Мир, дружба, охаги

      Во время длинной перемены Санеми можно было найти на школьной крыше. Об этом Гию узнал не от самого Санеми, разумеется, но и не благодаря слежке или чему-то подобному. То была чистая случайность. Однажды в обеденный перерыв Гию увидел, как Санеми поднимался по лестнице на верхний этаж. В руке он держал упаковку с сэндвичем из школьной столовой, а в уголке его рта была зажата неприкуренная сигарета. После недолгих размышлений Гию решил, что Санеми направлялся на крышу — где ещё в здании школы можно беспрепятственно выкурить сигарету?       И то, что он ещё несколько раз оказывался у той лестницы во время длинной «обеденной» перемены, чтобы лицезреть направляющегося на крышу Санеми, также было случайностью. Гию не считал, что следит за учителем математики. Ему всего лишь было любопытно, как Санеми проводит обеденное время. Оказалось, пока остальные преподаватели, болтая, перекусывали в учительской, математик, который не дружил ни с кем из коллег, монополизировал школьную крышу. В этом не было ничего удивительного. Санеми отличался от прочих учителей старшей школы N. О нём ходило немало слухов. Причиной тому были резкий характер Санеми и шрамы, покрывавшие его кожу. Многочисленные отметины Санеми скрыть не пытался. Он закатывал рукава рубашки и ходил с расстёгнутым воротом, не стесняясь белёсых полос, перечеркнувших лицо, руки и шею. Заинтригованные школьники делились теориями о бурном прошлом учителя. Такие обсуждения подростки устраивали только тогда, когда были на сто один процент уверены, что Санеми их не услышит. Да и то нервно оглядываясь — вдруг грозный математик появится за их спинами, неся кровавую расправу?       Ученики откровенно боялись Санеми. Учителя втайне его опасались. Гию же был увлечён им. Он собирал разрозненную информацию, отсеивая сплетни и домыслы, чтобы сложить мозаику под названием «Шинадзугава Санеми». Зачем Гию это делал? Он не мог дать чёткий ответ. Что-то в Санеми привлекало его. Возможно, всё сразу. Гию хотел узнать о нём больше, общаться с ним, стать его другом… или кем-то, кто ближе, чем просто друг. Но он не понимал, как добиться желаемого. Санеми не выглядел заинтересованным в дружбе с ним. Временами Гию даже казалось, что Санеми его терпеть не может — еще больше, чем остальных коллег. Эту грустную мысль Гию обычно быстро отметал в сторону. Он не сделал ничего, что могло вызвать ненависть Санеми. По крайней мере, Гию за собой такого не помнил. Он просто старался быть дружелюбным — как умел, а умел он так себе, — и не желал сдаваться.       Несколько дней назад ему удалось разузнать о Санеми кое-что новое. Сведения были от самого достоверного источника — младшего брата Санеми. Генья выделялся среди одноклассников прекрасными физическими способностями. Его достижения на уроках физкультуры и в клубе кендо, наставником которого был Гию, заслуживали уважения. Гию не знал, каким образом ему удалось расположить к себе колючего и замкнутого младшего Шинадзугаву, но старался быть для него хорошим учителем. Наградой стали бытовые мелочи, связанные с Санеми, о которых Генья иногда рассказывал. Одна из таких мелочей, услышанная недавно, побудила Гию к действиям.       Как выяснилось, Санеми любил охаги. Эта информация варилась в голове Гию четыре дня, по истечению которых он вооружился найденным в интернете рецептом и начал готовить. Спустя энное количество часов, после двух неудачных попыток особое угощение было готово. С его помощью Гию рассчитывал пробить брешь в стене, которой объект его интереса окружил себя. Охаги лежали в коробке для бенто, надежно перевязанной ярким платком. Коробку Гию держал наготове в своём столе в учительской. Стоило сигналу к «обеденной» перемене прозвучать, и охаги уже были в полной боеготовности.       Гию планировал перехватить Санеми у лестницы, но они разминулись. Санеми уже был на верхних ступеньках, а Гию только в начале коридора, ведущего к подножию лестницы. Секунда и мускулистая фигура скрылась из виду. Гию ускорил шаг, на ходу поправляя куртку своего спортивного костюма. Поднявшись до середины лестницы, он услышал скрип ведущей на крышу двери и голоса. Хотя дверь на крышу держали закрытой в целях безопасности, разобраться с замком было несложно, и ученики иногда пробирались на согретую солнцем площадку. Услышав доносящийся сверху юношеский голос, Гию предположил, что кто-то из школьников снова тайком поднялся на крышу. Слов ученика он не разобрал, зато чётко услышал брошенную Санеми фразу:       — Живо выметайтесь отсюда, малявки.       Учителю не следовало так обращаться к ученикам, но грубость Санеми ничуть не портила впечатление Гию о нём. Напротив, в этом было своеобразное очарование.       Над головой послышался топот, сопровождающийся приглушённым голосом подростка:       — Скорее, скорее, — нервно тараторил он на бегу. — Не хочу, чтобы Шинадзугава-сенсей пинками спустил меня с лестницы. Я слышал, в юности он зависал с якудза, а от таких всего можно ожидать. Его ухмылка такая жуткая, наверняка теперь мне будут сниться кошмары…       — Ого, якудза! — голос второго школьника был грубоватым и энергичным. — Вот бы подраться с ним. Мне нужен сильный противник, чтобы отработать новый приём. Как думаешь, сенсей примет мой вызов? — с кровожадным нетерпением спросил он.       Два подростка едва не врезались в Гию, который наконец достиг вершины лестницы. Лица школьников были ему знакомы, пусть он и не помнил их имён. Одним из учеников был блондин с неровной стрижкой и глазами на пол-лица.       — Ой-ой-ой! — резко затормозив, он вытаращился на Гию. — Здрасьте, Томиока-сенсей! А мы как раз идём в столовую. Ничего плохого мы тут не делали, верно? — он толкнул своего спутника локтем.       Второй школьник окинул Гию оценивающим взглядом зелёных глаз, словно прикидывая, стоит ли этот учитель того, чтобы говорить с ним.       — Ага, ничего плохого, мы были на крыше, — кивнул он, тряхнув чёрными волосами, по которым плакали ножницы парикмахера.       Блондин посмотрел на него со смесью паники и возмущения. Черноволосый мальчик ответил безразличным взглядом и принялся ковыряться в ухе мизинцем.       — Ученикам нельзя выходить на крышу, — Гию как ответственный учитель не упустил шанса напомнить школьникам о правилах.       — Конечно, сенсей, — зачастил блондин. — Мой друг оговорился, мы просто проходили мимо, — он схватил второго школьника за руку, и несколько раз поклонился Гию, приговаривая: — Нам пора, извините, до свидания.       Блондин быстро потащил друга по ступенькам вниз.       — Не бегайте по лестнице, — запоздало сказал Гию в пустоту лестничного пролёта. Учеников уже и след простыл.       Отвернувшись, Гию тут же выбросил подозрительную парочку из головы. Когда он толкнул дверь, которая вела на крышу, в его глаза хлынул яркий свет. Волосы взметнул порыв ветра. Здесь было тепло и солнечно, идеально для того, чтобы отдохнуть от шума переполненной школы. Неудивительно, что ученики попытались прошмыгнуть на крышу. К их неудаче, этом место уже облюбовал Санеми, а значит, всем остальным сюда вход был заказан. Оглядевшись, Гию увидел свою цель. Санеми курил, сидя на бетоне у высокого бортика, ограждающего край крыши. Он прислонился спиной к бортику и запрокинул голову, подставив лицо солнечным лучам. Его глаза были закрыты, на коленях лежал прозрачный пакет с какой-то покупной выпечкой.       — Отлично, теперь и на крыше от всяких долбоёбов не спрятаться, — пробормотал он, не открывая глаз. — Чего тебе, Томиока?       Если при учениках Санеми ещё как-то сдерживался, то с коллегами он не церемонился вовсе.       Гию даже бровью не повёл. От математика он слышал вещи и похуже.       — У меня тут охаги, — он продемонстрировал обёрнутую платком коробку для бенто.       Санеми приоткрыл один глаз, едва взглянул на коробку и снова опустил веко.       — И каким боком это касается меня? — затянувшись, он выпустил в сторону Гию струйку дыма.       Гию хотел было предложить пообедать вместе, но вовремя сообразил, что это может разозлить Санеми. Снова. Что бы Гию ни делал для их сближения, это почти всегда приводило Санеми в бешенство.       Он невольно опустил взгляд на потрескавшиеся губы Санеми, мягко обхватившие сигарету. Недавно вдобавок к прочим желаниям, связанным с учителем математики, у Гию появилось еще одно. Он хотел, чтобы Санеми улыбнулся ему. Эта мысль застряла в голове Гию с того дня, когда он случайно увидел, как Санеми разговаривал с младшим братом. Должно быть, Генья сделал нечто заслуживающее одобрения, потому что Санеми вдруг улыбнулся. И пусть улыбка не продержалась на его губах дольше пары секунд, она отпечаталась в памяти Гию, словно кадр фотосъёмки. Улыбка не была ласковой или любящей — даже доброй её можно было назвать с натяжкой, — но она так сильно отличалась от бешеного оскала, нередко проступавшего на лице Санеми. Гию видел в этой улыбке смесь снисходительности, беззлобной насмешки и мальчишеского веселья. Засмотревшись, он едва не выронил сетку, полную баскетбольных мечей, которую нёс в спортзал. «Вот бы Шинадзугава и мне так улыбнулся», — подумал Гию в тот момент.       Он действительно очень сильно хотел этого — и тогда, и сейчас.       Подумав, Гию решил, что поступки красноречивее слов. Он молча сел неподалёку от Санеми, точно на расстоянии вытянутой руки, чтобы было удобно передать ему охаги. Санеми проигнорировал его действия. Узелок за узелком Гию расправился с платком и поднял крышку коробки для бенто. Почувствовав запах еды, Санеми нехотя приоткрыл глаза и покосился на лежащие в коробке шарики из риса и бобовой пасты. Гию почувствовал прилив уверенности.       — Я слышал, тебе нравятся охаги. Хочешь попробовать?       Брови Санеми сошлись на переносице, из-за чего шрам над его глазом изогнулся, словно молния. Он вытащил сигарету изо рта и указал её тлеющим кончиком на Гию.       — И где ты такое услышал? Собираешь сплетни обо мне?       Гию слегка нахмурился. Ему не приходило в голову, что Санеми может посчитать его любителем сплетен. Гию не собирал сплетни, он собирал информацию. Это разные вещи.       — Твой младший брат рассказал мне, — Гию не видел причин скрывать правду.       — С каких пор Генья стал таким болтливым, надо бы язык ему укоротить.       — Я сам спросил у него, что тебе нравится. Он не мог проигнорировать вопрос учителя, — Гию стало неловко из-за того, что он непреднамеренно подставил своего лучшего ученика.       Санеми прожигал его взглядом еще некоторое время, затем отвернулся и глубоко затянулся сигаретой. Выдохнул дым, сделал еще одну затяжку и раздавил бычок о бортик крыши. Он недружелюбно молчал, но хотя бы перестал хмуриться.       — Будешь? — почувствовав, что гроза миновала, Гию протянул ему коробку с охаги. — Я сам их приготовил.       — Ты не уберёшься отсюда по-хорошему, так? — Санеми зловеще оскалился.       — Так, — подтвердил Гию, держа коробку на вытянутой руке.       Его невозмутимый взгляд столкнулся с взглядом Санеми. Полный решимости Гию не собирался никуда уходить, а если бы ушёл Санеми, он последовал бы за ним, продолжив предлагать охаги, на приготовление которых потратил немало времени.       Санеми понял, что его не оставят в покое.       — Блять… Если я попробую это, — он ткнул пальцем в сторону охаги, — ты отстанешь?       — Да, — Гию кивнул. Он не рассчитывал на победу с одного удара. Искусство кендо научило его тому, что своевременное отступление не менее важно, чем атака.       Повернувшись к нему, Санеми слегка наклонился, чтобы заглянуть в коробку с охаги.       — Выглядит как мусор, это точно съедобно? — он скептически поднял брови.       Из-за движений Санеми расстёгнутый ворот его рубашки сместился вбок, обнажив большой участок кожи. Со своего места Гию смог увидеть два длинных шрама, которые обычно были скрыты под одеждой. Шрамы начинались чуть ниже ключиц и пересекались в центре груди, образуя крест. Один шрам был чуть длиннее другого и доходил до соска. Гию смотрел на крошечный тёмно-розовый пик, позабыв моргать. На фоне сильного исполосованного шрамами тела эта нежная бусинка соска выглядела особенно привлекательно.       — На что уставился? — грубый голос Санеми привёл его в чувство.       Гию быстро отвёл взгляд и с невозмутимым видом спросил:       — Ты как-то связан с якудза?       Это была случайная фраза, вырванная из потока мыслей. С её помощью Гию попытался скрыть неловкость и возбуждение.       — Томиока, ты смерти ищешь? — Санеми задал встречный вопрос. Его нарочито спокойное лицо было даже более пугающим, чем зверский оскал.       Гию понял, что его случайный вопрос был невежливым. Он с досадой посмотрел на охаги в своей руке. Почему так сложно завоевать того, кто тебе нравится? Ведь он правда старался, даже впервые в жизни готовил для кого-то.       Покрытая мелкими шрамами рука на секунду скрыла от него содержимое коробки для бенто. Санеми небрежно выбрал один из охаги, обвалянный в золотистой соевой муке.       — Если у меня будет несварение желудка, ты покойник, — предупредил Санеми после детального изучения выбранного шарика. Хмуро зыркнув на Гию, он откусил большой кусок.       — Ну как? — спросил Гию, едва дождавшись, пока Санеми закончит жевать. Ему не терпелось услышать несколько приятных слов в свой адрес.       Санеми молча положил надкушенный шарик обратно в коробку, забрал её из рук Гию и отложил в сторону. Вынув пачку сигарет, он взял одну и быстро прикурил. Только после глубокой затяжки Санеми повернулся к Гию и с исказившимся лицом указал на коробку:       — Сожги это, пока никто не пострадал.       — Тебе не понравилось?       — Я избивал людей и за меньшее, — загадочно ответил Санеми, выдыхая дым.       — Дома я попробовал один, вкус был неплохим, — упрямо сказал Гию.       — Иди к врачу, с твоими вкусовыми рецепторами творится какое-то дерьмо. Паста горчит, рис безвкусный и с комками, охаги должны быть такими?       Откуда Гию знать, какими должны быть охаги, если раньше он их не ел?       — Странно, на сайте рецепт был помечен уровнем «для начинающих», — пробормотал он себе под нос. Мысленно Гию воспроизвел процесс приготовления охаги в попытке понять, где именно ошибся.       Санеми курил, краем глаза наблюдая за его озадаченным лицом.       — Не забыл про наш уговор? Я попробовал охаги, пора бы тебе свалить с моей крыши, — докурив, Санеми помахал на Гию рукой, словно отгонял назойливое насекомое.       Полный провал. Поднявшись на ноги, Гию с застывшим лицом взял коробку для бенто и направился к двери. Его гордость была задета.       — Эй, — позвал Санеми за его спиной.       Несмотря на раздражение и смущение, Гию сохранил лицо и заставил себя обернуться.       — После уроков жди меня в учительской. Я попрошу у Канроджи ключ от её класса домоводства и покажу тебе, как нужно готовить охаги, — слова Санеми прозвучали как приказ, не подлежащий обсуждению.       Гию не нравилось, когда им командуют, но оказалось, что он не против, если это исходит от Санеми.       — Хорошо.       — Не подумай лишнего, это не ради тебя, — небрежно пояснил Санеми. — Мне жаль тех, кто в будущем может умереть из-за твоей еды.       Ошеломленный, Гию едва не выронил коробку со злополучными охаги — Санеми улыбнулся! Всего на долю секунды, мимолётно, едва приподняв уголки губ, но это точно была та самая улыбка. Она стоила потраченных на готовку усилий.       Охаги и правда сработали.