С небес на землю

Первые минуты пара шла спокойно. Мужчина в возрасте монотонно читал лекцию, важно шагая возле огромной доски. Кто-то усердно записывал в свой блок нужную информацию, скрипя ручкой по бумаге, кто-то слушал музыку, развалившись на задней парте, а кто-то строил глазки Егору. Одна из подружек Арины то и дело оборачивалась в его сторону и, делая вид, что смотрит в окно, возле которого находилась наша парта, покусывала шариковую ручку краем рта. Когда она повернулась в третий раз, её лонгслив был расстегнут на две пуговицы, что позволяло Егору увидеть много чего интересного. Кажется, он знает, что неплох собой и привлекает внимание. По его лицу с небрежной ухмылкой это было прекрасно видно. Девушка, тем временем, заправив прядь длинных русых волос за ухо, посмотрела вниз, а потом на Черкасова и игриво улыбнулась. — Меня сейчас стошнит, — пожаловалась я. — Клянусь, если она ещё раз повернётся, я кину в неё свою сумку. В ответ послышался тихий смех. Я покосилась на профиль кудрявого. Он не отрывал внимательного взгляда от русоволосой и ухмылялся все шире, расслабленно откинувшись на спинку стула. Правда, его глаза светились не заинтересованностью, а насмешкой. Ему было весело. Вздохнув, и решив больше не смотреть на брачные игры приматов, написала пару предложений в блоке и зачем-то нарисовала ручкой внизу листа солнце с кривыми лучами. Потом поставила в середине круга две жирные точки вместо глаз и пририсовала длинные ресницы. Я отвлеклась от своего занятия, когда почувствовала чей-то взгляд на себе. Слушая лекцию вполуха, подняла глаза и почти сразу заметила, как чёрные волосы Арины упали на её левое плечо от резкого поворота. И что ей от меня надо-то? Со своего места мне открывался вид только на её затылок и худые руки, согнутые пальцы которых быстро касались потресканного экрана телефона. Её подруга, больше не оборачивалась — что-то тихо говорила Арине, склонив к ней голову. Мой желудок заурчал, и я тут же прикрыла живот руками. Все-таки салат на обед — это все равно что воды попить. Организм требовал что-то более существенное, но дома я окажусь ещё не скоро. Интересно, что там бабушка приготовила? С её вкусной готовкой я скоро превращусь в модель плюс-сайз. Желудок дал о себе знать снова, и мне показалось, что внутри меня поселился кит и теперь там завывает от одиночества. Возле меня, вдруг, появилась небольшая шоколадка с нарисованной на обертке рыжей белкой с тремя орехами в руках. Я посмотрела на Егора и подвинула шоколадку к нему. — Я не ем сладкое. — Ты вообще что-нибудь ешь? — Парень не спешил забирать предложенную шоколадку. — Да. Нормальную еду. — Тихо ответила я с видом учёного. — От шоколада портится кожа. Прыщи вылезают. И лишний жир появляется в ненужных местах. — От одной шоколадки ничего не будет, — заверил меня Черкасов со смехом в голосе и подвинул угощение поближе ко мне. — Утихомирь свой желудок, он мешает мне слушать лекции. — И смотреть на сиськи той девки, — добавила я. — Это грубо, Царевна, — усмехнулся Черкасов. — Зато правда, — хмыкнула я. — Забери уже свой дурацкий шоколад. Он мешает мне сосредоточиться. — Почему? — Потому что лежит перед моим носом и манит к себе! Убери его. Я не хочу быть жирной! — Ты будешь не жирной. — А какой? — Мягкой, — подумав, отозвался Егор, — пружинистой, как холодец. — Фу, — скривилась я и, не выдержав, потянулась к шоколадке. — Объявляю тебя виноватым во всех моих будущих лишних киллограмах. — Приятного, — хмыкнул кудрявый. Я, тихо шелестя оберткой, отламывала дольку за долькой и ела шоколад с космической скоростью. Он оказался чертовски вкусным. — Перспектива быть жирной не так-то плоха теперь, да? — Спросил Егор, следя за тем, как я с довольным видом комкаю обёртку в руках. — Да, быть жирной неплохо, — согласилась я. — Ещё есть? — Нет, ты съела все, что было. Настроение немного поднялось от вкусного перекуса. Может быть стоит иногда позволять себе есть шоколад? Пара постепенно приближалась к своему завершению. Я считала секунды, мечтая поскорее выбраться из недоинститута на свет божий, а потом попробовать дойти до дома пешком. Все-таки, мне удалось немного запомнить дорогу, когда я ехала в такси. Покосившись в сторону окна, увидела часть чисто-голубого неба и сочно-зелёные листья дерева, что беззвучно шевелились от лёгкого ветра. Вполне неплохая погода для прогулки. Наконец по кабинету разнесся звонок на перемену. Все, включая меня, подскочили со своих мест. Егор собрался первее меня. — До завтра, — закинув рюкзак на плечо, кудрявый не спеша зашагал мимо парт. — До завтра, — отозвалась я, следя взглядом за его небрежной, но уверенной походкой. Застегнув сумку, надела её на плечо и стуча каблуками по линолеуму, направилась к выходу одной из последних. И когда я было потянулась к ручке двери, дверь резко открылась сама, едва не ударив меня по лбу. Мне пришлось отойти в сторону, так как в кабинет сначала шагнула Арина, глядя на меня так, будто это я ей нарастила два потрепанных веника, что у неё сейчас были на глазах, а потом и её две подружки, одна из которых строила глазки Черкасову. Я бы не сказала, что эти три колхозницы были настроены дружелюбно. Вскинула брови и, облокотившись о парту, которая стояла неподалёку от двери, обвела притворно-ласковым взглядом трех девушек, ядовито улыбнувшись. — Что надо, девочки? — Как тебя там? Марьяна, да? — Арина сделала шаг ко мне, сверля меня серьёзным, тяжёлым взглядом. — Ты здесь новенькая и много чего не знаешь. Я тебе объясню. Я проследила краем глаза, как одна из подружек черноволосой уселась на соседнюю парту, печатая что-то в своём телефоне, а потом посмотрела на Арину. Как жаль глупых людей, которые пытаются угрожать тем, кого совсем не знают. — Желательно побыстрее, дорогая. Я обычно не трачу время на левых людей. — Растягивая слова, проговорила я, поправляя длинные волосы. Арина сцепила зубы, слегка нахмурилась и наклонилась ко мне, сердито сверкнув темно-карими глазами. — Слушай, новенькая. Стас — мой. Если ты об этом не знала, то теперь ставлю тебя в известность. — Негромко, но чётко и угрожающе сообщила мне она. — Не смей подходить к нему, не смей заигрывать с ним. Даже думать о нем не смей. Ты поняла меня? Я наигранно расхохоталась, изобразив удивление. — Так дело в Стасе? — Округлив глаза, оттолкнулась от парты и стала не спеша проходить мимо Арины. — Тебе не кажется глупым предъявлять права на парня, который даже не является твоим? — А вот это уже не твоё дело, — черноволосая резко повернулась в мою сторону. — Я тебя предупредила. Надеюсь, ты отвалишь от него. — Конечно, — пообещала я, подходя к двери, возле которой стояла ещё одна подружка Арины. Она, облокотившись на дверь, скрестила руки на груди и натянуто мне улыбнулась. В её глазах, на которых были нарисованы тонкие стрелки, плясало злорадство, хорошо скрытое фальшивой дружелюбностью. Она мне слегка кивнула, будто бы спрашивая «что нужно?», хотя прекрасно знала, что мне нужно выйти. — Отойди, — еле сдерживая свой гнев, сладким голоском попросила я. — Пускай уходит, — послышалось за моей спиной. — Я думаю она все поняла. Мы услышали друг друга? Верно, Марьяна? Русоволосая отошла в сторону и я, открыв дверь, с улыбкой повернулась к Арине. — Конечно, верно. Но только я забыла кое-что добавить. — Перестав улыбаться, выставила вперёд руку с поднятым вверх средним пальцем и глядя на трех девушек, мрачно добавила: — Идите к черту, сучки. Развернувшись, вышла из кабинета, уверенно шагая по заполненному студентами коридору. Никто и никогда не посмеет указывать мне что делать. Не с той связались, колхозницы.