поганый смертный.

— Попробуй догони, чудик! — Над ухом раздался пронзительный писклявый голос, более похожий на надоедливый комариный писк. Ещё одно мгновение, и с шеи, без ведома своего хозяина, стремительно рванул багрового цвета шарф. Гандам даже не успел очнуться, как сзади на бледную оголенную кожу подул прохладный ветер. Только тогда что-то в его голове щелкнуло. Предмет одежды вероломно свистнули прямо из под носа, и этим грязным вором был никто иной, как Казуичи Сода. Эта личность и без того являлась для Танаки жутко надоедливой, но сейчас вызывала еще пущее раздражение. Обернувшись, Темный Лорд был одарен оскорбительным жестом — розовласый механик, будучи собой жутко доволен, насмешливо показал Гандаму язык, и поспешил скрыться с краденым. Цыкнув, пребывая в не самом лучшем настроении, Танака не спеша направился следом. Он был вполне уверен в своей заранее предписаной победе, и для этого торопиться совершенно необязательно. Даже перебирая ногами со стандартной человеческой скоростью, так или иначе, он быстро загнал Казуичи в угол. На свою беду остановившись у очередной хижины, вор мгновенно попал в тупик. Три стороны, предназначенные для побега, были заблокированы стенами, а последняя, четвертая, оказывалась прямым путем в сгорающие от нетерпения лапы подступающего Гандама. Отступать было уже некуда. Боязно сжимая в вспотевших от страха ладонях чужой шарф, Казуичи вжался в стену позади себя. Глоток слюны не лез в горло, а пугающий силуэт все приближался и приближался... Когда враг оказался на расстоянии чуть меньше метра, Сода все же рванулся в сторону — да не тут то было. Большая забинтованная рука пресекла на корню попытку побега, буквально врезавшись в ветхую стенку хижины. Второй путь тоже был мгновенно заблокирован тем же способом, и Казуичи окончательно сжался, попав прямо в лапы озлобленному коршуну, что все-таки загнал свою добычу. Сода успел пожалеть о содеянном уже сотню раз. Он молился, он думал о том, чтобы серьёзно звать на помощь или предпринять ещё одну попытку сбежать, но знал, что все это, скорее всего, будет тут же прервано или банально не сработает. Ему оставалось только смотреть на своего мучителя жалостливыми, напуганными глазами. Но те и не думали слушаться своего хозяина, не желали смотреть с глазу на глаз, а скакали по всему нависшему над Казуичи телу. Взгляд невольно (честно!) завис на оголившейся чудовищно бледной шее. У механика даже пронеслись мысли о желании прямо здесь и сейчас вцепиться в неё своими острыми клыками, жадно облизнуть кадык и упиваться чужой реакцией... Да только владелец этих мыслей в тот же миг их устыдился, да так, что вовсе спрятал глаза. А Танака и не мыслил о прекращении этого чудесного концерта. Ему хотелось довести воришку до ручки, хотелось отомстить, вопреки любой терпимости. Столь предательскую кражу не в его силах так легко простить. Сместившись немного вперед, Гандам буквально навис над лицом Казуичи. Желая преподать смертному урок, который тот никогда в своей жизни не забудет, одной ногой Танака двинулся между двух чужих, пригвоздив беднягу к стене. Высвободив одну из рук, мучитель переместил бинтованную ладонь на ярко-розовые волосы, и сжал на самом затылке, заставляя поднять голову, дабы взглянуть в это наглое лицо. Темный Лорд тут же услышал отчетливо, с какой бешеной скоростью забилось сердце его жертвы, и чуть заметно ухмыльнулся. А напуганный до чертиков Сода кое-как сдержал жалкий визг. Но сдержал же! Приоткрыв со страху один глаз, и увидев насмешку со стороны мучителя, он даже разозлился. Это же надо, так издеваться над всего-то мелким пакостником! Хоть в глубине души Казуичи и понимал, что провинился и заслужил такое наказание, но хотелось откровенно плеваться кислотой и выкрикивать тысячу оскорблений. Но, увы, он был не совсем в том положении, чтобы свои пожелания так легко выполнить. А Танака надвигался все ближе, словно беспощадный ураган, словно хищник, что желает помучить свою добычу перед её неизбежной смертью. Его лицо находилось так близко к Казуичи, что бедняга уже почти не дышал, либо делал это с большим трудом мелкими глотками. Кажется, их лбы вот-вот соприкоснулись бы. Но Сода, пересилив себя, сделал резкое движение обоими руками, и прижал к чужой груди злосчастный шарф, как бы отдавая его назад. Казуичи тяжело и громко задышал, а Гандам выпрямился обратно в полный рост, ослабляя хватку, не совсем ожидая такого расклада. Даже глаза его слегка расширились от удивления, но, высвободив одну из рук, он все-таки неловко забрал свой предмет одежды обратно. — Больно нужен он мне! — выпалил Сода, будучи жутко обиженным и униженным (слава всему живому, что позор этот не был замечен Сонией-сан), и, со всей своей силы двинув от себя вторую руку, удрал в неизвестном направлении, кое-как высвободившись из смертоносных объятий. Танака глянул вслед убегшему, особо на нем не задерживаясь, и остался стоять недвижимой статуей. Кропотливо обдумав каждый, даже самый мелкий момент сложившейся ситуации, про себя он раздраженно выдохнул. Словно змея, шарф стремительно обвился вокруг шеи своего полноправного владельца. — Поганый смертный, — только и бросил вслед Гандам, так и простояв на этом месте ещё с пять минут.