Золотые саваны, золотые короны

       — Против мощи Хайгардена и Утеса Кастерли у вашей милости остались лишь мечи дома Флорентов да те немногие, что успели сесть на корабли и спастись от дикого огня, — голос десницы звучал настойчиво.— Мир на выгодных условиях, вот и все, на что мы можем рассчитывать.        — И какие же это условия, милорд десница? — не поднимая глаз от Расписного Стола, спросил лорда Флорента худощавый юноша. Грива прямых черных волос, ярко-синие глаза и квадратная челюсть говорили о текущей в его жилах крови Баратеонов, а оттопыренные уши выдавали родство с Флорентами.— Предлагаете надеть чёрное?       Лорд Алестер нервно покосился на дверь, как будто опасался, что окованный железом дуб вот-вот затрещит под ударами боевых молотов. Потом перевёл взгляд на юношу, сидевшего на стуле с высокой спинкой там, где полагалось быть Драконьему Камню. По сравнению с десницей в бархате, одетый в шерсть и кожу юноша выглядел скромно, но в отличии от лорда Алестера, на его поясе висел длинный меч.        — Нет-нет, все не настолько плохо, государь, — запротестовал Флорент. — Молодой Волк и Бейлон Грейджой ещё не сложили оружие и Дорн выжидает, выставив на перевалах войска. Наш флот по-прежнему контролирует Черноводный залив, Гилберт Фарринг удерживает Штормовой Предел, а принцесса Мирцелла…        — Принцесса? — голос наследника Станниса зазвучал точно так, как если бы лорд Алестер предложил подобное титулование «ланнистерской мерзости» покойному государю. Рогар с трудом скрыл свои истинные чувства, напомнив себе, что в этой войне лёгкий выбор может оказаться путём к смерти.        — Принцесса Мирцелла, — Флорент смело взглянул в ярко-синие глаза молодого короля. — Она ваша пленница и самая ценная заложница. Я имел смелость предложить лорду Тайвину от вашего имени мир. В обмен на сохранение за вами Драконьего Камня и Штормового Предела вы присягаете Железному Трону. Тоже самое сделают ваши лорды и рыцари.        — Когда я суну голову в львиную пасть, то Тайвин Ланнистер поступит со мной точно также, как Кровавый Ворон поступил с Эйнисом Блэкфайром, — Рогар улыбнулся, но глаза оставались холодными. — Зачем ему со мной договариваться в Королевской Гавани, если можно просто убить?       Флорент осторожно сказал: «Присягнуть вы сможете представителю Железного Трона здесь, среди преданных вам людей, в неприступной твердыне. Я и все верные вам лорды и рыцари последуют вашему примеру в обмен на сохранение за нами земель и титулов. И ещё, я предложил Ланнистерам скрепить мир вашим браком с принцессой Мирцеллой.»       Юноша молчал, внимательно разглядывая лорда Ясноводного Чертога, точно видел его первый раз в жизни. На белоснежном дублете вышит герб, алая лисица в венке из синих цветов, на шее все так же висит золотая цепь десницы, но ради помилования и своего замка Флорент откажется от неё. Однако сперва он попробует убедить Рогара отказаться от короны и объявить покойного отца лживым бунтовщиком.        — Если я откажусь, отцовский десница меня предаст, — подумал Рогар. — Он отчаялся в день Черноводной, да и примкнул к отцу лишь после смерти дяди Ренли. Ради спасения жизни, титулов и земель лорд Алестер выдаст меня львам в цепях. Добрая половина солдат на Драконьем Камне присягнули Ясноводному Чертогу, они верны сначала дому Флорентов, а уже потом мне.        — Свадьбу можно сыграть на Драконьем Камне, — поспешил добавить лорд Алестер, решив, что юноша колеблется из-за необходимости покидать безопасный остров. Но Рогар думал о другом.       С одной стороны, для Святой Веры Мирцелла, как и ее братья, мерзость и сосуды скверны, ведь едва ли их отец действительно дядюшка Роберт. С другой стороны, Верховный Септон и Праведные послушно говорят то, что им приказывали Ланнистеры. Одержи верх отец Рогара они бы тут же прокляли весь львиный род. Может быть, поэтому отец и презирал септонов. Лорд Станнис перестал верить в Семерых уже давно.       Рогар знал, что мать твердила, будто король Роберт осквернил их брачное ложе, обесчестив на нем девицу дома Флорентов, приходящуюся леди Селисе кузиной. Несмотря на рождение сына и то, что Делена умерла во время неудачных родов, мать не простила случившегося на свадьбе ни старшему брату мужа, ни богам, допустившим подобное.       Однажды в свите матери появилась заклинательница теней из Асшая, одна из многих, кого леди Селиса выписывала из-за моря, надеясь, что они помогут ей родить мужу новых сыновей. Красная женщина действовала неспешно, но верно, пока не твердыне лорда Станниса, точно ядовитый плющ. Когда отец, рассорившись с королем Робертом, вернулся из столицы, красная женщина уже вошла в силу.       Лорд Драконьего Камня мог положиться лишь на немногочисленные мечи тресковых лордов. Не будь под началом отца большей части Королевского флота, он не смог бы даже перекрыть Глотку и не позволять галеям Джоффри даже думать о том, чтобы выйти в море. Вместо помощи дядюшка Ренли с помощью Тиреллов провозгласил себя королём, как и Робб Старк в Риверране.       Самый воинственный из отцовских знаменосцев, лорд Монфорд Веларион, предлагал ударить по Королевской Гавани с моря, пока «львиный ублюдок» кроме горстки западных латников и Золотых Плащей не обладает ничем, что способно остановить эту атаку. Но вместо устья Черноводной укрепленный наёмниками из-за Узкого моря флот отца отплыл к берегам мыса Дюррана.       Рогар чувствовал, что на уговоры отца дядя Ренли не поддастся. Так и вышло, но на рассвете перед битвой Ренли Баратеон был убит леди Бриенной Тарт, которую он сделал своей телохранительницей. Гарнизон Штормового Предела и большая часть конницы дяди присягнула отцу, лишь несколько тысяч всадников бежали с Рыцарем Цветов и Рендиллом Тарли.       Септу Драконьего Камня удалось отстоять, но в Штормовом Пределе красная женщина взяла реванш. Замковая богороща пала под топорами и сгорела в пламени костра. Сожгли даже древнее чардрево со скорбным ликом, стоявшее там еще до прихода Первых Людей в Вестерос. Когда-то Дюррандоны отвернулись от Старых Богов ради Семерых, а отец выжег и то, что пощадили септоны штормовых королей.       Казалось, отец стоит в шаге от победы, но на Черноводной все превратилось в пепел, сгорев в диком огне и рассеявшись при виде призрака Ренли. Привидение или нет, но никто не отрицал появление конницы Ланнистеров и Тиреллов, ударившей в тыл штурмующим. Исход боя изменился и теперь Рогару пришлось пожинать плоды этой катастрофы.       Станнис Баратеон никогда бы не пошёл на мир со львами. Он сражался бы до конца и даже дальше. Отец не жаждал власти и трона, он желал справедливости в малом и большом. И он никогда бы не отрекся от слов о происхождении Джоффри и Томмена, а Рогара скорее сжег бы, чем разрешил ему брак с Мирцеллой. Правда, теперь решать придётся самому Рогару. Жить лордом или умереть королём.       Отец погиб от полученных на Черноводной ран, мать наложила на себя руки, узнав о случившимся, а проклятая заклинательница теней исчезла с острова, точно растворилась в воздухе. По ее пропаже Рогар не лил слез, но это была единственная хорошая новость из череды дурных. Законный король Вестероса, Рогар Первый из дома Баратеонов на самом деле правил лишь малой частью Семи Королевств.       Мало, очень мало штормовых лордов осталось с ним. Из знаменосцев Штормового Предела за Рогара стоял лишь Лестер Морриген из Вороньего Гнезда, прочие штормовики либо кузены, братья и сыновья, либо мелкие лорды и ленные рыцари. А то и вовсе бастарды, как сир Ролланд Шторм. Сир Ломас и его сын,сир Эндрю, единственные из Эстермонтов, не переметнувшиеся ко львам.       Собравшееся на Драконьем Камне после Черноводной воинство пестрело эмблемами лордов Простора, Королевских и Штормовых земель, но было смехотворно мало. Как только галеи Редвина обогнут Крюк Масси, с Рогаром покончат без всяких церемоний. Укрывшись в Штормовом Пределе, он выиграет от силы год, но итог все тот же. Если осенние шторма не пустят на дно его маленький флот.       Таргариены после падения Королевской Гавани были в лучшем положении, особенно до капитуляции Мейса Тирелла под стенами Штормового Предела. Кроме Простора, у них был ещё Дорн, который признал власть оленьего дома после всех. Что ни говори, у Визериса было больше шансов, чем у него, однако ради спасения ему пришлось бежать за Узкое море, где последний драконий принц был убит каким-то кхалом       Рогар мог похвастаться лишь одним козырем, который давал некоторые основания на то, что Ланнистеры прислушаются к его условиям. Его пленницей была Мирцелла, та, которую он прежде называл своей кузиной. Единственная его победа в этой войне, больше похожая на пиратский набег. Юноша испытывал скорее стыд, чем гордость. Когда-то он мечтал взять эту девушку в жены, а стал ее тюремщиком.       После того, как с оставленными охранять Глотку кораблями Рогар на «Морском олене» участвовал в походе к Грачиному Приюту, чей лорд предпочёл отречься от львов без боя, на обратном пути столкнулся с флотилией из пары галей и одного парусника. Пусть они и не щеголяли багряно-золотыми знаменами, для капитанов было проще простого опознать в них корабли Джоффри.       Как выяснилось позже, в отряд входил и «Молот короля Роберта», но капитан этого плавучего памятника тщеславию ухитрился налететь на скалы мыса к северо-востоку от Королевской Гавани и отряд лишился самой большой из галей Джоффри прежде, чем ему выпал случай испытать ее мощь в бою. Оставшиеся галеи попытались связать боем корабли Рогара, но этот порыв пропал втуне.       Штиль не помеха для боевых галей и ладей, но «Быстрокрылая» была парусником и не смогла уйти от погони. Так несостоявшаяся невеста Тристана Мартелла и очутилась на Драконьем Камне. Арис Окхарт и часть ланнистерских гвардейцев погибли, пытаясь ее защитить, но остальные сложили оружие. Сейчас флот Рогара был немногим больше той маленькой эскадры, что отец оставил охранять Черноводный залив.       Семь галей, дюжина ладей да лиссенийские корсары, чей златолюбивый адмирал получил пергамент с печатью, дозволяющий ему захватывать все торговые суда, пытающийся проникнуть через Глотку в Сумеречный Дол или Королевскую Гавань. В Вольных Городах «пиратство с восковой печатью» в порядке вещей, но в Вестеросе в новинку. Более того, Рогару пришлось сделать Саана лордом Черноводного залива.       Рогар не забыл ни наставлений отца, ни поучений лорда Аррена, которому он служил сквайром. При всей своей слабости в военном отношении, он был опасен для положения Джоффри, пока у Ланнистеров не появится свой флот на Узком море, или пока не придут галеи с Арбора. Кто владеет Драконьем Камнем, тот владеет Черноводным заливом, это поняли ещё валирийцы, выстроившие на острове свой форпост.       Однако едва ли Старый Лев не понимает, в каком тяжелом положении тот, чьи корабли бороздят воды Черноводного залива. Наемники ненадежны, особенно, если у их нанимателя мало золота, лорды и рыцари начинают жалеть, что поддержали Драконий Камень в этой войне, а сам Рогар не столь упорен, как его отец. На месте Ланнистеров, Рогар предпочёл бы вернуть короне контроль над Глоткой любой ценой.        — Со стороны лорда Тайвина будет слишком щедро оставить за мной и Штормовой Предел, и Драконий Камень, — произнёс Рогар, стараясь не глядеть на лежащую перед ним на поверхности стола корону из червонного золота, чьи зубцы напоминали языки пламени. — Один из замков у меня отнимут. Не щадите моих чувств, милорд десница.        — Думаю, вы сохраните их оба, если ваш флот поможет подавить мятеж Робба Старка, — с секундной заминкой сказал десница. Может и так, кто сказал, что львы разучились обманывать своих врагов? В Утесе достаточно золота, чтобы нанять Безликого и в один прекрасный день Мирцелла станет вдовой, которая унаследует замки и титулы мужа…        — Понятно, — юноша встал из-за стола. Он не уступал ростом лорду Алестеру. — Ступайте, милорд. Мне надо подумать. Не каждый день отрекаешься от короны.       Когда за десницей закрылась дверь, Рогар подошёл к выходящему на север окну, отдернул тяжелую бархатную штору и впустил в комнату холодный ночной воздух. В Королевской Гавани воздух пах нечистотами, здесь же пахло солью и морем. Честные запахи, но решение, которое ему предстоит принять, не сулит большой чести.       Палата Расписного Стола располагалась на самой вершине Каменного Барабана, главной башни древней валирийской крепости. Выше только окруженная парапетом площадка, по которой прохаживаются часовые и над которой трепещет королевский штандарт. Чтобы сохранить жизнь и титулы, ему придётся поднять красно-золотое знамя Джоффри и отречься от собственного отца, обвинив его во лжи и измене.       Скоро дочь лорда Мейса станет королевой Вестероса, пусть ее мужа и не будут звать Ренли. Бедный дядя Ренли, как же быстро о тебе успели позабыть. Саан, чьи лазутчики бывали в городе, сообщил, что Рыцарь Цветов получил белый плащ из рук Джоффри, которого он и все рыцари юга клялись сбросить с Железного Трона. Розам безразлично, кто отец детей Серсеи, как было безразлично, как туманны права Ренли. Призрак Ренли был ряженым рыцарем. Будь дядя жив, он не стал бы сражаться за Джоффри.        Рогар не знал, чсто на уме у Мирцеллы. То, что он успел с ней сделать, не прибавило к нему любви. Браки лордов и принцев редко подразумевают любовь, однако юноша сам дал основания Мирцелле его возненавидеть. Джоффри же ненавидит его давно, за успехи на тренировочном поле, рыцарские шпоры и многое другое, но лорд Тайвин может держать его в узде…        — Если захочет, — подумал Рогар, закрывая окно. — Если захочет.