Дар или проклятье

Стук в дверь... Мучительные несколько секунд ожидания и в попытке привести себя в порядок успевает лишь провести ладонью по лицу, смахивая капли воды. —Господин Ким...? — она теряется несколько секунд, увидев его на пороге своего дома. —Как Вы...? —"нашли меня" — начинает она, но звук разошедшейся стихии словно отрезвляет ее. —Входите, не стойте под дождём..., — отходит в сторону пуская его в дом. —Проклятый дождь! — сетует Ким и захлопывает за собой дверь. Он так хочет обнять её, но понимает, что промок насквозь и её одежда тоже станет сырой. Квартира далека от роскошных апартаментов. Узкий коридор, плотные шторы, комнатки метров по десять каждая. Стены не видели ремонта уже лет двадцать, как и мебель что повидала не один десяток квартирантов. Она ничуть не изменилась. Ким не знает, что можно, а что нельзя. Он садится на диван в гостиной. —Я принесу полотенце, — она убегает в другую комнату, и, вернувшись, положила его рядом с ним, вновь отойдя к столу. Между ними расстояние два метра, но для Кима это целая пропасть. Ким впервые не знает что сказать. Он хочет задушить ее в объятьях, увезти домой и больше никогда не отпускать. Он не отводит от неё взгляда ни на мгновенье. —Да что с Вами!? — возмущается она. СокДжин игнорирует полотенце, его тело бьёт мелкая дрожь от сырости одежды. Она подходит, а у Кима дыхание перехватывает от того что она сделала первый шаг, перешагнула «пропасть», что разделяла их. —Снимайте. Вы можете простудиться, — невнятно бурчит она. Ему плевать на простуду, плевать на все. “Она рядом... Цела и невредима...”, — пожирает ее глазами и невыносимо скучает по ее рукам и дыханию. —Вы не послушались меня, почему пошли и позволили себя ранить? — хмурится, но помогает стянуть рукав кофты с перебинтованной руки. —Хотел увидеть, то что видела ты, — признается Ким, сидя в одних штанах и наблюдая за ней как за восьмым чудом света. —Пожалуй трудно придумать поступок более безрассудный, чем Ваш..., — накрывает его голову полотенцем и собирает оставшиеся капли с волос, окончательно испортив причёску. Вытирает его шею, и с особой осторожностью водит рядом с намокшими бинтам на руке. —Надо сменить повязку, нельзя оставлять сырой..., — остаётся серьезной и вновь отлучается, уже за аптечкой. —Блин, будет больно..., — осторожно отсоединяя припекшийся участок бинта к все ещё, местами, кровоточащей ране. Он даже бровью не ведёт. Млеет от её касаний, заботы. "Она даже не подозревает, что я чувствую к ней...", — обречённо понимает он, но слов любви говорить не умеет. Она просто села рядом, а он вознесся на свое седьмое небо. Аромат ее волос врезался под корку мозга. Золото её глаз искрится, она опускает взгляд, пряча его под чёрными ресницами. Он не смеет прикоснуться к ней. Наблюдает за каждым вздохом, как вздымается ее грудная клетка, хочет стать её воздухом. Она проводит по шраму подушечкой пальца, изучает его неровности. Горячее дыхание опаляет чувствительную тонкую кожу. Ей безумно жаль, что не смогла уберечь его. Наложив сухую повязку, она собирает волю в кулак, встаёт и хочет вернуться к столу на безопасное расстояние. Не испытывать судьбу, нет никаких сил бороться с его энергетикой, поглощающей малейшее желание сопротивляться. Ким не может больше просто смотреть. У всякого терпения есть предел. Он не исключение. —Бэн..., — останавливает её, ставит перед собой, прижимает к себе, обнимая её худые ноги, укладывает голову на её живот. Чувствует мягкость ткани, тепло её тела под ней. Она инстинктивно приподнимает руки, готовясь оттолкнуть, но немного расслабляется - ведь он просто обнимает и продолжает говорить. —Почему ушла? Почему так внезапно? Опять эти... из универа? Я помогу тебе... только скажи... Скажи, что случилось..., — захлебывается словами, цепляется как за соломинку, в надежде спастись. —Я... Так получилось..., — теряется в его объятьях, хочет провести по его плечам, согреть, сказать: "Всё хорошо, не переживайте", но лишь поглядывает на только что наложенную повязку. —Ты и на универ забила... Тебе же нравилось учиться там... Откуда деньги? Как ты справлялась все это время?! Он задает вопросы терзавшие его все это время, но в ответ тишина. —Зачем Вы пришли? — не слышит ни одной причины для него быть здесь. СокДжин молчит несколько секунд, будто решаясь на что-то. Внутренняя борьба длится доли секунды, но для него это время — бесконечность. Нет иного выхода... Только правда. —Ты... Ты заставляешь меня бояться..., — глубокий вдох, в попытке насытиться ею, — я каждый божий день боялся, что больше не смогу увидеть тебя, прикоснуться к тебе, — упирается лбом в её живот, не смотрит больше в глаза, она может видеть лишь его макушку, торчащие влажные волосы. —Я готов был отдать все... Лишь бы узнать, что ты в порядке..., — вновь смотрит снизу вверх в надежде увидеть малейший просвет в её отношении к нему. —Я ненавидела вас... Точнее всех..., — говорит это, а сама хочет извиниться за свои слова. —Но когда увидела, что вас ранят, поняла, что не хочу Вашей смерти..., — слезинки молчаливо скатываются из глаз, руки не слушаются голоса разума и осторожно ложатся на влажные волосы, мягко проводя по ним снова и снова, с надеждой глядя в его глаза, убеждаясь, что сейчас он настоящий... рядом... так крепко обнимает... —Я... я наверно из тех придурошных, которые любят боль, любят когда над ними издеваются..., — вдруг улыбается она. —Нет, ты из других придурошных..., — Ким улыбается от её признания и ласково проводит по её рукам. —Говори со мной, откройся мне, я хочу быть рядом, никогда не обижу... никогда не сделаю больно... Будь со мной... , — Ким теряется от нежности к ней. Встаёт, заставляя её сделать шаг назад, тут же притягивает её за талию.Тихая музыка наполняет помещение. Andrew Belle - Pieces Он проводит ладонью по её щеке, собирая капельки слез, млеет от того как она прижимается щекой к грубой ладони. Греется, мурчит от тепла рук. Бэн проводит кончиком носа по его щеке, прикрывает глаза и обнимает, укладывая руки поверх его плеч, плавно покачиваясь. Он дышит ею, её открытостью, нежностью. There's too much smoke to see it There's too much broke to feel this Well, I love you, I love you And all of your pieces All of your pieces All of your pieces Безумно боится, что оттолкнет его, но не может совладать с желанием поцеловать. Крепче прижимает к груди, наклоняет голову, касается уголка губ. Её глаза по прежнему закрыты, она едва заметно улыбнулась, и сама нерешительно касается его губ, так мучительно медленно целует и вновь отстраняется. All of your pieces All of your pieces Кровь Кима начинает кипеть от этой невинной пытки, каждый мускул напрягается, он ведёт руку вверх по её спине, и надавливая ладонью на шею, вторгается языком между её губ. Она поддается его рукам, не сопротивляется, встречает, принимает, отвечает, губами нежно проводит по его языку, два миллиметра, чтобы сделать вдох, но это слишком далеко, он с новой силой сжимает её в медвежьих объятьях. Воздух нужен только чтобы не потерять сознание, делает глубокие быстрые жадные вдохи лишь бы не разрывать то что между ними сейчас. Острая необходимость друг в друге проверенная временем и расстоянием. Пусть недолго, пусть не так далеко, но даже это — смерти подобно. Ей так хочется закричать, что никогда не отстранится, будет его тенью, маленькой тайной, только она будет знать его настоящего, только с ней он узнаёт значение "по-настоящему счастлив". Давление у обоих резко подскакивает и поцелуй уже не нежный и медленный, он хочет испить её всю, залпом, без единого вздоха, словно беспощадное время гонится за ними, хватает за пятки, намереваясь разлучить. Кислород вокруг сжигается за доли секунды, Бэнтли кружит голову от его сильных рук блуждающих по её телу. Она в силах лишь нерешительно скользить пальчиками по его горячей коже вверх, задевая соски, "спотыкаться" об его мышцы, разум плавят собственные мысли. Поцелуй становится глубже, требовательнее и этого становится катастрофически мало. Их тела горят от возбуждения, от клубков змей внизу живота. У Сокджина стоит так, что невольно толкается бедрами имитируя секс, удерживая её за задницу, пытается протолкнуться между ножек и остаётся крайне недоволен, ведь бедра её настолько худые, что член не чувствует ни малейшего давления. А желание вполне простое и обьяснимое — быть с ней одним целым, заполнить собой, ловить стоны, направлять, дарить то, что может дать только настоящий мужчина. "Только ему я могу доверить себя, только он может быть осторожен и терпелив..." —Я…, — хочет сказать «что никогда не причинит боли». —Не говорите… Сделайте это для меня, — выдыхает она на его губы, ведомая лишь животными инстинктами. Ему катастрофически не хватало ее дыхания, нежности, робости. Она отлепляет себя от его губ, берёт за руку и делает шаг в сторону спальни. Его кроет, знает что надо медленно и осторожно, тормозит возбуждение всеми путями. Не получается… она слишком желанна. Бэн садится на край кровати, подогнув ногу под себя. Решительность тает, на смену возбуждению приходят воспоминания прошлого. Ким убеждает себя, если она скажет остановиться, то он сможет, ради неё - он остановится. Встает на колени перед кроватью и целует ножку от колена двигаясь по внутренней стороне бедра, его руки под ее ягодицами, поглаживают, слегка сжимают. Он склонился перед ней полностью, полагаясь только её решению, последнее слово всегда за ней. Бэн дышит чаще, давит ягодицами на его руки, не может заткнуть это рвущееся наружу чувство - принадлежать ему во всем, во всех смыслах. Ким тепло и бережно касается её... Для него все это тоже вновь... Как первый раз... Касание её ладони к его спине... Она осторожно ведёт руку, чуткие пальцы то на вершине мышцы, то опускаются к её "подножию". —Господин Ким…, — шепчет она, проводя уже по его щеке. Голосок греет, но он игнорирует, хочет подготовить ее как следует. Проводит языком рядом с краешком трусиков, вызвав смущенный стон. —Приподнимись..., — шепчет. Она слушается, он тянет трусики вниз и сам боится себя. Боится сделать больно, но знает — сделает. Она стесняясь своей наготы перед ним, садится на кровать, отталкивая его. —Встаньте, — цепляется за резинку штанов, уговаривает себя, что он не сделает ей больно в этот раз, но прошлый опыт слишком жив в памяти, она путается, пальцы не слушаются, смущение преобладает. Он сам, положив ладони поверх её "сомневающихся" тянет вниз злосчастную ткань, такую ненужную сейчас. Член стоит так, что любая другая от этого вида уже изливала похоть всем естеством, но девушка лишь сразу смущенно опускает глаза, закусывает губу. Он сразу роняет ее на спину, устраивается между ее ног, целует через футболку возбужденный сосок, она вздрагивает от неожиданных ласк. Бедром почувствовала его твёрдый член, вспомнила разрывающую боль и ком встрял в горле. Страх... начинает сковывать тело, она не может смотреть на него, начинает погружаться в воспоминания той ночи с ним. Ким замечает ее состояние, ненавидит себя за то что сделал больно и больше не допустит повторения ее кошмара. —Хей... будешь так дышать — потеряешь сознание..., — ухмыляется он, заглядывает в глаза, не прерывая лёгких поцелуев - касаний. Она с нескрываемой надеждой смотрит на него. Внутри борьба - золото борется с синевой, стремящейся к зрачку. —Правда? Черт... Я не против отключиться сейчас, — немного расслабившись, она улыбается в ответ. Ей это было необходимо: чтобы он отвлек её, заговорил с ней в этот момент, она слишком концентрируется на ожидании боли. —Тогда смогу делать с тобой все, что захочу..., — не перестает улыбаться, давая понять, что говорит не серьезно. Ведёт рукой под её футболкой от животика к груди. —Это нам будет мешать..., — тянет ее футболку вверх, но она цепляется за её край, и вновь смотрит в нерешительности. —Обязательно снимать это? — Киму кажется это самый идиотский вопрос на планете. Он хочет касаться ее, целовать, дышать ее кожей. Он мягко убирает ее руки, поглаживает, успокаивает. —Обязательно..., — шепчет на ухо, стягивает мягкий трикотаж. Она тут же прикрывает грудь руками, вызывая его улыбку. "Ну же, дай мне этих маленьких "лисичек", — он и забыл как выглядит настоящая грудь, а не накаченные силиконом мешки кожи. Хочет впиться губами в эту нежность, показать насколько ей может быть хорошо с ним. —Не прячься от меня, — её руки поверх самой желанной плоти, сам удивляется своей выдержке. Целует пальчики, костяшки, уверен, что поддастся, поборет смущение, но она упряма... "Опять не слушаешься...?" — журит мысленно и мечтает отшлепать за плохое поведение. Хочет убрать ее руки с груди, но она противится, крепче прижимая их к себе. —Всё, я передумала! Слезьте с меня! — четко говорит она, чтобы он точно услышал. Ненавидит свою грудь и уверена, что ни одному здоровому человеку она понравится не может. "Мой боевой хомячок... нельзя быть такой миленькой... нельзя же...", — СокДжин лишь улыбается ей. Она сама не верит своим словам. Под кожей, где он касался все словно оживает, шевелится, горит. Он отстраняется, сдается, ей кажется, что сейчас и правда послушается ее и встанет, но он лишь продолжает оставлять поцелуи на ее животике, ниже... оставив на время мечты о её груди, сразу перейдя к главному блюду. —Что Вы делаете!? — вновь возмущается она, от внезапного смущения сжимает грудь сильнее, не замечает, что между пальчиками виднеется сосочек. "Он же не собирается целовать меня "там"...?!"— она пытается подняться выше, скользя ступнями по простыни, но он не позволяет сделать этого, крепко удерживая за ягодицы, пальцы впиваются в ее половинки, управляет ею, не позволяя сдвинуться и на миллиметр. Проводит языком между лепестков, слушает ее дыхание, "не надо", "Вы не должны", между резко выходящим из ее легких воздухом. Бэнтли лишь думает как ему должно быть противно, раз не оставила ему выбора. Злится, краснеет, дёргается в его руках. СокДжин впервые делает подобное... еще ни одна женщина не вызывала такую сильную тягу попробовать ее... "Какая же ты вкусная...", — смелеет и ласкает ее "там" не сдерживая зверя, вылизывает, трахает ее языком, проглатывая прозрачную сладковатую смазку. Проталкивает палец под её сорванный скулеж, она вновь напрягает ноги, сжимая его голову. —Ты мне шею сломаешь... Расслабь ноги! — голос жеще, чтобы перестала сопротивляться, вновь возвращаясь к её киске. "Как это может нравиться?!" — вдобавок вспоминает, что не делала эпиляцию неделю и вновь пытается вытряхнуть себя из хватки. "Как же стыдно!!" — безумно стыдно от того что дико приятно. Жмурится, представляя что это не она сейчас на этом месте, а кто-то другой, другая раздвинув ноги стонет от ласк языком "там", от пальцев внутри... Это совсем не похоже на короткие порно-ролики, которые она смотрела от скуки, в надежде научиться чему-нибудь. Ей охуенно. Лишь жалеет, что не может ответить тем же, сделать так же хорошо ему. Она столько раз трогала себя там, пытаясь унять тянущую тяжесть внизу живота, но никогда не получалось приблизить себя даже на одну десятую того, что чувствовала с ним... сейчас. Уши закладывает, от стучащей в висках крови, он уже не нежен, сжимает ее ягодицу до легкой боли, теряет контроль от ее развратных стонов и сбивчивого дыхания, не оставляя чувствительную точку ни на секунду. Она водит головой из стороны в сторону, в глазах темнеет, она и правда сейчас отключится. "Я должна сказать ему остановиться...", — последняя мысль, что мелькает в голове... Бедра двигаются навстречу его пальцам. Она теряется в пространстве и времени, расслабляет ноги, теряет контроль над своим телом... Его язык терзает налившуюся капельку, пальцами трахает ее. Темнота сознания озаряется вспышками... Выгибается в пояснице так сильно, что приподнимает его. Она посреди млечного пути, а вокруг образуются новые галактики. "Я умерла? Почему я не вижу чужие судьбы? Где этот чертов вихрь...? Я ослепла? Что это...?" — волны раскатываются по всему телу, оставляя после себя лишь дрожь. Не знает сколько времени прошло, разрядка наступила так неожиданно, что полностью выбила из колеи. "Почему я больше не чувствую его...?" — она заставляет себя открыть глаза, убеждается, что все еще в своей комнате, на кровати. СокДжин и не предполагал что оргазм накроет ее просто от его "невинных" действий. —Бэн...Бэнтли..., — зовет он ее и поглаживает по животику, лежа на боку, подпирая голову рукой, с любопытством разглядывая ее лицо. —Да, я здесь, — еле шевелит она губами, руки и ноги все еще не слушаются. —Ты куда-то выходила? — СокДжин не может сдержаться и смеется над ее ответом. —Я не уверена... —Я же говорил, не дышать так... и стонала ты слишком сладко... что даже я не удержался..., — ничуть не смущаясь тому что кончил от собственной руки. —О чем вы говорите!? — она за долю секунды вспыхивает как факел и ложится на бок, пряча лицо в свои ладони, касаясь костяшками пальцев его груди. Тут же чувствует, что вся простынь в районе ее бедер сырая. —Там что... опять кровь...? — спрашивает она не отнимая ладоней от лица и готовясь к самому худшему, боится даже пошевелиться. —Дурында..., — усмехается Ким, — просто кое-кто бурно конч..., — ласково. —Все! Хватит! Я поняла! — закрывает его рот рукой, не желая больше слушать о сексе. "Мелкая... Я кажется люблю эту сумасшедшую...", — улыбается он, и целует ладонь, зажимающую ему рот. —Бэн, я хочу чтобы ты вернулась, — поглаживая ее спину, внезапно став серьезным, — жить одной небезопасно, тебе надо учиться и ... мы должны быть вместе... Ты же все еще моя девушка... Не забыла? — решает уточниться он. —Я могу помогать Вам на расстоянии... Не обязательно жить вместе..., — а саму душат слезы и подкатывающий ком к горлу от осознания, что он может согласиться. —Заткнись..., — мягко говорит он, продолжая гладить ее и прижимать ближе к груди, — не говори, того о чем потом будешь жалеть, — чувствуя, что она сейчас расплачется. —Утром мы вместе вернемся домой, ты пойдешь в универ, а я на работу, — целуя ее в лоб, ближе к линии роста волос, вдыхая ее запах. Он укрывает их одеялом и продолжает мягко говорить с ней. Она лишь слышит слова "вместе", "дом", "вернись", "я не могу без тебя..." и засыпает уткнувшись в его грудь. —Соня, пора вставать..., — целует ее в приоткрытые губы и сам шумно тянется, раскинув руки. —Неееет, хочу поваляться..., — ворчит она и отворачивается. —Подъем! — громче говорит Ким и тянет с нее одеяло. Она судорожно пытается зацепится за его край, отойдя ото сна, поняв, что они так и проспали нагишом. —Я встаю! — возмущается она, тем, что он использовал запрещенный прием. —Хотя... Можно и поваляться..., — заговорщически произносит СокДжин, прижимаясь к ней со спины, голым торсом, целует за ушком и поглаживает животик. Она ягодицами ощущает его... без белья... Слегка возбужденного... ""Он" такой гладкий, твёрдый, так много волос...", — мужской пах для неё все ещё некая тайна, завеса которой лишь немного приоткрылась в эту ночь, ведь все происходило в слабом свечении торшера из другой комнаты. —Я встану! — она выпутывается из его рук и соскальзывает на пол рядом с кроватью, прижимаясь грудью к матрасу, расставив локти в разные стороны и демонстративно укладывая голову на тыльную сторону сложенных ладоней, изображая, что будет спать сидя. Ким наблюдает за ней, улыбается ее нерешительности и попыткам скрыться от него. —Нам и правда надо собираться. Даю 15 минут и на выход, — чмокает ее в щеку и идет в ванну. Бэн приоткрывает один глаз, убеждаясь, что осталась одна, поднимает голову и улыбаясь, колотит по матрасу руками. Счастье порой так трудно выразить словами.