Вечность (рабочее название)

      Последующие дни прошли спокойно. Эдвард не приходил в школу. Никто не пылал ненавистью, никто не дрожал от страха. Эмме не нужно было быть постоянно на чеку. Нет, нужно было. Остались еще 4 вампира, которые представляли опасность для школьников. Но другие же не реагируют на Эмму или на Беллу так, как рыжий. Интересно, насколько он моложе их по вампирским меркам?       Но больше всего Эмму удивили их глаза. От светло желтого до янтарного. Если бы она в первый раз увидела бы их близко, то засомневалась бы в их сущности. Ни в одной книге или справочнике не сказано про желтоглазых вампиров. Все факторы указывают на то, что они вампиры, хотя они еще не проявили нечеловеческую скорость или силу. Но это не показатель. Эмма уверена в том, что они вампиры, только какие-то странные, неизвестные науке.       Белла же каждый день высматривала кого-то, понятно кого, но его не было. На биологии Свон сидела с Майком, а волшебница в одиночестве за партой вампира. И ее это вполне устраивало.       Вечера после школы Эмма проводила за домашними работами, наверстывая магловскую программу. А если удавалось выкроить время, то в своей лаборатории, за готовкой зелий первой необходимости. Пока за артефакторику она не бралась, хотя очень чесались руки.       В первый же день, как она узнала о семье вампиров обитавших неподалеку, Эмма защитила свое жилище чарами. Теперь ни одно существо, которое хочет ей навредить, не подойдет в радиусе ближе чем на 10 метров к ее дому.       Учеба в маггловской школе давалась ей не сказать, что легко, но она не показывала свое незнание элементарных для маглов вещей. Готовясь к урокам, она читала в три раза больше информации, чем этого требовалось. Ведьма посмеивалась, ведь теперь огромные талмуды магии были ее книгами «для легкого чтения».       По просьбе Эммы ей добавили еще один дополнительный предмет. Она узнала, что в школе есть класс живописи и сразу же загорелась. Теперь она ходила на живопись после биологии, когда у нее окно.       Но в первый раз войдя в класс, она пожалела о своем решении. Там сидело два вампира: брюнетка и блондин. И свободный мольберт был рядом с Элис Каллен. И, естественно, учитель отправила ее туда. Эмма очень надеялась, что у этих вампиров выдержка лучше, чем у их собрата. Повезло еще, что ее запах не вызывает голод.       Элис не отрывала от нее глаз, но в них не было ни злобы, ни жажды. Только любопытство и нетерпение. Но это еще больше насторожило Эмму. Ей ничего не оставалось делать, кроме как направиться к своему месту. Джаспер Хейл что-то сказал вампирше почти не шевеля губами, но зоркое зрение ведьмы уловило это движение. И то, как после его слов Элис постаралась отвернуться от нее, тоже заметила. Но когда Эмма села на свое место, Элис все же повернулась к ней и заговорила: — Привет, я Элис Каллен, а это Джаспер Хэйл. А ты Эмма Эванс, — у нее был звонкий и красивый голос. Но говорила она очень быстро. Она протянула руку для рукопожатия. Эмма бросила взгляд на ее тонкую холеную ручку, ни разу не усомнившись в силе, что скрывается в этих руках. Ведьма пожала ее ледяную руку, еще раз убедившись в своих выводах об их сущности. Элис смотрела на Эмму с таким восторгом, будто маленькое дитя увидело чудо. — Привет, — Эмма удивилась ее напору, но вида не подала, а улыбнулась в ответ. — Приятно познакомиться. Видимо, мне даже представляться не надо, все и так знают мое имя, — усмехнулась девушка. — Ой, о тебе и Белле Свон судачали за неделю до вашего приезда, — махнула рукой мисс Каллен. — А почему тебя вчера на уроке не было? — Я как раз только вчера и узнала, что в этой школе есть класс живописи. Я правда не знаю, как у меня пойдет. Рисовать я люблю, но никогда не посещала уроки живописи. В моей прошлой школе такого не было. — А где ты раньше училась? — заинтересовалась Элис. — До одиннадцати лет в обычной школе в пригороде Лондона. А с одиннадцати в школе-интернате на полном пансионе в Шотландии. — Мы были в Шотландии, — мечтательно проговорила Элис. — Там очень живописно. — Да, ты права, — улыбнулась Эмма. — На территории школы было озеро и лес. А со скал открывался сказочный вид на школу на берегу озера, — а потом она вспомнила разрушенный после битвы Хогвартс и стало грустно. — Ты скучаешь, — сказала Элис печально улыбаясь. Эмма непоределенно качнула головой. — А почему тогда ты уехала оттуда? — Тот этап жизни пройден, надо двигаться дальше, — улыбнулась она в ответ.       В классе живописи царил творческий дух. Преподаватель не заставляла всех соблюдать тишину. Она разрешала слушать музыку и общаться. «Этот класс — это ваша зона творчества. Здесь нет рамок и ограничений, что царят за этой дверью», — говорила миссис Уилсон. Кто-то, как Эмма с Элис, болтал, кто-то слушал музыку, кто-то занимался еще чем-то, но помимо этого все рисовали. Была свободная тема и все писали в том стиле, в котором любили писать. — Ты купила дом? — на одном из уроков спросила Элис, выводя что-то на своем холсте. — Нет, не дом. Территорию, — ответила Эмма. — Пока была в Англии, я связалась с риелтором. Мне подобрали территорию. А потом руководя из Лондона, по моему проекту строился дом. — Ты сама спроектировала его? — восторженно воскликнула она. — Моя приемная мама, Эсми, архитектор. Она сама спланировала наш дом. Это Эсми мне привила любовь к творчеству, но я больше люблю придумывать образы. Ты кстати стильно одеваешься. И я должна буду посмотреть на твой дом!       Последнее, чего хотела Эмма — это видеть вампиров у себя дома. Поэтому она только улыбнулась и ответила: — Спасибо, мне любовь к хорошей одежде и вкусу привила мама моего крестного, — «Ага, одеваться меня научила женщина с портрета, смешно просто», — с сарказмом подумала Эмма.       Выходные прошли спокойно. Эмма сделала уроки, поупражнялась в магии, почитала книги. После решила сделать защитный браслет для Беллы. Кое-какие заготовки у нее уже были, поэтому она сразу же приступила к работе. И только поздно ночью она разогнула спину. Эмма сняла очки артефактора и устало потерла глаза. Перед ней лежал готовый защитный амулет. Он состоял из черного кожаного жгута и нанизанных на него ажурных серебряных шариков. На эти шарики была нанесена цепочка рун и теперь, если какой-то вампир захочет нанести вред хозяину амулета, то он просто напросто не сможет. И еще в амулет заложены чары притупляющие запах крови. — Хозяйка должна поспать. Уже поздно, завтра, хозяйка будет уставать, — пропищал голос где-то у стола. Эмма оторвала взгляд от своей работы и посмотрела на Тимми. — Уже иду, Тимми. Спасибо, — поблагодарила она и зевнула. Наколдовав Темпус, Эмма увидела, что уже далеко за полночь. Поэтому ведьма встала и направилась наверх.       Утро понедельника выдалось очень холодным. Решила, как придет домой, вышьет на обратной стороне куртки руны для сохранения тепла. А пока обойдется согревающими чарами.       В школе новые знакомые приветливо здоровались с ней и желали хорошей недели. В коридоре она увидела Беллу. — Доброе утро, Белла, — радостно поздоровалась со знакомой Эмма. Девушка дернулась и будто бы вылезла из своих мыслей. — Привет, Эмма. Как прошли выходные? — поинтересовалась мисс Свон. — Неплохо, — уклончиво ответила девушка. Она думала, как ей дать Белле браслет, не вызывая подозрений. — Эм, Белла? — Да? — заинтересованно ждала она продолжения, смотря на смутившуюся ведьму. — Я нашла у себя одну вещь и подумала, что тебе она больше подойдет, — проговорила Эмма и протянула Белле браслет. — О, нет, Эмма, я… — начала было Свон, но Эмма ее перебила: — Белла, не отказывай, пожалуйста. Мне будет приятно, если ты будешь его носить. Прими, пожалуйста, — улыбнулась ведьма и вложила ей его в раскрытую ладонь. — Спасибо, Эмма, — благодарно улыбнулась Белла и надела браслет себе на запястье. — Только мне нечего тебе дать взамен. — Ничего и не нужно. Просто пообещай, что не будешь его снимать, даже во сне, — потребовала ведьма, серьезно смотря в глаза Белле. — Обещаю, — если Белла и удивилась таким словам, то вида не подала. Через какое-то время она подала голос, — Эмма, мы можем на биологии обратно поменяться местами? — Что-то случилось? Майк тебе мешает? — удивилась Эмма. — Нет, он милый, — Белла прикусила губу. — Просто мне неудобно. Ты сидишь одна, из-за меня, ведь я должна была там сидеть. — Не переживай, Белла, — успокоила ее девушку, — мне комфортнее одной. Белла кивнула, но все же немного недовольства в ее взгляде было.       Когда урок закончился и они вышли из класса, на улице валил снег огромными пушистыми хлопьями. В школьном дворе царило радостное возбуждение. Эмма подняла голову к небу и счастливо улыбнулась. Снег всегда возвращал ее в детство. В лучшее его время. От яркости неба или от воспоминаний ее глаза начали слезиться. Она протянула руку и поймала самую крупную снежинку. — Вау! Снег! — воскликнул Майк. — Да уж, снег… — прозвучал рядом печальный голос Беллы. — Ты не любишь снег? — парень был удивлен. — Нет, снег всегда означает холод. — Когда идет снег, становится теплее, Белла. Это факт. — сказала Эмма продолжая улыбаться. — Но сам снег холодный, — Свон затянула плотнее шарф и недовольно стряхнула с куртки хлопья. — Зато красивый, — Эмма протянула ей снежинку в руках. На снежинку она незаметно бросила чары консервации, чтобы не растаяла от тепла руки. Белла посмотрела на ладонь девушки и пожала плечами. — Надо находить положительные стороны во всем иначе зачем жить, — тихо и серьезно произнесла Эмма. Сжав кулак с уже растаявшей снежинкой, она оставила ребят и пошла на следующий урок. — Эмма! — крикнул ей вслед Майк, — увидимся на ланче. Девушка махнула ему рукой и улыбнулась.       Она медленно шла в окружении снежинок и размышляла. Ведь она сама несколько лет назад потеряла смысл жизни. Погрузилась в пучину злости и самобичевания. Все глубже и глубже уходила во тьму. Ходила по особняку Блэков словно зомби, хотела умереть. Даже предпринимала разные попытки. Травила себя, вешалась, резала вены. Ничего не помогало, яд в крови растворялся, кожа заживала, а воздух ей был и не нужен. В отчаянии она наслала на себя Аваду. Ничего. Она потеряла сознание, но вскоре очнулась в своей кровати. Кричер ее туда перенес. Девочка-которая-никак-не-сдохнет, как символично. Она злилась. Ее всплески магии чуть не сравняли с землей особняк. Пока однажды не услышала за спиной холодный язвительный голос, обладатель которого ей до сих пор снится и его последние слова «Ты так похожа на Лили, у тебя ее глаза. Прости меня».       Этот голос вывел ее из туманного бреда. На портрете Вальбурги Блэк в черной наглухо застегнутой мантии стоял Северус Снейп. Его колючий взгляд прожег Эмму. Сколько всего он тогда ей сказал. Он мучал ее долго и со вкусом, высказывая все, что думает о ней и ее умственных способностях. Как раньше. Она бесилась, пыталась уничтожить портрет, «отключить» его, снять, злилась на Вальпургу, что она уступила свой холст этому сальноволосому ублюдку. Потом были слезы, она плакала, стоя на коленях перед Снейпом. Она винила себя в смерти своих родителей, друзей. Сириуса… Снейпа. Она рвала на себе волосы в отчаянии. А профессор молчал, он молчал несколько дней, пока Эмма заходилась истерикой. Но когда она успокоилась, он сказал одну всего лишь фразу, очень мягким голосом и с теплотой во взгляде, от чего она оторопела: «Ты ни в чем не виновата».       Они тогда долго и спокойно поговорили. И словно проклятие с нее снялось. Она больше не бродила по ночам по дому пугая Кричера, больше не было неконтролируемых всплесков магии. Она начала замечать, как идут дни. И обратила внимание на то, что убить она себя так и не смогла. Тогда они вместе с бывшим директором Хогвартса искали ответ на вопрос, что с ней стало, после Битвы. В кого она превратилась. Она, под руководством Снейпа, перерыла кучу книг. Но в библиотеке Блэков так ничего и не нашли. Хотя Эмме это понравилось. Понравилось читать, торчать в библиотеке. Узнавать что-то новое в такой любимой магии. Она занялась самообразованием. Ей захотелось стать артефактором. Ведь Поттеры славились своими изобретениями. Когда она объявила о своем желании Снейпу, его лицо стало задумчивым. Потом он исчез с портрета на несколько дней. Все эти дни Эмма изучала основы артефакторики по книгам и дневникам из блековской библиотеки. Через несколько дней нарисованный Снейп вернулся взлохмаченный. Он сказал, что знает, что произошло с ведьмой, но для того, чтобы убедиться полностью ей нужно в банк, принять наследство Поттеров.       Так она попала в банк, впервые после того, как обокрала гоблинов с Роном и Гермионой и сбежала драконе, разрушив весь холл.       Гоблины не хотели ее даже впускать, пока она не заикнулась о компенсации ущерба. Они захотели вытянуть из нее все. Прибрать к своим загребущим когтистым лапам все имущество рода Поттер. И наложить вето на посещение Гринготтса на ближайшие 50 лет. Она разозлилась. Сильно разозлилась. Вокруг нее взметнулась магия, растрепав волосы. Глаза горели зеленым ведьминским пламенем. Гринготтс снова задрожал, огромные люстры на потолке начали раскачиваться и мигать. Вся мебель повалилась, некоторые из молодых гоблинов даже потеряли сознание. Вокруг нее клубилась тьма и потянуло могильным запахох. Жутким голосом она высказала все, что думает об этом народце. Когда страсти утихли, гоблины ходили перед ней на цыпочках и с благоговением смотрели на нее. Они сразу поняли, кто она. Но компенсацию за дракона все же стянули.       Она приняла наследство Блэков и Поттеров. Но ей принесли еще одно кольцо. В серебро был инкрустирован зеленый камень словно светящийся изнутри. На нем был вырезан череп, и внутри глазниц были провалы. Эмма сразу же узнала нефрит, который у восточных народов считается камнем бессмертия. Она вытащила кольцо из шкатулки. С двух сторон на металле символически были изображены два дерева. — Это Древо Жизни, — начал говорить поверенный. — Оно связывает два мира: потусторонний и наш. А плоды… — Даруют бессмертие, — перебила его Эмма. Она завороженно поглаживала резьбу. — Да, это перстень Лорда рода Певерелл. Примерьте его, Леди Поттер и вы поймете, что с Вами происходит, — гоблин испытующе смотрела на девушку. А она прекрасно понимала, что магия рода Певерелл убьет ее, если она не подходит. Возможно, гоблины не простили ее за тот инцидент, несмотря на немаленькую компенсацию. Но все же она решилась. Кольцо Поттеров она надела на безымянный палец. А кольцо Певереллов — на указательный. Ободок тут же болезненно сжался будто проверяя выдержку, а рука словно окунулась в ледяную воду. Но потом все прошло. Магия рода Певерелл приняла ее. — Поздравляю, род Певерелл после стольких лет наконец-то обрел Главу.       Вместе со Снейпом они выяснили, что она стала обладательницей всех Даров и поэтому бессмертна и видит Смерть. Она смогла призвать Бузинную палочку.       Пока шла она вспоминала, как Снейп вытаскивал ее из депрессии и улыбалась. Погрузившись в свои воспоминания, она столкнулась с кем-то очень твердым в коридоре. Но благодаря хорошей координации ловца (другие игроки взяли за привычку сбивать ее на полной скорости своими габаритами), она лишь слегка покачнулась и сумела сохранить вертикальное положение. Но синяк на плече останется. — Ой, прости! Я тебя не заметила, Ты не ушиблась? — рядом прозвучал высокий красивый голос. Это оказалась Элис. В ее взгляде промелькнуло удивление, но оно быстро исчезло, оставив только тепло. К слову, ее глаза были огромными, теплого золотого оттенка, как два живых снитча. Эмма усмехнулась такому сравнению. Элис к тому времени продолжила, — Привет, Эмма! Как прошли выходные? — Привет, Элис, — улыбнулась ведьма этой странной девушке. Они направились в сторону кабинета химии, куда как раз и надо было Эмме. — Нет, со мной все нормально. Делала уроки: я немного отстаю по программе. А ты? За их спинами незаметно оказался Джаспер, коротко кивнув ведьме. — О, — ее глаза загорелись, — мы с Розали и Эсми ездили в Порт-Анжелес на шоппинг. Элис начала рассказывать какие она там приобрела замечательные туфли. И вроде сначала рассказывала об атласных шпильках цвета фуксия, но потом эти шпильки поменяли цвет и фасон раз пять. Так они незаметно подошли к кабинету химии. — Ладно, Эмма. Увидимся на ланче, — махнула она на прощание. — Пока, — сказала ведьма и зашла в класс. Все-таки странные эти вампиры. Они ни с кем не общаются в школе, да и, как видит Эмма, братья и сестра не очень довольны, что Элис общается с ней. Только Джасперу, кажется, все побоку, кроме самой вампирши.       По дороге на ланч Майк пытался увлечь ее игрой в снежки, но она ловко уворачивалась от его бросков. Еще Эмма заметила, как Белла с Джессикой прикрываясь папками бегут в столовую. Ведьма поспешила за ними, догнав их у входа. Майк тоже уже был рядом. Гель в его волосах замерз и теперь он походил на колючего ежика. Эмма не удержалась и со смехом потрогала эти иголочки. Он весело рассказывал как намылил Эрика и все сокрушался, что в Эмму попасть так и не смог.       Почти не прислушиваясь к разговорам, ведьма оглядела кафетерий. За дальним столом сегодня сидело пятеро. Каллены смеялись и тоже радовались снегу. Волосы парней были мокрыми и они трясли ими на Элис и Розали, а девушки визжали отворачиваясь от капель воды. Эмма улыбнулась такой картине. Сейчас они не отличались от обычных школьников. Заметнее остальных изменился Эдвард. Кожа покрылась румянцем, а темные круги под глазами исчезли почти полностью. Больше от него не исходит аура хищника, готовящегося к нападению.       Рядом споткнулась Белла и уронила бы поднос, если ведьма не придержала бы его. — Спасибо, — прошептала Свон еле слышно, но взгляд ее был обращен к Калленам. Прикусив губу она опустила голову и направилась за Джессикой к их столику.       Свон так и сидела, опустив голову иногда бросая взгляды на вампиров. Тогда как Эмма сидела так, чтобы видеть, что происходит за столиком вампиров, чтобы суметь вовремя сориентироваться в случае нападения. Она каждый раз так садилась. Вампиры вызывали у нее чувство опасности и оставить их за спиной она не могла себе позволить. Эмма спокойно общалась со своей компанией. — Эмма, на тебя смотрит Эдвард Каллен, — прошептала Джессика. Белла резко вскинула голову и посмотрела сначала на него, а потом на ведьму. В ее взгляде Эмма увидела оттенок разочарования. Эванс посмотрела в его сторону. И правда, Эдвард смотрел на нее, но уже не было той злости во взгляде. Было любопытство и еще что-то, что ведьма не смогла разобрать. — Не обязательно, что на меня. Я тут не одна сижу. Может быть он смотрит на тебя, Джесс, — сказала девушка съедая дольку апельсина. — Думаешь, — хихикнула Стенли, кокетливо убирая локон за ушко. — Он какой-то странный, — подала голос Белла. — Каллены все странные. Они всех презирают, — недовольно сказала Стенли. — Эмма, а он по прежнему на тебя смотрит. — Как и ты, по прежнему не можешь оторваться от него, — улыбнулась ей Эмма. Джессика смутилась и перестала пялиться на Каллена. Эдвард улыбнулся, будто услышав слова Эммы. Точнее, действительно, услышав.       Девушек отвлек Майк, собиравшийся после уроков устроить массовую игру в снежки. Он хитро поглядывал на Эмму, видимо, хотел отыграться.       Джессика с радостью согласилась, косясь на Майка. Судя по тому, как она смотрит на парня, она поддержит любое его предложение, а в каждой девушке, к которой он обращался, она видела конкурентку. — Белла, на биологии мы вместе садимся, ты помнишь? — спросил Майк у девушки, когда ребята выходили из столовой. — А? Да я помню, — немного рассеяно ответила Белла.       Выйдя на улицу Майк с ребятами чуть ли не зарыдали от отчаяния: пошел дождь превратив все в слякоть. А вот настроение Беллы немного поднялось: не надо будет прятаться после уроков от любителей снежных игр. Всю дорогу к четвертому корпусу Эмма и Белла слушали сетования по поводу так не вовремя пошедшего дождя. Белла буркнула, что-то типа и «слава Богу», а Эмма даже не слушала Ньютона. Она, сама того не понимая, очень ждала биологию. Ей было интересно, почему эти вампиры такие… другие.       Войдя в класс, ведьма немного разочаровалась, когда увидела, что за ее партой никого нет, повесив свой мокрый кожаный плащ на крючок, она направилась к своему месту. Видимо, Эдвард все-таки добился перевода в другой класс. — Может быть сесть сегодня с тобой? — спросила Белла. Но ее перебили. — Не стоит, я сегодня в школе, — прозвучал над девушками низкий глубокий голос. Рядом с партой стоял Эдвард. Губы слегка изгибались в полуулыбке. Белла бросив на него взгляд, тут же опустила голову, и прошла к своему месту вся красная.       Эдвард заняв свое место и повернул стул в сторону Эммы и сел лицом к ней. Ведьма старалась не следить за каждым его движением. Но у нее это плохо получалось. С его волос стекала вода, а сами они казались темнее. На его чертовски правильном лице светилась улыбка. Впрочем улыбка не касалась глаз. — Здравствуй. Меня зовут Эдвард Каллен, — обратился он к девушке. — Я должен извиниться: на прошлой неделе, я не успел представиться ни тебе, ни твоей подруге. А ты ведь Эмилия Эванс? — его речь и манеры с головой его выдавали. Он говорил так, как говорили лет 50 назад. Хотя это можно было бы списать на воспитание. — Да, но можно просто Эмма, — поправила его девушка. — Не любишь свое полное имя? — спросил Эдвард. — Почему же? Люблю, это имя данное мне родителями, — пожала плечами Эмма. — Просто привыкла к более сокращенному варианту. — Эми-илия, — произнес он, словно покатал на языке, отчего у Эммы пошли мурашки по спине и вовсе не из-за страха. Похожу, он решил отплатить ей той же монетой. — очень красивое имя. — С-спасибо, — слегка запинаясь пробормотала Эмма. Ей захотелось надавать себе оплеух, чтобы перестала блеять. Сколько Вальбурга билась над ее косноязычием и все насмарку из-за одного вампира? Но, Мерлин, до чего же этот вампир красив. Эдвард улыбнулся, будто бы прочел ее мысли, из-за чего Эмма быстро проверила наличие ментальных щитов. Но видимо не ее мысли заставили его улыбнуться. — Элис, — сказал он глядя на стол, — она много о тебе рассказывает. Моя сестра в восторге от тебя. — Элис замечательная, — улыбнулась ведьма, вспоминая вампиршу похожую на пикси. — И правда, — с улыбкой ответил он. В этот момент учитель начал урок. Мистер Баннер объяснял задание лабораторной работы по фазам митоза. — Я засекаю время. Через двадцать пять минут собираю работы. Приступаем, — хлопнул в ладони преподаватель. — Леди желает начать? — усмехнувшись предложил Эдвард — Благодарю, мистер Каллен, — улыбнувшись вампиру, Эмма вставила предметное стекло и настроила микроскоп. Она приняла его правила игры. — Профаза. — Вы позволите? — слегка надменно произнес он, задевая руку Эммы пальцами, но она уже привыкла к их холодной коже: Элис постоянно хватала ее за руку. — Прошу, — пододвинула к нему микроскоп Эмма, а сама с улыбкой на лице записала каллиграфическим почерком ответ в нужную колонку. — Профаза, — слегка разочаровано произнес он. Он взял новое препарат и вставил его. Слегка заглянув в окуляр, он сказал, — Анафаза, — и записал в формуляр, — Желаете? — с улыбкой он пододвинул к ней микроскоп. — Я не страдаю недоверием, сударь, — улыбнулась она и вытащила предметное стекло. Эдвард усмехнулся, а в его глазах плясали задорные искры. — Не передадите ли вы мне препарат номер три? — Всегда рад услужить такой прелестной леди, — улыбнулся он смотря ей в глаза и аккуратно передал препарат, стараясь не задеть. — Мистер Каллен, вы со мной флиртуете? — стрелнула в него взглядом и опустила глаза в окуляр, — Интерфаза. Желаете взглянуть? — сдерживая смех произнесла Эмма, хотя глаза ее смеялись. Она смотрела на Эдварда и видела, что и он тоже еле сдерживает смех и ему нравится такая игра. — Я не желаю оскорбить вас еще сильнее своим недоверием, мисс Эванс. Я целиком и полностью доверяю этим знаниям, что умещаются в этой прелестной головке, — он сделал жест, будто снимает шляпу перед ней. Эмма ответила легким книксеном. Сидя. Эта пантомима была последней каплей и не выдержав они оба рассмеялись.

***

      Их выгнали с урока. Своим смехом они привлекли внимание. Мистер Баннер был доволен, что они быстро справились, но они отвлекали класс от своих заданий. Поэтому он хотел вручить приз — золотую луковицу и отпустить их. Но Эдвард и Эмма снова разыграли комедию: предлагали друг-другу забрать приз, полностью соблюдая этикет аристократии. Мистер Баннер махнул на них рукой и спровадил, сказав, что приз достанется следующим.       Так они оказались в коридоре.  — Ты приехала из Лондона, — утвердительно сказал Эдвард. — Да. Это уже всем известно, — закатила глаза Эмма. — У тебя английский акцент. И Элис рассказывала, — продолжал он, — что ты училась где-то в Шотландии. — А Элис — болтушка, — усмехнулась девушка, смотря на то как льет дождь. Они уже вышли во двор стояли под козырьком у входа. — В этом вся Элис, — повторил ее жест Эдвард. — Но это же не секрет. — Нет. С одиннадцати лет я училась в интернате в Шотландии. — Почему? В смысле, ты богатая наследница, родители могли бы подобрать престижную школу в центре Лондона. Ты же сама из Лондона, а училась так далеко от дома. — С чего ты взял, что я богатая наследница? — подозрительно спросила ведьма. Эдвард отвел взгляд. — Дорогая машина, дорогая одежда, манера держаться, речь, — начал перечислять он. — Я можно сказать училась в династичской школе. И в одиннадцать я еще не знала, что богатая наследница, — Эмма скривила губы в горькой улыбке. — Точнее, в одиннадцать только начала догадываться. — Что ты имеешь в виду? — Эдвард внимательно следил за ее мимикой и видел, что эта тема вызывает у нее печаль. — Мои родители когда мне был год, погибли от рук серийного убийцы и террориста. Но они успели зачислить меня в школу, в которой учились сами, как и многие поколения моих предков со стороны отца. В этой школе обучение начинается с одиннадцати лет. Они оплатили все мое семилетнее обучение там. Будто бы знали, что их не станет. — Прости, — печально сказал парень. Эмма подняла на него взгляд, в его глазах действительно было сожаление. — Ничего, я их совсем не помню, — покачала головой девушка. — Только фотографии. И воспоминания их друзей. — У тебя не осталось родственников в Англии и поэтому ты переехала сюда? — сделал какой-то свой вывод Эдвард. — Нет, у меня остались родственники там, — нахмурилась она. Чего Эдвард от нее хочет? — Ты просто захотела свободы. Получила наследство родителей и почувствовала себя достаточно самостоятельной, чтобы не жить под опекой родственников, — Эдвард насмешливо и разочаровано скривил рот — Опека? — переспросила Эмма. — Я была под опекой чисто символически. Родственники… — разраженно передразнила его ведьма. Почему-то одной этой фразой Эдвард вывел ее из себя. Эмме было неприятно, что он посчитал ее избалованной богатой наследницей. — Я жила в семье моей тети до 11 лет. Меня, годовалого ребенка, ночью в ноябре месяце подбросили к порогу дома сестры моей мамы, оставив письмо, где говорилось, кто я и что стало с моими родителями, наказав растить меня в строгости. Они растили, да, даже перестарались со строгостью. А еще больше, с ненавистью ко мне. В доме своих самых ближайших родственников я жила как прислуга, в коморке. А когда не было дел по дому, меня выгоняли на улицу, чтобы не мозолила глаза. Там я была предоставлена сама себе и местным хулиганам, предводителем которых был мой кузен. Любимая их игра была «погоня за Эмми». Будь их воля, Дурсли сдали бы меня в приют! — с каждым словом она все больше выходила из себя. Эдвард ошеломленно смотрел на нее. На его лице была непередаваемая гамма чувств. А ведьма все продолжала, не замечая, что глаза начали светится потусторонним зеленым светом. — Когда мне исполнилось одиннадцать, в день моего рождения, пришел человек, знающий моих родителей. Он сказал, что я с рождения зачислена в школу и теперь с сентября я туда отправляюсь. Как я обрадовалась! Мои родители не пьяницы, какими их описывала тетя, а уважаемые люди в высших кругах, у них есть друзья, их до сих пор любят бывшие учителя. Отец был из аристократического рода, и, оказывается, оставил мне наследство. Каждый год я отправлялась в эту школу, и, естественно, на Рождество меня никто не ждал дома. Моим домом на долгие семь лет стала эта школа, но как же я ненавидела летние каникулы. Уже никто не заставлял меня пахать, и все летние дни я проводила в городе, считая каждый день до начала учебного года. Уже тогда я была свободна в своих действиях. Нет, Эдвард, я не богатая избалованная наследница, — покачала она головой успокаиваясь. — Я беспризорник. Меня вырастила улица. И я всегда была предоставлена сама себе.       Не дожидаясь реакции Эдварда, Эмма вышла из-под навеса прям под дождь. Эдвард хотел позвать ее, но прозвенел звонок и его голос потонул в звоне. Эмма не обращая внимание на то, что плащ уже совсем не защищает от холода, дошла до своей машины и села в салон. Ее трясло. Кое-как успокоившись, она завела машину и выехала со стоянки.       Зайдя в дом, Эмма скинула плащ, с которого уже текло, и ботинки. — Тимми, — устало позвала девушка домовичку. — Приготовь мне, пожалуйста, горячий шоколад. Я буду в ванной. — Да, хозяйка, Тимми все сделает, — закивала она головой как болванчик, а потом смешно нахмурилась, — А хозяйке негоже так легко одеваться в такую ужасную погоду. Да, ужасную. — Иди, Тимми, сейчас я хочу тишины, — говоря это, Эмма направилась наверх. Она уже сожалела, что сорвалась и рассказала то, что не следовало. Это на нее не похоже. Эдвард не сказал ничего такого, чтобы реагировать так.       Бросив вещи в стирку: по дороге к машине она умудрилась с размаху наступить на грязную лужу, — Эмма включила воду набираться. Достав с полок магловскую соль для ванны с запахом лаванды, Эмма насыпала немного в воду. А потом взяла флакон с зельем для пены с тем же ароматом, вылила туда же половину. Ванна наполнилась быстро и погрузившись в горячую воду, Эмма поняла насколько она продрогла. Стоя там, рядом с холодным Эдвардом, а потом промокнув под дождем и не включив обогрев в машине, она не замечала, что ей холодно. Зацепив волосы на затылке деревянным трехзубым гребнем, который она нашла в доме Блэков, Эванс откинула голову на бортик ванной и закрыла глаза и глубоко вздохнула. Звуки дождя за окном умиротворяли лучше любого зелья.       Через какое-то время до Эммы дошел запах шоколада. Она открыла глаза. Рядом с бортиком ванны, где покоилась рука девушки, стоял столик. На подносе стоял высокий стакан на толстой ножке, от которого шел умопомрачительный запах шоколада. Рядом с ним, на тарелке лежали сырные тарталетки, которые девушка очень любила. Поднеся к лицу горячий шоколад, она принюхалась, и отпила глоточек. И удивилась. — Меня спаивает собственный домовик, — вырвался нервный смешок. Она пригубила шоколадный напиток. Он оказался довольно вкусным. За счет ликера и специй у напитка был терпковатый обволакивающий вкус.       Где-то через час она уже лежала на своей кровати с блокнотом в руках и что-то черкала в нем. Это были быстрые зарисовки людей, природы, домов в поисках вдохновения. Она давно заметила за собой, что часто, когда уходит в себя, то начинает рисовать. И на бумаге появляется то, что занимает ее мысли. Так же и сейчас: с каждого листа смотрело только одно лицо.