Хён

      Мне бы ещё сотню раз хотелось сказать тебе «до завтра». Услышать твоё «до завтра, хён» и ответить тебе тем же…

***

parkjimin: каковы мои шансы на прощение? Чимин решает спросить напрямую, когда за окном уже темнеет, а кровь всё так же приливает к лицу только от одного воспоминания о случае в столовой. Ответ не приходит очень долго, заставляя Пака нервничать. Чимин сам знает, что у него не лучший характер, но подтрунивать над кем-то не для него. Так что он быстро признает свою ошибку, находя в себе силы, чтобы всё-таки извиниться. hobifoureyes: я и не обижался. parkjimin: хён, я серьёзно… hobifoureyes: и я серьёзно, Чимин. Я не обижаюсь на таких глупышек, как ты. Чимин внимательно перечитывает последнее сообщение несколько раз. Но вместо злости, в душе разливается тёплое чувство. Другого бы Пак послал даже за безобидное «глупыш», но от Хосока это слышать невероятно… приятно? parkjimin: тогда до завтра, хён? hobifoureyes: до завтра. У Чимина, как с души, отлегло. Хосок на него не обижается, а значит они могут продолжить тренировки, где он всё чаще ошибается только из-за того, что начинает залипать. Чимин ещё не признается сам себе, что он это делает. Но его глаза всё чаще останавливаются на улыбающемся или хмуром лице Хосока, на его выпирающем кадыке, на лохматых, но от чего-то очень милых волосах, на очках в толстой оправе. Как бы нелепо не одевался Хосок, Чимин разглядел в нём красоту. Наверно, Чонгук в своё время тоже её увидел…

***

У Чимина иссякают последние силы, и он валится на пол. Пот течёт грузными каплями по лицу, Пак прикрывает глаза и слышит, как рядом устраивается Хосок. Сегодня они действительно хорошо поработали, окончательно вымотав себя.   — Хён, — произносит Чимин, поворачивая голову и смотря на закрывшего глаза Хосока.   — Мм?   — Почему ты мне помогаешь?   — Я же говорил… потому что ты парень Чонгука, — Хосок открывает глаза, но не поворачивает голову.   — Я считаю, что должен тебе отплатить, — Чимину действительно неловко отнимать столько времени у человека, не давая ничего взамен. — Могу ли я хоть иногда угощать тебя ужином?   — Чимин, — Хосок поворачивает голову, и их взгляды встречаются. — Мне достаточно будет того, если ты возьмёшь призовое место. Ты ведь этого хочешь…   — Хочу, — согласно кивает Пак. Они всё так же продолжают смотреть друг на друга, лишь изредка моргая. — Но ещё я хочу тебя покормить сегодня, хён. Хосок довольно худой и правда вызывает желание его покормить.   — Я не всё могу есть, — Хосок резко обрывает их контакт глазами, поворачивая голову и смотря в потолок. — У меня… гастрит… поэтому мне нельзя многие продукты.   — Оу, поэтому ты такой худой, — улыбается Чимин. — Ну тогда, что тебе можно есть?   — Я просто соблюдаю правильное питание…   — Здесь есть отличное кафе с салатами! Я часто там ем, гоу туда, хён?   — Сходим в душ и пойдём, — Хосок согласно кивает, поднимается с пола и протягивает руку ещё лежащему Чимину. Ладонь у Хосока тёплая и приятная на ощупь, и когда рука Чимина её обхватывает, здесь уже не взмах крыльев бабочки в животе… а целая буря, вызванная ими… Они уже мылись в душе вместе раньше. Душевые кабинки стоят очень близко к друг другу, разделённые лишь немного прозрачными шторками. Но именно сегодня Чимину волнительно слушать шум воды из кабинки, что рядом. Он вдруг начинает представлять обнаженного Хосока. Наверняка, его немного загорелая кожа отливает золотом в этом тусклом освещении. Наверно, он очень худой, но жилистый из-за танцев. Чимин закусывает губу, чувствуя томление внизу живота. "О нет" — думает он, не хватало ещё дрочить на этого очкарика, который моется совсем рядом. Страх быть застуканным немного приводит Чимина в чувства, и он быстрее намывается, стараясь поскорее со всем этим закончить. Чимин покупает два салата с креветками с собой, пока Хосок ждёт его снаружи. Они решили поесть на набережной, чем ютиться в тесном помещении кафе. — Та-дам! — радостно восклицает Чимин, когда выходит из кафе с двумя салатами и бутылками воды. — Взял нам обоим мой любимый салат, уверен, тебе понравится. Он передаёт один контейнер и одну бутылку воды старшему, и Хосок благодарно отвечает «спасибо». Они медленно идут к набережной, что находится довольно близко к их университету. Минут пять пешком, а затем открывается прекрасный вид на реку Хан. Здесь гуляет весьма много парочек, и многие устроили пикники с друзьями. Ни у Чимина, ни у Хосока нет с собой пледа, поэтому они садятся прямо в своей одежде на песок и распаковывают салаты.   — Вкусно? — Пак выжидающе смотрит на старшего, когда тот пробует салат.   — Очень, — с улыбкой отвечает тот, довольно жуя.   — Я рад, что тебе понравилось. На первом курсе я был немного пухлым и ел салаты из этого кафе каждый день, чтобы похудеть, но именно этот до сих пор мой любимый.   — Не могу представить тебя пухленьким, уверен, ты был ещё более милым. Хосок продолжает есть, а Чимин краснеет, как помидор. Ещё более милым? Значит ли это, что Хосок находит его милым и сейчас? Пак пытается не думать об этом, ведь он все-таки местная знаменитость не просто так. По нему сохнут толпы девочек, и даже парни считают эталоном красоты. А здесь он смущается всего лишь от немного сомнительного комплимента.   — Кхм, — Чимин прочищает горло, — что там с желанием номер шесть?   — В последнее время из-за наших тренировок я не так много уделяю внимания этому проекту. Но думаю всё равно уже скоро его закончу.   — А что было желанием под номером один? — Чимину правда любопытно. Ему никого так не хотелось узнать получше, как Хосок-хёна.   — Помочь случайному человеку, — Хосок немного грустно улыбается. — Это было довольно-таки легко. Мне доставило большее удовольствие это желание. Со мной по соседству жила одна старенькая бабушка. Она была совершенно одна, сын у неё умер. Я всегда видел, как она одиноко сидит на скамье и смотрит вдаль. Обычно я с ней только здоровался, но после того, как решил помочь кому-то, остановился возле неё и заговорил. Эта бабушка нуждалась лишь в одном — в общении. Я проводил с ней очень много времени, она рассказывала свои истории из молодости… и мне… мне действительно было интересно… я привязался к ней… А потом… потом она умерла…   — Мне жаль это слышать, — Чимин сочувственно смотрит на старшего.   — Спасибо… Но знаешь, что она сказала перед тем, как уйти?   — Что?   — Что я наполнил её последние дни счастьем, — Хосок поворачивает голову к Чимину, заглядывая в глаза. Они смотрят друг на друга, не отрываясь. Кажется, сейчас не нужны никакие слова. Хосок поделился частичкой своей боли и светлым воспоминаем, а Чимин это прочувствовал до глубины души.   — Это… это очень трогательная история… — Пак отворачивается первым, смотря вдаль на реку. Мимо снуют парочки, весело смеясь. Но у Чимина не возникает желания прогуляться здесь с Чонгуком. Его желание — это сидеть и дальше здесь с Чон Хосоком. — Спасибо за тренировку, — перед тем, как сесть в такси, говорит Чимин. Они в очередной раз не успели на метро.   — Спасибо за салат, — улыбается Хосок.   — До завтра, хён.   — До завтра.

***

— Чимин, ты же мне обещал, как ты мог забыть? Чимин растеряно бегает по дому в попытках собраться, зажав между плечом и щекой телефон, откуда доносится недовольный голос Чонгука. Чимин забыл про свидание, на которое согласился пару дней назад. Ему приспичило заснуть среди белого дня, так как последние три пары отменили. Сначала он долго не брал трубку, не в силах проснуться, а когда он её всё-таки взял, прошло уже полчаса, как Чонгук торчал у него под окном. — Прости, пожалуйста, — Чимин запрыгивает в машину и хочет чмокнуть младшего, но тот уворачивается. — Не злись, пожалуйста. Чонгук достаёт два билета в кино из кармана джинсовой куртки, кидая их на колени старшего.   — Я очень хотел посмотреть этот фильм, — Чонгук хмыкает, не смотря на Чимина, — но сеанс уже начался полчаса назад…   — Хочешь я куплю билеты на другой сеанс? Только не злись…   — Дело не в этом, Чимин! Почему ты этого не понимаешь?   — А в чем тогда дело? — Чимин правда не понимает.   — Как можно было забыть о свидании? Знаешь, у меня пару раз такое было… тогда мне было абсолютно плевать на тех, с кем я собирался пойти…   — Чонгук… я… это не так…   — Ты любишь меня?   — Что?   — Я спрашиваю, ты любишь меня?   — Чонгук, ты же знаешь, не надо на меня давить… мне нужно время…   — Сколько, блять, можно ждать? — Чонгук бьет кулаком по рулю, повышая голос. Машина кратко сигналит, а Чимин весь сжимается от испуга.   — Я думаю, мне лучше пойти назад домой, — Чимин хочет выйти из машины, но Чонгук резким движением сажает его назад. Он прикрывает глаза и делает глубокий вдох.   — Прости, Чимин, — выдыхает Чонгук, обнимая старшего, — я не должен был на тебя орать… прости… я просто так люблю тебя… Чимин обнимет Чона в ответ, но опять в голове лишь мысли о том, что он хочет уйти.   — Все нормально, но думаю, мне сегодня правда лучше пойти домой, — говорит Пак, высвобождаясь из объятий, — ты тоже прости меня… за испорченное свидание…   — Сходим в другой раз, ещё недели три будут гонять этот фильм, — Чонгук улыбается, но выходит это слишком натянуто. Он тянется за поцелуем, но тот выходит сухим и смазанным. И когда Чимин выходит из машины, он прекрасно понимает, что больше ничего не чувствует к Чон Чонгуку.

***

Очередная репетиция, где Чимин с Хосоком прорабатывают особенно сложные связки. И Пак сам обрёк себя на страдания, когда согласился на эти элементы в движениях, потому что… Потому что Хосок каждый раз оказывается к нему слишком близко, касается там, где не должен касаться, дышит в самый затылок, пуская табор мурашек по телу. Чимин еле держится, а Хосок и взглядом не ведёт. Паку кажется, что атмосфера между ними наэлектризована, но старший спокойно смеётся, подправляя его ошибки. Чимин ещё не до конца принял свою симпатию к Чон Хосоку, но по крайней мере не старается ей сопротивляться. Чимин не знает, куда заведёт его эта увлеченность этим парнем, но надеется на то, что она быстро пройдёт.   — Бёдрами садись ниже, — говорит Хосок, становясь сзади. Чимин забывает, как дышать, когда руки Хосока ложатся на его бёдра. — Спускайся немного. — Хосок немного надавливает, и Чимин повинуется. — Ага, теперь в сторону. Они проделывают это несколько раз, а потом Хосок становится перед Паком, чтобы посмотреть на движение со стороны. Но тут же отворачивается, неловко кашляя. А Чимин густо краснеет до кончиков ушей. Именно сегодня они решили прорепетировать элемент с одеждой, поэтому Чимин после его выполнения остался в обтягивающих балетных лосинах, через которые отчётливо был виден его стояк. "Черт!" — Пак мысленно ругает себя, понимая, что у него встал от незатейливых прикосновений Хосока. Он всё такой же красный, не смотря на старшего, выбегает из тренировочного зала. — Чимин, — раздаётся голос Хосока и стук в кабинку туалета, — всё нормально, с кем не бывает.   — Я сам не знаю, как так вышло… ты же знаешь, мы парни это не контролируем… — Пак пытается оправдаться.   — Я понимаю, — усмехается Хосок. — Ну всё, выходи, пойдём домой. Раздаётся щелчок, и всё ещё красный Чимин выходит из кабинки. Хосок осматривает его с ног до головы, не обнаруживает стояк и превращает глаза в щёлочки:   — Успел подрочить на меня? Хосок заливается смехом и уносится из туалета, оставляя опешившего Чимина, возмущено открывать и закрывать рот.   — Я убью тебя, Чон Хосок! — орет Чимин и несётся следом. Он обнаруживает старшего в тренажерном зале и тут же набрасывается на него. Хосок всё так же заливается смехом, а Чимин начинает его не больно щипать. В какой-то момент они оба валятся на пол, а их губы оказываются в опасной близости друг от друга. Чимин нависает сверху, внимательно смотря на затихшего Хосока. Мысли Пака все отключаются, он смотрит только на эти губы… и тянется за поцелуем… Но рука Хосока грубо толкает его бок, скидывая с себя. Старший тут же встаёт и быстрым шагом выходит из зала.   — Ебаный стыд! — ругается Чимин и страдальчески раскидывается звездой на полу.