Объект моего восхищения

***

the drums — down by the water

— Джин, давай сделаем фото!

— Ты надо мной издеваешься?

      Когда наше с девочками такси останавливается напротив главного входа в «Loft '89», я слишком громко вздыхаю, чем привлекаю внимание Даян. Шатенка озадачено смотрит на меня, и в её глазах я читаю немой вопрос. Если бы год назад мне сказали, что я буду так нервничать перед встречей одноклассников, то ни за что бы ни поверила, ведь тогда меня волновали совершенно другие вещи, а теперь я сижу здесь, в этом красивом красном платье до колена, и волнуюсь, словно школьница. Какая ирония.       Анастасия расплачивается с таксистом, и мы покидаем салон автомобиля. Прохладный вечерний летний ветер слегка поднимает моё платье, и я тут же спохватываюсь. Чувствую, как мои щёки горят, хотя я действительно подготовилась и сделала всё так, как надо. Моё сердце буквально выпрыгивает из груди, а на лице, я уверена, читается волнение вперемешку с диким, почти что животным, страхом. Мои подруги, в отличие от меня, абсолютно спокойны и беззаботны. Злость на себя не будет решением проблемы, поэтому я решаю отпустить ситуацию и позволить сегодняшнему вечеру сделать всё за меня. — Джин, — Анастасия смотрит на меня с лёгкой улыбкой на лице, и я просто киваю ей. — Ты выглядишь хорошо. Я бы сказала очень хорошо. Если он этого не заметит, то будет самым большим дураком на свете.       Отчасти я благодарна ей за эти слова, но я бы предпочла остаться незамеченной им. С огромным удовольствием я бы пообщалась с его лучшим другом, потому что в школе именно Луи веселил меня и делал мои школьные дни лучше. — Это всё не для него, — нахмурившись, я достаю телефон и предлагаю сделать девочкам селфи. — Это для наивной меня.       Анастасия, кажется, не совсем понимает меня, но по лицу Даян я вижу, что она точно знает, что я имею в виду. В школьные времена мне казалось, что я неотразима, хотя я и не была красавицей. Были девочки гораздо симпатичнее меня, и именно таких девочек выбирал Гарри. Он был влюблён в нашу старосту, а потом переключился на девочек помладше. В старших классах он предпочитал девушек из параллельного класса, а нас, одноклассниц, воспринимал как «своих парней». — Это будет хороший вечер — я тебе обещаю, — Моррис касается моего плеча своей тёплой ладонью, и я искренне улыбаюсь ей. — Гарри не разрушит ту стену, которую ты построила от него.       Я знаю, что ему не удастся это, ведь после Гарри были другие парни, стены от которых я научилась строить после очередного разбитого сердца. Но сейчас я возвращаюсь в школьные времена, когда отчаянно и безответно была влюблена в Стайлса.       Наше совместное с девочками селфи внушает в меня уверенность, что я выгляжу неотразимо — гораздо лучше, чем на выпускном. Знаю, что заслуживаю внимания сегодня, но не уверена, что действительно хочу этого. И хочу ли я вообще разговаривать с Гарри? Хочу ли я видеть его оценивающий взгляд и слышать комплименты?       Мы медленно заходим в ресторан, и на пороге нас встречает администратор. Даян объясняет, что нас ждут, и сегодня здесь проходит встреча одноклассников. Улыбнувшись, администратор ведёт нас вглубь зала, а после указывает на террасу, где я замечаю несколько таких изменившихся, но всё ещё знакомых лиц. — Хорошего Вам вечера.       Я тихо благодарю администратора и делаю несколько вдохов. Даян и Анастасия уже переступили через порог и направились к одноклассникам, пока я искала его лицо. В конце концов, я следую за ними, и тут же меня чуть ли не сбивает с ног староста нашего класса. Её идеальная улыбка напоминает мне о том, что я неидеальна и это немного бьёт по самооценке. — Джин, ты так изменилась! — буквально пищит Валери. — Ты такая красивая!       Девушка обнимает меня, и я обнимаю её в ответ. В памяти всплывает момент, когда Гарри подарил ей плюшевое сердечко на День всех влюблённых. Я тогда удостоилась только валентинки от него, где корявым почерком было написано:

Джин Ходжес В день святого Валентина подарю тебе букет поцелуев и объятий, шум весны и солнца свет от Гарри Стайлса

      Уверена, что он даже не читал текст валентинки и для него это был лишь жест вежливости. Даян тогда убеждала меня в том, что она не получила от него открытки и многие другие девочки тоже. Спустя даже столько лет я храню эту открытку в своём шкафчике, словно доказательство о том, что меня тоже находили привлекательной или хотя бы замечали.       После Валери ко мне подходит Глория — некогда президент нашей школы и лучшая подруга старосты нашего класса. Все вокруг знали: если хочешь, чтобы твой секрет стал достоянием общественности — расскажи его Глории Кэмел. — Джин, красный цвет тебе очень к лицу! — губы девушки растягиваются в приветливой улыбке, но я знаю, что за ней она скрывает своё желание узнать последние сплетни. — И как это ты до сих пор без пары?       Вот оно что. В эпоху социальных сетей трудно скрыть что-то. Полагаю, что если ты не выставляешь фотографии с парнем, то это автоматически делает тебя одинокой девушкой. — Это не я без пары, а какой-то молодой человек без меня, — пытаясь перевести всё в шутку, говорю я и мы вместе смеёмся, хотя я точно знаю, что Кэмел не сочла меня убедительной.       Официант подходит к нам и предлагает холодное шампанское — это то, что может спасти меня от скуки. Я, Валери и Глория продолжаем практически светскую беседу: одна рассказывает о своей свадьбе, вторая — о своих успехах в юридической академии. Я просто слушаю их истории и поддерживаю диалог кивками, улыбками или редкими «да, понимаю». — Ну, а что насчёт тебя, Джин?       Если бы я только знала. — Мы слышали новости о твоём отце, и нам очень жаль, дорогая, — Глория хмурится, но эти слова не делают меня грустной. Мне просто жаль, что некому будет вести меня к алтарю, как это принято. — Благодаря своему отцу я стала тем человеком, которым являюсь сейчас, — делаю глоток шампанского и улыбаюсь. — Он бы тобой гордился, Джин, ведь ты проживаешь хорошую жизнь.       И никто из них не узнает, какую жизнь я проживаю на самом деле: с чувством тревоги, отчаяния, чувством вины и незавершённости, с разбитым сердцем и розовым очками, которые постоянно бьются. — Да, наверное.       К счастью, через пару минут их внимание привлекают другие одноклассники, среди которых я замечаю некогда друзей Гарри: Зейна, который был в каждой бочке затычкой; Лиама, который думал только о футболе и не мог сложить два и два; Найла, который постоянно опаздывал и всех раздражал; Луи — самого близкого друга Гарри. Именно Томлинсон веселил меня и всегда заставлял громко смеяться, из-за чего нас часто ругали учителя.       Со многими я просто перекидываюсь парой фраз, ведь все пришли сюда посмотреть друг на друга и оценить заслуги. Я понимаю, что тихони так и остались тихонями, а любители внимания по-прежнему жаждут внимания и оценки своей привлекательности по десятибалльной шкале. Лиам проходит возле меня и просто кивает в знак приветствия, а Найл всё-таки слегка обнимает и делает мне пару комплиментов, принять которые мне всё ещё трудно. — Ты мне нравилась в средней школе, Джин — зачем-то говорит Хоран. — Я тебе даже валентинки дарил, помнишь? — Хорошее было время, — пожав плечами, я тепло улыбаюсь парню.       Его признание звучит мило и это ничуть меня не смущает. Луи беседует с Хафом, который вырвался к нам из Швейцарии, где у него теперь есть вид на жительство. В школьные времена Хаф был полным и неуверенным в себе парнем, а в старшей школе ему ещё пришлось носить очки. Теперь же это высокий и подкаченный парень с красивой улыбкой на губах и такой красивой чёрной оправой на глазах. — Кто бы мог подумать, что из гадкого утёнка может получиться такой лебедь.       Голос Зейна пропитан ядом, но его заявление не задевает меня так, как он хотел. Я отвечаю ему самой тёплой и искренней улыбкой из своего арсенала, загоняя брюнета в угол. — Наверное, тебе скучно, ведь здесь нет малолеток, которые с радостью повелись бы на твои комплименты и подкаты, — впервые за вечер я обнажаю свои зубы в улыбке, и это не делает меня неуверенной — я знаю, что со мной всё в порядке. — Я никогда никого не принуждал, Ходжес, — качает головой Малик, и я усмехаюсь. — В отличие от тебя, Джин, я не был влюблён в того, кому на меня было абсолютно плевать.       Он бьёт меня по-больному. — Джин, ты же постоянно даёшь Гарри списывать, хотя он даже «спасибо» тебе не говорит, — замечает Малик и мои щёки становятся пунцовыми. — Неужели ты влюбилась в него? Стайлс смотрит на меня с лёгкой улыбкой на губах и мне хочется ударить его. Эти слова вылетают из идеальных губ Малика так легко, словно он и не думал разрушить мою жизнь. — Нет, я вполне серьёзно, Гарри, — продолжает брюнет. — Кажется, что Джин Ходжес — хорошая и приличная девочка с хорошими оценками — запала на тебя. Шатен смотрит прямо мне в глаза, и я опускаю взгляд, потому что понимаю, что пропала. Ещё некоторое время я чувствую его взгляд на себе, а потом слышу очередное едкое и колкое замечание Зейна в сторону нашей одноклассницы, которая надела очень короткую юбку.       Я так и не приобрела социальные навыки, не стала звездой инстаграма или местной знаменитостью с идеальной улыбкой. На секунду, всего лишь на секунду, мне кажется, что все мои одноклассники выросли и добились своих целей, а я так и осталась выпускницей старшей школы практически с идеальным аттестатом. — Можешь ли ты, Зейн, не быть таким грубым? — я с облегчением вздыхаю, и моя улыбка растёт. — Тебя там парни ждут.       Луи появился как раз вовремя. Малик уходит, бросая что-то в своём стиле, но меня это уже не волнует, потому что я тут же оказываюсь в таких тёплых и уютных объятиях Томлинсона. Запах его одеколона приятно обволакивает моё сознание, и я признаю, что рада ему больше остальным. Руки шатена поглаживают мою спину, и мне правда не хочется, чтобы эти мгновения заканчивались, но вскоре парень отпускает меня и наши взгляды встречаются. — Сначала я не поверил своим глазам, Джи, — его искренняя и тёплая улыбка ослепляет и будоражит самые приятные воспоминания, связанные с этим весёлым парнем. — Выглядишь так, словно сошла с обложки «VOGUE».       Мы оба смеёмся, чем привлекаем внимание нескольких человек. На кончике моего языка вертится такой очевидный вопрос и почему-то мне кажется, что Луи знает, что меня так волнует, но его воспитание и сдержанность не позволяют сказать прямо. — Ты тоже отлично выглядишь, Томлинсон, — я подмигиваю шатену, и его щёки слегка розовеют. Он действительно смущается. — Я правда очень рада видеть тебя. — А ты не представляешь, как я рад видеть тебя, — вновь заглядываю в его глаза и вижу там чёртиков, которых не обнаружила сначала. — Мы с парнями уже выпили по дороге сюда, Джи.       Наш разговор касается темы учёбы и воспоминаний о школьных днях, когда мы были беззаботными детьми с непризнанными ментальными заболеваниями. — А помнишь, как ты не побрила ноги, и я сказал, что у тебя шерсть? — после третьего или четвёртого стакана виски произносит слишком громко парень, вызывая у меня тонну смущения. — О, а помнишь, как ты делала мне массаж спины прямо в классе? — Я помню всё, Лу.       Такие воспоминания не исчезают из памяти просто так. Это было действительно несущественно, но очень весело и неловко.

the weeknd — call out my name

— Знаю, что ты хочешь спросить. — Неужели? — я ухмыляюсь, пытаясь прикрыть свою озадаченность. — И что же? — Тебя ведь интересует, где Гарри, да?       Луи берёт меня под руку, и мы спускаемся по ступенькам, ведущим к искусственному озеру. На террасе продолжает играть музыка, наши одноклассники веселятся и делают фотографии, бурно обсуждают школу и вспоминают прозвища преподавателей. Вместо того чтобы наслаждаться этим временем вместе с ним, я держу в своей голове имя лишь одного человека. — После выпуска мы ещё некоторое время поддерживали связь, а потом просто перестали общаться. Я слышал, что с Зейном у Гарри возник какой-то конфликт, и они поругались.       Мой мозг медленно обрабатывает информацию, и я с трудом осознаю, что Луи и Гарри больше не лучшие друзья. — Ты скучаешь по нему? — внезапно даже для себя спрашиваю я. — Ну, знаешь. По вашим шуткам, прогулкам, общению… — Да, мне не хватает моего лучшего друга, Джи, как тебе не хватало бы Даян, если бы вы поругались, но не всегда школьные друзья остаются друзьями на всю жизнь — я с трудом признал это.       Взрослая жизнь, я имею в виду настоящая взрослая жизнь, сильно отличается от той, какой мы все её себе представляли в шестнадцать. Взрослая жизнь — это не только гулянки, алкоголь и вседозволенность. Это ещё и ответственность, принятие решений и осознанность. Как часто я слышала истории о том, что школьные друзья остаются лишь в воспоминаниях о тех днях, когда вы показывали пальцем на картинки в учебниках и с глупыми улыбками говорили: «Смотри, это ты!» — Знаешь, если бы я мог вернуть время назад, то не терял бы ни секунды, — язык парня заплетается, но на его губах играет улыбка, полная печали и сожалений. — Гарри был моим лучшим другом, который знал обо мне буквально всё и бОльшая часть наших одноклассников не знает, каким потрясающим другом он был для меня… И я очень виноват перед ним, Джи. И перед тобой тоже.       Вглядываясь вглубь озера, я замечаю там несколько маленьких рыбок и мысленно молюсь, что Луи не продолжит этот грустных и тревожный монолог про их с Гарри дружбу. — Я был влюблён в тебя в средней школе, а жизнь решила пошутить надо мной — Гарри тоже был влюблён в тебя. И ты знаешь, что он сделал ради меня? Он отказался от своих чувств к тебе ради меня, а я даже не осмелился пригласить тебя на свидание. Уверен, что у Стайлса хватило на это смелости, и вы оба были бы счастливы. Даже если вы расстались в итоге — была хотя бы попытка. Вместо этого Гарри пожертвовал своими чувствами, чтобы не причинить мне боль.       К концу монолога Томлинсона я насчитываю около пятнадцати рыбок и незаметно для него вытираю скопившиеся в уголках глаз слёзы — мой макияж заслужил продержаться до конца вечера. — Забавно.       Парень громко вздыхает и его взгляд задерживается на моём лице дольше положенного. — Это всё, что ты можешь сказать? — с нотками обиды произносит он.       Я шла на эту встречу и не думала, что что-то подобное может произойти. Конечно, мне польстила новость о том, что я нравилась Найлу. Меня почти не удивила новость о том, что Луи был в меня влюблён, потому что девочки часто намекали на это, только я притворялась слепой и глухой. Я могла бы пережить апокалипсис сегодня, очередное разбитое сердце каким-то красивым мерзавцем или, того хуже, человеком, которому я доверяла. Я могла бы начать всё с чистого листа, поверить в судьбу или в Бога, найти в себе силы для того, чтобы больше никогда не вспоминать имена людей, из-за которых плакала по ночам — я могла бы. Но я не могу поверить и принять тот факт, что Гарри Стайлс — объект моего восхищения — был влюблён в меня, и у него хватило благородства для того, чтобы отказаться от меня и дать шанс своему лучшему другу.       Люди вот так просто говорят нам вещи, которые разбивают тысячи сердец и никакие таблетки не спасут. Я чувствую себя самым странным образом и никакое красивое красное платье, оголённые плечи, идеальный макияж или литраж выпитого мной алкоголя не избавляет меня от ощущения грязи на моей и без того загорелой коже. — Два года назад я бы нашла, что сказать, Лу, но сейчас я лишена дара речи.       Гарри вызывал у меня бурю эмоций, и рядом с ним я чувствовала себя как никогда живой, будто весь мир у моих ног и море мне по колено, хотя я продолжала тонуть в своих иллюзиях и резаться об острые края разбитых очков. Вот мы с ним выясняем отношения в кафетерии у всех на глазах, вот я даю ему списывать тест на химии, хотя сама была уверена, что завалю его… Вот мы фотографируемся на школьный выпускной альбом и Гарри смеётся, когда я не могу выбрать выгодную для себя позу, а вот он касается моей талии своими сильными руками и мне так легко потерять самообладание. Было так много «вот», что их все и не вспомнишь, хотя воспоминания о тех днях всё ещё живые, почти не потерянные. — Что поменялось за эти два года? — интересуется мой школьный друг. — Я не вылазила из любовных историй, — откровенно отвечаю я и нахожу в его глазах понимание. — Одно разбитое сердце за другим, одна история интереснее другой… Иногда я сама себе говорила: «Посмотри, что все эти мерзавцы делают с твоим сердцем», а потом снова влюблялась и всё повторялось. Сейчас я стала умнее. — Ты любила Гарри?       И я задумываюсь. В моём личном дневнике его имя фигурировало не так часто, ведь я была увлечена и другими парнями, но я хорошо помню свою финальную запись в дневнике, сделанную после выпускного вечера: «Гарри предложил мне сфотографироваться, а раз пять повторила: «Ты надо мной издеваешься?» Ну, а что мне ещё оставалось? Не знаю, почему он захотел сделать со мной фото. Из жалости? Я действительно люблю его… Я буду скучать по нему».       Я помню тёплые объятия Луи в день выпускного, и холодный, почти безразличный, взгляд зелёных глаз Гарри — такая существенная разница и такая едва ощутимая неприязнь. — Сильнее, чем могла признать.       Луи смотрит на меня некоторое время, а после кивает и грустно улыбается: — Мне очень жаль, что это произошло именно с вами, Джи. Ты и Гарри заслуживали быть счастливыми. — Я была счастлива, Лу. Эти годы после выпуска я не так часто думала о своих чувствах к Гарри, потому что были другие парни, другие люди и проблемы. Джин Ходжес — правильная и хорошая девочка, дающая списывать объекту своего восхищения — осталась сидеть за школьной партой.       Ему вовсе необязательно знать о том, что после Гарри я влюблялась лишь дважды.

olivier andres and eric boroian — waited so long

— Мне кажется, что правильная и хорошая Джин Ходжес всё ещё жива.       Так звучит голос человека, которого ты когда-то любил — с налётом лёгкой ностальгии и ощущением, будто и вовсе не был всех этих лет. — Луи, — Стайлс протягивает парню руку и Томлинсон жмёт её. — Джин, — шатен кивает, и тысячи иголок вонзаются в моё тело самым наглым образом.       Я стою здесь, между двумя некогда лучшими друзьями, которых жизнь развела по разные стороны. Чудес не бывает — я знаю это, и вряд ли после этого вечера Гарри и Луи снова будут общаться. БОльшая часть людей, которые пришли сюда, просто хотели похвастаться своими достижениями и посмеяться над теми, кому ничего не удалось достичь за эти годы. — Я отчасти расстроен, что тебе, Джин, нечего сказать в ответ на заявление Луи, — всё в той же манере говорит Стайлс, и я не понимаю: он злится или просто расстроен?       Я помню, какими двумя словами чаще всего характеризовали Гарри: суровый и сутулый. Таким он и был — ни прибавить, ни убавить. — Спустя столько лет чувства забываются, а слова перестают иметь смысл, Гарри, — пожимая плечами, я смотрю то на него, то на Луи, который теперь вместо меня считает рыбок в озере.       Когда-то я так хотела заглянуть в глаза Гарри и спросить: «Почему ты не замечал меня?» и вот ответ — всё дело в его чёртовом благородстве. Забавно, что действительно никогда не бывает поздно — бывает уже просто не надо. И я правда не нуждаюсь в объяснениях парня, ведь Луи всё мне объяснил. Нет никаких причин разбираться в том, что уже давно прошло. Я хотела бы быть умнее и просто уйти с этого праздника, забыв про мурашки, вызванные голосом Стайлса, но у меня нет для этого сил. — Кажется, мы даём пищу для сплетен, — после паузы вновь говорю я, и Гарри поворачивается в сторону террасы. — Уверена, что никто из нас не хочет, чтобы ваш секрет, или называйте это как хотите, стал всеобщим достоянием.       Гарри фыркает, и я слегка смеюсь, вызывая у него в ответ такую же лёгкую улыбку, которую он когда-то адресовал Валери. — Мне кажется, что не имеет значения, что кто-то скажет про наш с вами секрет, — обыденно, будто говоря о погоде, произносит Стайлс, а после осматривает меня с ног до головы и от его взгляда становится холодно. — Потрясающе выглядишь, Джи.       Его холодный взгляд и тёплый комплимент никак не лепятся, и я чувствую удивительной силы контраст чувств и ощущений — всё так, как и в школьные времена, только мы больше не ученики, а смысл жизни теперь не только в том, как прогулять физкультуру. — Думаю, что мне нужно вернуться к девочкам, — я натягиваю улыбку и сжимаю плечо Луи напоследок. Обхожу Гарри справа, и меня обволакивает его одеколоном — всего на секунду, но этого хватает, чтобы я вспомнила о том, как сильно мне нравился его запах. — Спасибо, Гарри, ты тоже замечательно выглядишь, — практически шепчу я, но парень слышит и кивает в знак благодарности.       Когда я подхожу к Даян и Анастасии, которые всё это время пытались отвлечь наших одноклассников от спектакля, чувствую на себе десяток пар глаз — и никто не скажет, что я это придумала в своём воспалённом сознании. — Ты хорошо держалась, Джин, — шепчет мне на ухо Даян, и я улыбаюсь. — Расскажешь, что у вас там произошло?       Я искренне понимаю её любопытство, ведь именно она была свидетелем моих чувств к Стайлсу и именно ей я рассказывала о том, через мне приходится из-за него проходить. — Позже.       Я слышу, как Валери зовёт всех в центр террасы, потому что планируется какой-то сюрприз. Все словно забыли про то, свидетелями чего стали пару минут назад. Луи и Гарри мило беседуют чуть поодаль от меня и от одной мысли о том, что может произойти чудо, я улыбаюсь. Больше всего на свете я сейчас хочу, чтобы два школьных друга помирились и вновь нашли путь к друг другу. — Вы готовы? — вопрос старосты остаётся без ответа, но у всех на лицах неподдельный интерес.       Начинает играть тема из сериала «Друзья» и я тут же понимаю, что нас ждёт — ностальгическое видео со школьных времён. Одна за другой меняются фотографии, одна судьба заменяет другую, воспоминания, как калейдоскоп — такие же цветные и живые, вызывают бурю эмоций. Снова эти «вот»: младшая школа, средняя, первые драмы, влюблённости, первые прощания и потери, а после снова влюблённости и в конце пути не что иное, как завершение одного из многих жизненных циклов — окончание школьной поры и первые шаги во взрослую жизнь.

jessie banks — this is the way

      Несколько девушек вытирают пару слезинок и поправляют свой макияж. Я усмехаюсь и опускаю глаза, когда слышу совсем рядом такой родной и одновременно чужой голос: — Ты в порядке? — на лице Стайлса читается озадаченность, и я не понимаю, почему он спрашивает, в порядке ли. — Возьми — он чистый, — шатен протягивает мне носовой платок, и я недоумеваю. — Из-за слёз у тебя потекла тушь, Джи.       Я прикасаюсь кончиками пальцев к своему лицу и действительно — я плакала. — Даже не заметила этого, — шепчу я в пустоту, но Стайлс слышит. — Спасибо тебе большое.       Так странно разговаривать с ним и делать вид, будто и не было всей той школьной жизни. И ведь на самом деле всё это в прошлом — прошло уже столько времени… — Луи говорил правду, Джи, — зачем-то говорит парень, пока я вытираю остатки туши на своём лице. — Если бы всё можно было изменить, то я непременно бы поступил иначе. — И не было бы нам троим никакого жизненного урока, — тепло улыбаюсь и возвращаю Гарри платок. — Всё произошло так, как должно было. Школьная любовь осталась в школе, что весьма предсказуемо. Она не покинула её стены и её не коснулась взрослая жизнь — никакой жизненной драмы, Гарри. Так даже лучше, разве нет?       Шатен смотрит на меня с искренним непониманием, и я догадываюсь, как глупо и странно звучат мои слова. — Я часто вспоминал тебя после выпуска, — тихо говорит Стайлс, и я снова улыбаюсь. — Думал, что школьная любовь имеет право на продолжение в университете, но не позволил этим мыслям стать реальностью. Дурак ли я?       Школьная любовь погибла бы в стенах университета — я убеждена в этом. Я помню все те парочки со школы, которые после выпуска расстались. Не было виноватых. Просто кто-то двигался дальше, а кто-то жил воспоминаниями и всё сравнивал со школой. — Я бы вернулась в те времена, когда так отчаянно и, как я думала, безответно была в тебя влюблена, — алкоголь начинает говорить за меня. — Но я бы ничего не меняла. Вся эта внутренняя борьба, злость и непонимание, Гарри, не изменили моей любви к тебе тогда, и я очень надеюсь, что однажды буду любить кого-то так же сильно, как тебя, и ничто не сможет этого изменить. — Ты будешь сравнивать взрослые чувства со школьной любовью? — толкнув меня локтём в бок, Гарри тихо смеётся, и я замечаю образовавшиеся около его глаз морщинки. — Я снова буду ждать такой же сильной и искренней любви, — не перенимая его настроения, мой голос звучит серьёзно. — И если однажды я снова буду искать чьё-то лицо в толпе, то точно буду знать, что нельзя сдаваться.       Мои слова, кажется, не сразу доходят до парня, но после его губы образовывают букву «о» и я нахожу в этом понимания больше, чем между нами когда-либо было. — Твои мысли такие же красивые и чистые, как и ты сама, Джи, — его лицо оказывается в паре сантиметров от моего и я вздыхаю. — Мне просто жаль, что столько лет потеряно. — Потеряна лишь любовь, Гарри, но годы — нет. Впереди у нас вся жизнь. — По отдельности, — выдыхает Стайлс, и я киваю. — По отдельности.       Часто я слышу о том, что первая любовь не имеет значения, если она не является последней, но я не согласна с этим. Первая любовь — как первый снег зимой: сначала ты наслаждаешься этим, отчаянно ждёшь, что принесёт новый день, а потом всё обязательно заканчивается. — Звучит так, словно мы в какой-то мелодраме, — парень морщится, и я снова возвращаю своим губам улыбку. — Ну, правда же.       Таким я хочу запомнить Гарри на всю свою оставшуюся жизнь, потому что, кто бы и что бы ни говорил, первая любовь остаётся как минимум на страницах выпускного альбома и в воспоминаниях о юности. Однажды, спустя много лет, когда мои дети попросят показать им мой выпускной альбом, я не буду пролистывать страницу с фотографией Гарри, а наоборот — остановлюсь на ней и расскажу детям о том, какой удивительной, сумасшедшей и всепоглощающей может быть первая любовь. Я скажу: «А вот в этого парня я была влюблена» и дети обязательно удивятся, ведь они не смогут понять моих чувств к кому-то, кроме их отца. — Вся наша история похожа на мелодраму, Стайлс. — С элементами хоррора, — я подхватываю его смех и вглядываюсь в звёздное небо, словно навсегда запечатывая этот июньский вечер в ничего не подозревающем о том небе. — И комедии, — добавляет Луи, подошедший к нам со стаканом виски.       В семнадцать лет я думала, что всё это оставит беспорядок в моей жизни и моих чувствах, но это лишь подарило мне красивую и интересную страницу из истории моей жизни. — Может, сделаем совместное фото? — предлагает Гарри, как и несколько лет назад. — Отличная идея, — подхватывает Томлинсон.       Я подзываю к себе Даян, а после становлюсь между парнями. — Готовы? — с улыбкой спрашивает она. — Скажите: «Сыр!»       Мы начинаем смеяться, но Даян всё равно делает фото и Луи первым срывается посмотреть на результат нашей совместной работы. Когда телефон с фото попадает в наши с Гарри руки, то становятся очевидными все те изменения, которые произошли с нами за эти годы, но главное, что счастья в наших глазах гораздо больше, чем в прошлый раз.       Когда вечер подходит к концу, Анастасия вызывает нам троим такси и часть меня начинает грустить, но ровно до тех пор, пока я не замечаю, как Луи и Гарри смеются в унисон над чем-то. Чудеса всё ещё вокруг нас. — Кто бы мог подумать, что спустя столько лет ты будешь беседовать с ним, как с некогда хорошим другом, — удивлённо произносит моя подруга, и я качаю головой. — Вы были бы красивой парой… — В том-то и дело, что были бы. Но в этой временной плоскости нам суждено быть красивыми по отдельности. — Тебе совсем не жаль?       В очередной раз за вечер я задумываюсь и мысли несут меня по течению. Я трясу головой и просто пожимаю плечами. Такси приезжает через пять минут, и я обнимаю почти всех. Луи крепко прижимает меня к себе, и я делаю вид, что задыхаюсь, из-за чего все смеются. Когда подходит очередь Гарри, все затихают и ждут наших дальнейших действий, и я удивлена ни меньше остальных, когда парень оставляет на моей щеке лёгкий поцелуй, а после приобнимает за плечи: — Я подпишусь на тебя в инстаграме, чтобы на следующей встрече одноклассников не быть удивлённым.       Это заявление смешит меня. — Я подпишусь на тебя в ответ, чтобы наблюдать за тем, каким счастливым ты становишься. — Будем становиться счастливыми вместе. — В одной временной плоскости, — подмигиваю я, и парень смеётся, пока никто не понимает, что происходит. — Была рада увидеть тебя, Стайлс. — Взаимно, Ходжес.       Гарри выпускает меня из своих объятий, и они с Луи уходят вниз по улице. Мы с девочками садимся в такси, и каждая витает в своих мыслях. Я рада, что сегодня без вопросов. Пока ночной город проносится мимо нас, я думаю о том, как быстро проходит наша жизнь и как быстро что-то, чего очень ждёшь, становится лишь воспоминанием — точно так же, как и первая любовь.

Возьми своё сердце, и воплоти мечту. Все восходы солнца вдохновляют тебя. Я знаю, ты, словно ребёнок, освобождаешься от оков И чувствуешь себя свободным в первый раз.