшебной палочки. Это была не какая-то неизвестная омега — ей был сам Дайске. Вся его растерянность и необычное поведение в попытке что-то скрыть — последствия течки, а псевдонаркотики оказались препаратом для её искусственной остановки. Они безумно дорогие и могут сильно повлиять на детородность омеги в будущем. Выглядят они как маленькие ручки для письма (вроде как, они должны быть достаточно длинными, чтобы доставать до матки омеги, но у каждой омеги свой случай). Прибор был весьма большим, а смазки было немного — видимо, из-за того, что течку уже купировали, и от нежелания запачкать дорогущие брюки и не пахнуть, Дайске не собирался использовать лубрикант вновь.       Вид того, как омега с протяжными стонами по миллиметру пытается затолкать в себя продолговатый предмет, нечеловечески возбуждал. Понимая, что сейчас он может просто не выдержать и сорваться, Хару достал из кармана заранее приготовленную таблетку и разжевал ее. Запахи пропали быстро, примерно на половине этой штуковины для купирования течки, но возбуждение никуда не пропало; стоны и вид аппетитной маленькой задницы, которая могла поместиться в его ладонях, заставляли член упираться в ширинку до боли. То, что его еще не обнаружили, могло быть оправдано лишь тем, что Дайске всегда на блокаторах и просто не чувствует запаха принадлежности. Постепенно стоны сменились тяжелыми вздохами и тихими всхлипами. Омеге явно было больно пропихивать в себя этот предмет на сухую. Скорее всего, потом он растворится, но сейчас был достаточно твердым.       — Блять, почему так больно? — в голосе Камбе слышались слезы. Вместе с ширинкой старшего детектива разрывалось и его сердце. Хотелось выйти и хоть как-то помочь. Он никогда не видел своего надменного напарника таким. Не обнаженным и с выпяченной задницей, нет, а плачущим и тяжело дышащим.       Потерявшим всякий контроль.       Рука Дайске, которой он пропихивал в себя этот предмет, вскоре исчезла, и послышались не самые ожидаемые от богача звуки — скорее всего, он облизывал свои пальцы. Хлюпанье и чавканье неприятно резало слух. Быстро смазав прибор слюной с пальцев, омега сделал глубокий вдох и резко ввел его внутрь анала прямо до конца. Послышался громкий всхлип, и пальцы, слегка поправив предмет, опустились. Постояв в такой позе еще секунд десять, богатый детектив наконец разогнулся и начал быстро одеваться; послышалось шуршание — он убирал заветную коробку. После того, как Камбе облачился во все, кроме пиджака, он скрылся в ванной. Сквозь шум от потока воды было слышно, как он сморкается. Богач явно приводил себя в подобающий вид, и Хару готов был поклясться, что, когда тот выйдет на люди, на нем не останется ни намека на то, что здесь только что произошло. В этом весь Камбе Дайске.       Вскоре он снова появился в поле зрения и, взяв пиджак, вдруг подошел прямо к шкафу. Хару даже задержал дыхание, но тот лишь поправлял одежду, смотря в зеркало, что висело рядом с временным убежищем его напарника. Оправив все несуществующие складки и тяжело вздохнув, Дайске покинул свой номер ровно через девять минут и тридцать секунд после того, как сюда пришел.       Подождав для собственного спокойствия пару минут, Хару наконец вывалился из шкафа. Он быстро открыл балкон, дабы на всякий случай выветрить свой запах из чужой комнаты. Однако теперь желание рыскать по вещам напарника отпало надолго. Он и так сунул свой нос туда, куда не стоило.       После заметания собственных следов Хару поспешил вернуться в свой номер, где как можно быстрее забрался в душ и начал неистово дрочить на то, что только что увидел. Желание никуда не пропало, просто осталось осадком в глубине души, но альфа знал, что если он снова в красках представит эти стоны, всхлипы и вид аккуратной задницы, соблазн только усилится. Он боялся, что не сможет больше смотреть ему в глаза, да и вообще взглянуть в его сторону, ведь теперь, когда это тело в воспоминаниях Хару обрело еще и свой запах, оно стало его манить. Его хотелось заключить в объятия, прижать к себе и никогда не отпускать.       Когда вечером Хару спустился на банкет и увидел там Дайске, в груди кольнуло чувство вины за то, что он сделал. Дайске действительно выглядел в точности как обычно. И с не сходящей с лица усмешкой спросил, где же весь день пропадал Като Хару. Не в ближайшем ли притоне, после вчерашнего?