Разве время лечит?

Выпью до дна. Воспоминаний горький мед. Я не жалею. Все пройдет Разлуки, встречи, имена Выпью до дна. Девочка сидела у окна и смотрела на улицу. Ее личико было залито слезами, а папа все не приезжает. Мама на кухне готовит ужин, и болтает по телефону. Можно конечно все рассказать маме, она поймет и пожалеет свою дочь, но Тане хотелось поговорить с отцом. У них всегда было полное взаимопонимание. Наконец, входная дверь хлопнула. - Я пришел. Таня выбежала из комнаты и бросилась Владимиру на шею. Тот подхватил ее. - Как дела? - Хорошо. И уткнулась в его плечо. - Ты плакала, да? – догадался Владимир. - Да – прошептала дочь. В холл вышли остальные домочадцы. Манька и Ванька хором сказали: - Здравствуй, папа! Они все делали одновременно, двойняшкам, кроме них никто был не нужен. К родителям они относились без особого фанатизма, который иногда бывает у детей, что они и дня не могут прожить без папы, или мамы. Нет, Маньке и Ваньке достаточно было общества друг друга. Только старшая сестра была для них авторитетом. Родителей они, конечно, слушались, но были достаточно упрямыми и своевольными детишками. - Ужин будет через пять минут – сказала Лиза, поцеловала мужа в щеку и скрылась на кухне. Таня все также висела у отца на шее. - Расскажешь, в чем дело? – тихо спросил Владимир дочь. - Пойдем на кухню – попросила девочка. - Сейчас, только переоденусь. - Я тебя жду там. - Хорошо. Таня села у окна. Лиза крутилась у плиты, и опять разговаривая по телефону. Двойняшки шептались, и о чем-то спорили. Владимир вошел на кухню, и сел на стул рядом с Таней. Девочка сразу пересела к нему на колени. - Что случилось? – спросил он. - Мне очень понравился один мальчик. - И что? – улыбнулся отец. Еще немного и его девочка будет бегать на свидания, красить губы и глаза. Неужели всего через два-три года? - Он сегодня не пришел в школу. - И поэтому ты плачешь? - Нет, мне сказали, что он уехал в Англию – и снова захлюпала носом. Ей так понравился Влад. С ним было так легко, как с двойняшками. Таня была общительной и доброжелательной девочкой. Вот только мальчики ей нравились очень редко, она к ним относилась как к друзьям и больше ничего. Ее подружки взахлеб обсуждали, кто кому нравится, и как он дернул ее за косичку, а она в ответ ударила его учебником по голове. При таких разговорах Таня смущалась. Ей никто не нравился так сильно, чтобы от полноты чувств бить его по голове книгой. И вот впервые ей понравился мальчик, и он уехал. Было почему-то обидно, что Влад ни слова ей не сказал о том, что уезжает. - Тихо, тихо, Айка – успокаивал ее Владимир и качал на руках как ребенка. Он улыбнулся, а она и есть ребенок. Его старшая дочь. Двойняшек он тоже любил, но к Тане относился по-особому. - Я дожарю картошку и все подам – оторвалась Лиза от телефонного разговора. - Да, хорошо – согласился Владимир – А как его зовут, ты можешь мне сказать? – тихо спросил он Таню. - Да – девочка подняла глаза и ответила – Влад Репнин. - Что? Таня непонимающе смотрела на отца. Влад Репнин. Это сын Анны. Какая горькая ирония судьбы. Его дочь влюбилась в ее сына. Какая ирония. Он остался с Лизой из-за ребенка, и потому что Анна вышла замуж. Ему было плохо. Беременность у Лизы протекала очень тяжело. Ее постоянно тошнило, рвало, мутило от всех запахов. Владимир бросил курить из-за того, что у жены начинались дикие спазмы в желудке, если она вдыхала запах сигарет. Сама курить Лиза перестала, как только узнала, что беременна. Из газет Владимир узнал, что ее сын родился в один день с его дочерью. Судьба словно подшутила над ними. А ведь это мог быть его сын. «И ты бы променял девочку на мальчика?» – с сомнением спросил внутренний голос. Владимир не знал, что ответить. Какой страшный выбор, какой сложный выбор. Хорошо, что все решила судьба, но иногда в его голову закрадывалась мысль, а что было бы, если бы у них был ребенок. «Я тебя уже спросил по этому поводу – снова ожил внутренний голос – Могу за тебя ответить. Представь что сын Анны от тебя, что ты будешь делать? Молчишь. Правильно, не знаешь. Я тоже не знаю» – с грустью добавил голос. Но впервые взяв малышку на руки он не секунды не пожалел о том, что так мучился вместе с Лизой во время беременности. Искал по всему городу продукты, которые она могла есть, хоть как-то, хотя бы по чуть-чуть. Гулял с женой, чтобы та хорошо спала. Вел себя как образцовый муж, но при этом не лицемерил. Его забота была искренней. Таня обожала отца, он баловал ее, но при этом девочка знала, что если мама сказала: «Нет». Ее отказ еще может смениться на «Да», вот если папа сказал «Нет», то он не передумает. Но Владимир всегда аргументировал свою точку зрения, и Таня была вынуждена соглашаться с его доводами, и собственное упрямство казалось глупым. Снова было больно. Владимир закрыл глаза, так как дочь смотрела на него с любопытством и страхом. Сначала было трудно, когда во всех газетах, журналах мелькали фотографии о свадьбе Анны, потом он просто привык, что где-то на дне его души живет боль, разочарование и наверное обида. Что поворачивают нож в ране бесконечное число раз, не давая ей успокоиться. Привык слышать ее голос по радио, видеть ее клипы, читать про нее статьи. Анна скрывала свою частную жизнь, и фотографии детей не мелькали в прессе. - Пап, ты чего? – спросила Таня и слегка потрясла его. - Все хорошо – и открыл глаза. В мозг врывался разговор Лизы по телефону: - Нет, я тебе говорю еще раз, что делать ламбрекены из органзы я не буду. Почему? Потому что у меня портниха застрелится. Зачем зеленый? Она выбрала зеленую портьеру? Господи, она хочет, чтобы ее квартира была похожа на джунгли? – собеседник что-то настойчиво доказывал, Лиза слушала нахмурив брови. Она поставила еду на стол, дети и муж начали послушно жевать, а она присела на стул, не выпуская трубку из рук. - Мама снова спорит с заказчиком? – тихо спросила Манька. - Я не знаю, Мань – ответил Владимир. Болтовня жены позволила отвлечься от нахлынувших воспоминаний, и взять себя в руки. Наконец Лиза положила трубку. - Таня сядь на стул. Девочка сильнее прижалась к отцу. - Пусть сидит, она мне не мешает. - Вова, ты все ей позволяешь, не надо так баловать детей – резко ответила Лиза. У нее с утра болела голова. Срочный заказ, а они еще не со всеми тканями определились, к тому же клиентка оказалась упрямой и твердолобой. Лиза и архитектор устали биться с ней. Хочет зеленые портьеры и красную мебель в желтую комнату. Пожалуйста. Вот только ламбрекены делать из органзы она не будет точно. Пусть клиентка сама ищет, кто ей их сошьет. - Но мама – попросила Таня. Лиза подняла глаза и взглянула на дочь, та умоляюще смотрела на нее. - Хорошо. Как дела в школе? - Нормально – ответила девочка, и уткнулась носом в тарелку, старательно пережевывая пищу. - А мы сегодня пятерки получили – хвастались двойняшки. - По какому предмету? - По чтению. - Молодцы – похвалил их Владимир. Таня тихо вздыхала. - Айка, все будет хорошо. Это не первый мальчик, который тебе понравился – прошептал он на ухо дочери. - Ты думаешь? – грустно спросила девочка. - Уверен. Лиза смотрела на них. Иногда она ревновала мужа к дочери. Глупость конечно, но ревность не давала покоя. Таню она тоже очень любила, но дочь охотнее общалась с отцом, чем с матерью. В чем дело Лиза не понимала. Разве не она носила ее девять месяцев и мучилась тошнотой? Разве не она вставала по ночам к кроватке малышки и не укачивала ее полночи? Хотя так было, когда Владимир уезжал в командировки. Если муж был дома по ночам к дочке вставал он. Разве не она сидела целых два года дома из-за Тани? Учила ее ходить, занималась с ней. Потом родились двойняшки, и Лиза еще на год осела дома. Потом ей все надоело, и она решила пойти работать. С Владимиром они тогда разругались. - Я в состоянии обеспечить нас всех. Зачем тебе работать? - Мне надоело сидеть дома! Я ничего кроме пеленок, готовки не вижу. - Готовки? Пеленок? – с издевкой спросил муж – Лиза, у тебя есть няня и домработница. И какие пеленки в наше время? Сейчас все пользуются памперсами. - Я хочу работать! – закричала она – Ты хочешь, чтобы я стала истеричной бабой, которая ничего не смогла добиться в жизни, кроме как выйти замуж и родить детей?! Владимир слушал жену и не понимал ее. Зачем работать если все есть. - Но ты работаешь – стала пытаться отстоять свою точку зрения Лиза – Зачем ты работаешь? - Потому что иначе не могу – растерянно ответил муж, он искренне пытался ее понять. - Вот и я тоже! Я люблю наших детей и хочу, чтобы они гордились своей мамой, и чтобы меня не называли клушей. Она начала всхлипывать. Владимир обнял Лизу, она уткнулась ему в шею и разрыдалась. - Тебя кто-то обозвал клушей? Она кивнула. - И кто же осмелился назвать мою красавицу жену клушей? – спросил Владимир, в его голосе звучали стальные нотки. - Я просто слышала, когда забирала Таню из садика, как две мамочки-бизнесменши обсуждали меня. Они думали, что я ничего не слышу, но я услышала, и мне стало так обидно. Лиза постепенно успокаивалась, чувствуя сильные руки мужа, ей было тепло и надежно. Она почувствовала прикосновение его губ к волосам. - Хорошо, если тебе это так важно то я согласен. Иди работать. Если передумаешь твое право. - Спасибо. Она вышла на работу через неделю после этого разговора. - Таня, что случилось? – спросила Лиза дочь – Ты плакала? - Мамочка все уже прошло – ответила девочка – Спасибо, было очень вкусно. - Спасибо – хором ответили двойняшки и тоже вышли с кухней. Лиза встала и села около Владимира. - Что с Таней? - Нашей девочке понравился мальчик, а сегодня она узнала, что он уехал в Англию и когда вернется неизвестно. - Она уже успокоилась? - Да. - Пойдем спать. И провела рукой по его волосам. А маленькая девочка сидела в своей кровати и, обхватив колени руками, тихо плакала.