Немой Герой (одна штука)

      В пригороде Лондона, в Литл-Уингинге стояла по настоящему жаркая погода. Солнце, как будто хотело сжечь и расплавить всё вокруг. Люди предпочитали отсиживаться дома, перенося очередной полив, чуть завядших растений на вечер, а улицы городка были пусты и безлюдны. Редко можно было заметить во дворах людей, желающих позагорать под аномально теплым для Англии солнцем. Был слышен шум работающих кондиционеров.       В округе дома номер четыре на Тисовой улице не было ни души, кроме маленького рыжеволосого мальчишки, на вид лет шести, в поношенной и растянутой одежде, который подстригал живую изгородь. Зеленые глаза внимательно следили за движениями садовых ножниц, в тонких, неестественно худых руках. Мальчика этого звали Гарри Поттер. Он был скромным и весьма образованным, умным для своих лет ребёнком. Правда неестественно тихим и никогда не начинал разговор сам, но спокойно мог ответить на вопросы. Болтал только с цветами в саду и то шёпотом, как бы боясь что его могут услышать. Ребенок на время остановился, чтобы стереть пот с веснушчатого лица, изуродованного белой полоской шрама в виде молнии на лбу и поправить перемотанные изолентой очки и после продолжил наводить порядок с кустами. Из всех поручений, что давала ему тётя Петуния работа в саду ребенку нравилась больше всего. Гарри мог часами копаться в земле, поливая и удобряя тётины цветы, одаривая заботой и любовью каждый листик. Срезая веточку за веточкой, придавая форму кустам, а позже невесомо проводя рукой по срезанным местам, мальчик улыбнулся. Возня с растениями была для него некой медитацией и он часто мечтал о собственном магазинчике с «зелеными друзьями».       Закончив с живой изгородью и убрав отстриженные куски в кучку, которую Гарри показала Петуния, ребёнок зашёл в сарай и положив туда садовые ножницы на деревянных ногах поплёлся в дом. Пить хотелось невероятно, но уверенности в том, что его тут же не загрузят новой, тяжёлой работой не было. Все же мальчику повезло. Петуния увидев Гарри лишь брезгливо скривилась и приказала мальчику накрыть на стол.       Ребенок из последних сил поплелся на кухню и, налив в стакан немного воды из фильтра, начал пить. Почти обезвоженному, чудом не получившему солнечный удар организму, фильтрованная, прохладная, чуть сладкая вода казалась божественной. Гарри прикрыл глаза от удовольствия, но вспомнив поручение тети быстро допил остатки жидкости. Утолив жажду мальчишка начал по одной тарелке аккуратно нести обед на кухню, молясь ничего не пролить или не разбить любимый тётин сервиз, но ставшие ватными от долгой, тяжёлой для шестилетнего ребенка работы в саду ноги не удержали мальчика и он вместе с очередной тарелкой полетел на пол под визг зашедшей проверить его тетки.       Сначала на лице женщины был шок, а буквально через секунду осознав, что сделал ненавистный племянник, Петуния подскочила к мальчику, занося руку с мокрой тряпкой, которой минуту назад протирала пыль в коридоре, для удара, но тут позади неё раздался грохот битой керамики. Вся посуда стоявшая на полках полопалась, а застывшую, испуганную звуком женщину внезапно окатило холодной водой. Сгорая от ярости, мокрая Петуния быстро взяла чуть вялого мальчика за шкирку и, не забыв про достаточно болезненный подзатыльник, швырнула его в чулан под лестницей, ставший ребёнку заменой спальни. Заперев Гарри она пошла переодеваться и прибирать разлитый суп с осколками тарелок. Это было для неё последней каплей. Женщина ненавидела этого мальчишку, ненормального сына своей ненормальной сестры, поэтому когда Вернон вернулся с работы, на семейном совете было решено сдать племянника в ближайший приют, который они нашли спустя некоторое время на карте Лондона, которая была куплена Верноном еще в молодости.

***

      Через день после инцидента Гарри удивился не на шутку, потому что тётя Петуния открыв дверцу чулана под лестницей бросила ему в руки какой-то пакет. — Держи, неблагодарный мальчишка, и переоденься живо! — голос Петунии был злым и пропитаным ядом. — Что это? Это мне? — с опаской держа брошенный тетей пакет с удивлением спросил ребенок. Нет, он не был глупым, но Гарри просто даже представить не мог, что ему могут дать какие-либо вещи не с плеча Дадли. — Не строй из себя идиота, конечно же это тебе. А теперь переодевайся, и побыстрее! Жду тебя около машины. — захлопывая дверцу чулана, сказала Петуния и удалилась цокая каблуками.       Поразмыслив над тем, что лучше не злить тетю, мальчик заглянул и, оставаясь в легком удивлении, быстро осмотрел содержимое. Там была достаточно дешёвая и простая на вид одежда и новые очки в круглой, черной, тонкой оправе. Футболка-поло серого цвета с черным, маленьким зайчиком в прыжке, справа сверху и черные длинные шорты с объемными карманами внизу по бокам, а также бельё, и все по размеру мальчика. Гарри быстро переоделся и надев черные кеды Дадли, которые выглядели, как новые только, потому что кузен быстро из них вырос, на босые ноги, выскочил к машине, где его и ждало семейство Дурслей.       Отдав Дадли на присмотр к Полкинсам на день, Вернон взял курс на ближайший Лондонский приют и уже через час он выпихнул Гарри к его порогу. Сперва мальчик не понимал, что только что произошло, но потом прочитав на старом здании облупленную надпись «Приют Вула» в неверии оглянулся на чем то очень довольную Петунию, с папкой каких-то бумаг выходящую следом из машины. Мальчик знал, что его не любят, но чтобы настолько? Глаза невольно стали мокрыми, правда через минуту размышлений поняв, что тётю невозможно будет переубедить Гарри, сняв ненадолго новенькие очки, вытер слёзы и пошёл вслед за довольной Петунией в здание. Дойдя до настоятельницы, ребёнка оставили сидеть на стареньком диванчике в коридоре. Гарри огляделся вокруг, нервно сжимая край своей футболки. Все было достаточно старым. Облупившаяся краска и полуотклеившиеся обои не придавали мальчику уверенности. Слёзы как то сами потекли по щекам, но ребёнок не издал ни звука, отложив очки, потирая глаза маленькими кулачками, на которых тоже виднелись веснушки. Только примерно через полчаса Гарри успокоился и вернул очки на нос.       Апофеозом стала вышедшая чуть позже из кабинета Петуния, которая даже не взглянув на мальчика поспешно удалилась, злорадно ухмыляясь. В это время настоятельница приюта позвала ребенка к себе. Мальчик с заплаканным лицом осторожно зашёл в комнату. — Ну привет, малыш. Ты плакал? Успокойся, все будет хорошо. — мягко сказала она, как только Гарри зашёл — Меня зовут Эмили Коул, а ты Гарри, верно? — в ответ ей мальчик неуверенно кивнул, теребя край футболки. — Не бойся меня, я не сделаю тебе ничего плохого, расскажи немного о себе, малыш.       Ребенок открыл было рот, чтобы сказать что-то, но тут же закрыл его. В этот момент маленький Гарри для себя решил больше не разговаривать с людьми. Для него до сих пор происходящее казалось страшным сном, поэтому он незаметно ущипнул себя за руку и почувствовав боль осознал, что все происходит на самом деле. Мальчику снова стало страшно и солёные слёзки потекли по веснушчатым щекам. — Ох, ты немой, да? — «догадалась» настоятельница и Гарри решил не «разочаровывать» её и кивнул еще раз. — Прости, малыш, успокойся, все в порядке. Мммм, может ты писать умеешь? — как можно мягче проговорила Эмили.       Гарри кивнул ей снова и тут же у него оказался небольшой, притупленный карандаш и лист бумаги. Мальчик дрожащими руками написал, что любит растения и читать. Настоятельница мягко улыбнулась заплаканному ребёнку в очках и вытащив из ящика стола простенький блокнотик с ручкой протянула мальчику. — Держи Гарри, это тебе. Будешь общаться при помощи этого, а после выучив язык жестов сам выберешь каким способом разговаривать. — улыбнулась настоятельница и, встав из-за стола, протянула ребёнку руку. — Пойдём, малыш, я покажу тебе приют.