Желай, смертный!

Блядские джунгли казались бесконечными. Влажный топкий лес без конца и края, куда ни брось взгляд. Брок, конечно, любил свою работу, но именно в этот момент просто ненавидел ублюдка Пирса и его желание непременно править всем этим грёбаным миром. И желательно не прилагая никаких особых усилий. Щёлкнул пальцами — и пожалуйста, Фьюри вместе со всем ЩИТом с ладони ест и преданно заглядывает в глаза. Чертыхнувшись, Брок рубанул мачете наискось, срезая какие-то нависшие впереди лианы. Действительно, не мистеру Пирсу же теперь тащиться в полном облачении через джунгли в сезон дождей, прошу заметить, когда даже местная фауна сидит по норкам и носа из них не кажет, в поисках какого-то блядского храма, чтобы принести оттуда щит? Реальный такой круглый щит. Великий артефакт какой-то давно сгинувшей цивилизации. Если бы кто спросил Брока, то он бы уточнил, что раз цивилизация всё же сгинула, а не правит теперь миром, может, и артефакт не такой уж и полезный. Может, его вообще лучше оставить там, где он есть? От греха, так сказать, подальше? Но кто его спрашивал? Кто и когда вообще интересовался мнением простых наёмников, выполняющих всегда самую грязную работу? Ботинок с чавкающим звуком ушёл глубоко в какую-то мерзкую зелёную жижу. Брок поморщился. Если судить по данным спутника, то долбаный храм должен быть как раз перед ними, но его не было. Деревья-деревья-деревья, хлюпающая просто везде грязь и вездесущий, задолбавший даже флегматичного Роллинза мелкий дождичек. — Всё. Нахуй! Привал! — скомандовал Брок, порядком уже заебавшийся за эти три дня шарахаться по джунглям в поисках не пойми чего. Он не грёбаный Индиана Джонс, чтобы, высунув язык, совать руки под каждую кочку, ожидая, что вот-вот ухватит за хвост свою птицу удачи. И платили ему не сказать чтобы так уж много. Развернувшись на пятках, он хотел было махнуть рукой в сторону какого-то громадного дерева в четыре обхвата, полностью увитого лианами, как грязь под его ногами поехала куда-то вниз. Он и крикнуть что-то не успел, как горизонт резко сместился, роняя его в чёрный зев непойми откуда появившегося провала. Полёт был недолгим, Брок и испугаться особо не успел, как уже лежал в ворохе какой-то прелой вонючей соломы, тупо глядя вверх, на абсолютно круглую дыру в потолке. — Блядь, я везучий, — процедил он и попробовал пошевелиться. Очень запросто боли он пока не чувствовал из-за прилива адреналина или ещё по какой-то другой фигне, а сам на деле может оказаться ломаным-переломанным, но тело и правда было в порядке. Вот только едва Брок поднялся на ноги, как что-то в темноте громко противно заскрежетало, и отверстие в потолке на удивление быстро захлопнулось, отрезая Брока от дневного света и его отряда. — Охуеть, — без особой радости в голосе процедил он. — Что-то я не удивлюсь здесь даже дракону. Но из темноты в ответ никто не зарычал. Нащупав выносную кнопку прикреплённого к плечу фонарика, Брок на всякий случай зажмурился, но яркий искусственный свет всё равно резанул по глазам даже сквозь плотно сомкнутые веки, на мгновение ослепляя. А вот когда Брок проморгался, материться почему-то резко перехотелось. Ещё пару мгновений назад он искренне костерил всех аналитиков, археологов и прочих умников Гидры за неверные сведения о ёбаном храме, но сейчас мог только безмолвно открывать и закрывать рот. Ведь вот он — Храм. Только он не на земле, а где-то в её недрах, скрыт от любопытных глаз какой-то непонятной технологией, ведь Брок мог поклясться, что звук, с которым закрылся… он поднял голову вверх, чтобы удостовериться в собственных мыслях и точно, в потолке был наглухо задраенный каменным диском люк, ни на что другое всё это просто не походило… люк, был слишком уж механическим, а это наводило на не самые утешительные мысли. — Охуеть я везучий, — вздохнул Брок, пнул подвернувшийся под ботинок камешек и только тогда нормально осмотрелся. Пещера, самая обычная пещера с уводящей куда-то вперёд темной кишкой коридора, если бы не люк в потолке и не идеально гладкие, словно вылизанные пламенем стены. А ещё здесь было сухо. Под ногами не чвакала тропическая жижа из смеси прелой листвы, глинозёма и ещё хрен пойми чего. Ровный гладкий пол лишь кое-где устилала сухая солома, из чего Брок пришёл к выводу, что он определённо попал. Оставалось надеяться на то, что хоть рация работает нормально, вроде не так глубоко он провалился, и можно будет связаться со своими, предупредить о том, что он жив и пытается найти хоть какой-то выход из этой задницы. Привычная злая хохма в этот раз не рассмешила. Потому что задница оказалась не фигуральной, а самой что ни на есть настоящей, и как искать выход, Брок откровенно не догадывался, да и вариантов, если так подумать, было не особо много. Лезть вверх, цепляясь, как ебучая муха, за стену, или, предупредив Роллинза, пойти-таки вперёд, навстречу, так сказать, приключениям. А рация, кстати, не работала, отказавшись даже реагировать на нажатие кнопки. Брок чертыхнулся. Получалось, он один не пойми где, без связи, без нормального оружия, хотя кто тут на него напасть мог и помогла бы его винтовка против местных обитателей — вопрос прямо очень актуальный, без какой-либо карты. Перспективы — огонь. Но делать было нечего, да и не привык Брок жалеть себя по пустякам. Раз жив и может ходить, то и побороться за свою жизнь сумеет вполне. По крайней мере, продать её подороже. Приняв решение, Брок двинулся в темноту коридора. Чем дальше он шёл, тем больше сомневался в реальности происходящего. Слишком странным было абсолютно всё: и идеально ровные, без единой выбоинки и трещинки стены, пол и потолок; и то, что, если судить по компасу, на который Брок нет-нет да поглядывал, он двигался по чёткой спирали и, скорее всего, куда-то вниз, потому что двигаться вверх в его условиях было просто невозможно; и то, что при всём этом воздух в коридоре оставался свежим, без тяжёлой гнилой вони и хоть какого-то намёка на затхлость. Всё это было очень сложно уложить в собственной картине мира. Слишком непонятно, сюрреалистично. Но Брок продолжал идти, подсвечивал себе фонариком, безуспешно стараясь поймать хоть какой-то сигнал, чтобы отправить банальный призыв о помощи. Время тянулось, словно жевательная резинка, давно потерявшая свой вкус. Брок уже начал уставать, успел выхлебать из фляги треть припасённой воды, как вместо очередного витка коридора он оказался в помещении настолько огромном, что даже света его сверх современного фонаря не хватало, чтобы осветить противоположные стены и потолок. — Пиздец, — на автомате выругался Брок. Гулкое эхо прокатилось по залу, отражаясь от невидимых в темноте стен, усиливая его голос и скоро «пиздец» гремел, оглушая самого Брока, но стоило ему отступить назад в коридор, как всё разом смолкло, погрузив обратно в знакомую и уютную тишину. — Однако, — прошептал Брок и, собравшись с мыслями, двинулся вперёд. Теперь он шёл в полной беспросветной темноте. Фонарь, конечно, освещал всё вокруг, но при этом не мог высветить ничего, даже зев коридора — и тот пропал, сколько бы Брок ни оборачивался, ни пытался найти вход в него по компасу, впереди была лишь темнота, и позади, и вверху тоже только темнота. Каждый шаг давался с огромным трудом. Иррациональный, почти животный страх пробовал пробраться в голову, заглушить разум, подчинить себе, но Брок лишь сильнее, до боли стискивал зубы и продолжал идти, наплевав на все свои эмоции и желания. Какой-то предательский мерзкий голосок в голове напоминал о пистолете под курткой в кобуре на боку, о том, что очень скоро вода кончится и никто не знает, где он находится, и искать вряд ли кто будет. Спишут как сопутствующие потери. Не поддаваться таким мыслям было сложно, но Брок справлялся и знал, что справится ещё дольше, не даст панике завладеть собой. Да и бывал он в ситуациях и похуже, чем всё это. Не впервой. Выгребется. Стоило об этом подумать, как фонарь высветил где-то впереди хоть что-то кроме пустой непроглядной темноты. Брок едва заметно выдохнул и чуть ли не сорвался с места, но удержал себя, стараясь идти всё в том же ритме, что и до этого, лишь сильнее сжал в ладони рукоять мачете. Но предмет впереди и не думал хоть как-то двигаться, убегать или нападать на человека. Чем ближе Брок к нему оказывался, тем яснее становилось, что там впереди какой-то каменный постамент. Оказавшись рядом, Брок только и смог что хмыкнуть, на расписанной какими-то ломаными линиями каменной столешнице лежал красно-сине-белый щит со звездой в центре. Свет фонаря скользнул по его полированной грани, чётко прорисовывая линии геометрического рисунка кругов и самой звезды, блеснул на столешнице, но Броку уже было не до этого. Щит завораживал, притягивал взгляд. Не было похоже, что он пролежал в этом странном подземном храме не одну сотню лет. Он больше подходил на произведение неизвестного мастера явно не с этой планеты, слишком чужеродно он смотрелся и в то же время невероятно уместно. — Красивый, — прошептал Брок, напрочь забывший про эхо, да и не ответило оно ему на этот раз. Стянув зубами перчатку с правой руки, Брок протянул ладонь, коснулся щита, провёл по его поверхности, повторяя пальцем очертания звезды и тут же отдёрнул руку, почувствовав чувствительный укол боли. Три пальца пересекала глубокая даже на вид, сочащаяся кровью царапина. Ругаясь сквозь зубы, Брок полез в карман за перевязочным пакетом, упустив полностью из виду и постамент, и щит на нём, не замечая, как линии звезды наполняются багрянцем его крови, передавая мерной, едва различимой пульсацией цвет и рисунку самого постамента. Снова раздался тот самый механический звук, что-то заскрежетало со всех сторон и с потолка через идеально круглые отверстия хлынул яркий солнечный свет. Тишина ожила привычными звуками тропических джунглей. Брок замер, поднял взгляд от своей ладони и… так и остался стоять с открытым ртом. Теперь он верил, что попал в тот самый храм, что с таким упорством искал мистер Пирс. По крайней мере стены, украшенные барельефами с изображениями каких-то древних битв, именно на это и намекали. А сам зал, по которому Брок брёл в течении не одного часа, оказался не таким уж и большим, и потолок не сказать чтобы очень уж высоко над головой. По самым смелым прикидкам, не больше десяти метров. Но тогда становилось непонятно, из-за чего сбоил фонарь, да и сам Брок чувствовал, что идёт точно вперёд. Не по кругу же он блуждал всё это время? Тут его взгляд зацепился за что-то или кого-то. Брок резко обернулся, вскидывая мачете и выдохнул. Видимо, усталость всё-таки брала своё, если он умудрился перепутать две статуи с живыми людьми. — Старею, видимо, — фыркнул он, убрал мачете в ножны на бедре и потянулся. Щит он нашёл, осталось только придумать, как отсюда теперь выбираться. Лезть к потолку снова было не самой лучшей затеей, но пока никаких других вариантов не предвиделось. По крайней мере, Брок не видел никаких дверей или новых коридоров, кроме того, через который он сюда попал. Облизав пересохшие губы, Брок потянулся к фляге и краем глаза уловил движение. Но стоило обернуться, он ничего и никого не увидел и хотел было снова вернуться к воде, как вспомнил, что именно у той стены стояли две статуи. — Блядь! — рыкнул Брок, выхватил мачете и едва его не выронил. Перед ним стояли они — статуи. Одна золотая, а вторая то ли из серебра, то ли из платины. Они обе или оба, если учитывать, что неизвестный скульптор изобразил двоих мужчин, были живыми. — Человек, сильный, — пророкотал золотой, с интересом разглядывая Брока. — Сильный, — подтвердил платиновый и оскалился в улыбке платиновых, острых, словно у акулы, зубов. — И красивый. — Не боится. — Готов драться за свою жизнь. — Не бойся, сильный. — Отдай себя нам, красивый. Брок категорически не понимал, что вообще происходит, но сдаваться без боя точно не собирался, тем более он не знал, кто это такие и что они подразумевали под этим «отдай себя». Становиться жертвой на алтаре непонятных богов ему уж точно не улыбалось. Но и дать толковый отпор у него не вышло. Эти странные полулюди-полустатуи двигались в разы быстрее него самого, только он встал в стойку, чтобы хотя бы попробовать отразить нападение, как со спины прижался платиновый, оказавшись невероятно тёплым, почти горячим для изваяния из металла, обхватил руками поперёк груди и потёрся скулой о плечо Брока. — Красивый, — проурчал он, сбивая с мысли, что позволило и золотому оказаться чересчур близко. Сильные пальцы сжали подбородок Брока, подняли его голову вверх, чтобы золотому было удобнее смотреть ему в глаза, и тут Брок завис. Он никогда не видел таких глаз, чистых, пронзительно голубых, пусть и с тонкой ниткой зрачка вместо привычной человеческой точки. Увидел нос, пухлогубый, растянутый в неожиданно тёплой улыбке рот, волевой подбородок. Заметил длинную золотую чёлку, падающую на лоб и почти полностью скрывающую левый глаз. И волосы этого нечеловека не казались даже на вид жесткими, словно были сделаны из металлической проволоки. Скорее, наоборот, один их вид обещал мягкость. И Брок не удержался, протянул руку, коснулся переливающейся в солнечном свете пряди. — Мягкие, — всё ещё не до конца веря в то, что с ним происходит, прошептал Брок. Золотой ещё шире улыбнулся в ответ и, подавшись вперёд, поцеловал. Солнечный свет вспыхнул ярче, отгораживая Брока от всего мира, как это уже было некоторое время назад, но с темнотой. Только в этот раз он был не один. Руки и губы этих не-людей бродили по его телу, ласкали, гладили, изучали, словно он и правда им был чем-то интересен. Платиновому почему-то особенно нравилось касаться языком его шрамов, вылизывать их, повторять самым кончиком очертания ножевых ранений. Каждый раз, встречаясь с ним взглядом, Брок зажмуривался, чтобы окончательно не утонуть в этом болоте из жидкой ртути, окончательно не раствориться в этих двоих, не отравиться ими, потому что потом он не сумеет нигде найти такого противоядия, чтобы не сравнивать всех своих следующих любовников с золотым и платиновым божествами, не искать в чужих глазах идеальную синеву апрельского неба и ядовитое озеро серебряной ртути. Вот только не-люди и не думали оставлять ему шанса забыть их. — Красивый, — шептал платиновый, развалившись прямо на постаменте, а Брок не мог оторвать взгляда от крепкого, налитого желанием члена с крупной жемчужного цвета каплей смазки на головке, так и хотелось припасть к ней губами, тоже попробовать на вкус. — Иди сюда, красивый. — Сильный, — выдыхал на ухо золотой, наваливаясь со спины, вжимая Брока в своего платинового собрата, собственнически тискал, сжимал ладонями задницу и стонал так, что уже от одного этого кончить можно было. Сколько прошло времени, Брок не знал. Он потерялся, заплутал в их страстных стонах, полных немого обожания взглядах. Жар тел его невозможных любовников, их открытое любование и ласка что-то растопили в нём самом, заставили забыть на время абсолютно обо всём. Эти прекрасные, идеальные в своём совершенстве существа заполнили его до самых краёв, клеймили собой. Брок уже не отвечал на ласку, а сам тянулся то к одному, то к другому любовнику, раскрываясь ему навстречу, позволяя брать себя как угодно: на весу, на холодном камне постамента, прижатым к другому телу. Но и отдавали эти не-люди немало, нисколько не смущаясь, похоже, своих желаний. — Охуенно, — выдохнул Брок, растянувшись всё на том же булыжнике. Спину тянуло, натруженная задница немного поднывала, из растянутой дырки на ритуальный камень вытекала смешанная сперма двоих древних божеств, а Брок был по-идиотски доволен происходящим вокруг, хоть и чувствовал себя чёртовой девственницей, которую Пирс принёс в жертву, чтобы-таки получить желанный артефакт силы и могущества. Брок хохотнул, поскрёб заросший густой щетиной подбородок. Подниматься, да и вообще двигаться сил просто не было. — Мы знаем… — заговорил у левого уха золотой, но, обернувшись на звук, Брок никого не увидел. Он даже привстал на локтях, но в зале снова никого не было. — Зачем ты пришёл в наш храм, — продолжил слева платиновый. — Но ты сильный. — Красивый, — поддержал золотой. — И мы хотим тебя… — Одарить. — Желай, смертный! — грянуло сразу два голоса. Не этого всего хотел Брок. Он и сам уже забыл для чего шарахался трое суток по джунглям по колено в хлюпающей болотной жиже, что там требовало от него начальство. Сейчас он хотел только остаться вот тут, на этом чёртовом камне хотя бы ещё на сутки, снова заполучить в объятия своих личных божеств и потеряться от всего мира. Но сказал почему-то совершенно другое. — Чтобы Гидра сдохла, — процедил он сквозь зубы. Свет мигнул один, другой, третий раз, а потом и вовсе потух, снова оставляя Брока в полнейшей темноте, только теперь уже не только без фонарика и мачете, но и даже без малейшего клочка одежды, чтобы прикрыться. — Иди, смертный. «Куда, блядь?» — хотел было рявкнуть Брок, но открыв глаза, понял, что стоит на том же месте, что и был до своего совершенно идиотского падения в предбанник храма, что в берцах снова хлюпает вода. Вот только вместо мачете его рука сжимала острую кромку удивительно лёгкого и почему-то теплого, как кожа его божеств, щита. В нескольких метрах от Брока расположились остальные бойцы его отряда. Получалось, что он и на несколько минут не исчезал? — Привал — это отлично, но нам, что, на ближайший баобаб для этого лезть? — ухмыльнулся Лаки, дулом винтовки отодвигая в сторону ощетинившиеся острыми чёрными колючками лианы и только подтверждая мысли Брока. — Здесь не растут баобабы, — поправил его Роллинз и, обернувшись к Броку, чуть ли не на метр отпрыгнул в его сторону. Если бы не всё то, что происходило в подземном храме некоторое время назад, по крайней мере, задница не спешила забывать, как хорошо ей было от божественных членов не-людей, Брок бы рассмеялся от того, как вытянулось лицо его зама. — Расслабься, — со вздохом попробовал успокоить он Роллинза, но тот продолжал таращиться на неуместно яркий щит в руках командира, остальной отряд дружно последовал его примеру. — Да, блядь, нырнул я в болото и вытащил его вот прямо здесь и сейчас! Хули вылупился? — рявкнул Брок, которого эта немая сцена уже начинала подбешивать. Не рассказывать же, что отдавался за эту фиговину не пойми где двум божествам, разменяв свою гетеросексуальность без малейшего сомнения? У левого уха раздался едва слышный смешок. Брок скосил взгляд, но никого не увидел, хотя запросто мог поклясться, что видел мелькнувшую среди деревьев тень. — Ладно, — вздохнул Брок. — Уходим. Заебали меня эти комариные угодья. — Здесь не комары, а москиты, — поправил его отмерший Роллинз и махнул рукой остальным, повторяя приказ: — Уходим. Всю дорогу до базы Брок не выпускал щит из рук. Он не мог заставить убрать его в специально подготовленный кейс, не мог не трогать, не прикасаться, и даже представить себе боялся, как будет отдавать эту вещь, единственную, что у него было, кроме воспоминаний, кому бы то ни было. А уж тем более Пирсу. Но не убивать же пилотов и не угонять же джет только ради круглой фиговины, пусть и такой дорогой его сердцу? Вот только никаких других, более реальных вариантов у него не было. — Рамлоу, — по внутренней связи обратился к нему один из пилотов, вырывая Брока из собственных тягостных мыслей. — Что-то странное творится. — Что именно? — нахмурился Брок, сунувшись в кабину. — Не отвечает ни один из диспетчеров базы, но система получила добро для посадки, да и техников я вижу на полосе, — ответил первый пилот и снова ткнул на кнопку связи, но ответа опять не последовало. — Может, у них вышка накрылась? — предложил Брок. — Система-то разрешает посадку, так ведь? Вот и садимся, а то скоро с парашютами сигать придётся. Горючка-то не бесконечна. Оба пилота нехотя согласились. Да и Броку было немного не по себе. Все они привыкли чётко следовать регламенту, в котором была прописана практически любая ситуация, разве что кроме этой, и все знали, что обычно бывало нарушителям от с виду доброго и сердечного Александра Пирса. Но Брок смертельно устал, хотел уже оказаться дома и напиться до зелёных чертей или двух металлических мужиков, одного золотого, а второго платинового, но стоило аппарели джета с тихим шипением опуститься, как он понял, что просто так даже таким тривиальным желаниям сбыться не суждено. Прямо перед джетом, сложив на груди руки, стоял Николас Фьюри собственной персоной, а у него за спиной возвышались они, божества Брока, только уже не из золота и платины, как в храме, а из плоти и крови. Разве что глаза остались прежними: синева апрельского неба и подвижная гладь ртутного ядовитого озера. — Добро пожаловать домой, господа, — с ухмылкой поприветствовал ощетинившийся всеми стволами отряд Фьюри. Но Брок его не слышал. В его ушах гремели другие голоса. — Желание исполнено. Желай ещё, смертный!