Я - твоя реальность

      Этой ночью Чимин мелко хмурит брови, его ресницы двигаются вместе с беспокойно подрагивающими веками.       - У меня нет настроения, я не хочу.       - То есть ты...       - Я не хочу больше снисходить до тебя. Уйди, Чимин. И больше не приходи.       От встревоженной возни рядом, на соседней подушке, просыпается Мин Юнги, и, помедлив, приподнимается на локте, чтобы лучше рассмотреть: точно ли глаза Чимина закрыты? Он спит? Или нет?       - Ты так странно сказал "больше не приходи", Юнги, как будто...       - Да. Совсем не приходи.       - Не... ох... не надо, Юнги.       - Ну всё, всё, хватит. Нам не о чем больше разговаривать, выходи. Давай, давай, не стой!       - Не говори так...       Но в ответ - только громко захлопнувшаяся с треском дверь перед самым носом Пак Чимина.       - Юнги... Эмм, Юнги.       - Уйди нах*й.       - Поговори со мной... Не... Не убивай меня.       Из груди Чимина слышится сдавленный болезненный скулёж - у настоящего Юнги, лежащего рядом, непроизвольно подкашиваются колени от этого звука. А руки, дёрнувшись, сами тянутся прекратить эту пытку.       - Чимин... Эй, Чимин. Проснись. Давай, просыпайся... - Юнги тихонько наклоняется ближе и шепчет над ухом ласково: - давай, просыпайся, Чимин. Всё это сон..       Отчаянно дёргающиеся веки Чимина резко распахиваются, а под ними оказывается непонимающий взгляд, наполненный битыми осколками душераздирающей боли. Несуществующей, лишь приснившейся, но такой явственно ощутимой, и такой реальной...       - Что? Что это, Юнги?..       - Ну всё, всё, - Юнги обхватывает плечи Чимина и притягивает к себе. - Это сон, только кошмар. И всё. Тихо, тихо...       - Я... Серьёзно? Мне это приснилось? Ты не говорил мне..?       Юнги не слушает этот растерянный жалостливый голос, балансирующий на грани слез, а только прижимает Чимина к своей тёплой груди крепче, заставляя уткнуться в мягкую ткань своей домашней футболки, почувствовать успокоение от близости - близости того, кто только что был так жесток... Кто никогда раньше таким жестоким на самом деле не был.       - Мне приснилось, что ты сказал мне уйти...       - Ох, нет, я такого никогда бы тебе не сказал.       - Ты сказал, что не хочешь... Снисходить... До меня.       Чимину проще поверить, что он заслуживает боли, нежели взаимности. Что Юнги жалеет обо всем ими двоим пережитом - это более вероятно, нежели поверить во все то, что между ними было.       - Успокойся, прошу. - Юнги сжимает руку Чимина и заглядывает прямо в глаза: - это сон. Плохой сон. А я - реальность, и я - здесь. Здесь и сейчас. Слышишь?       Чимин слышит. Слышит и быстро кивает.       - Только не бросай меня, пожалуйста. Правда. Я не знаю, как потом буду...       - Прекрати, Чимин. Никто тебя не бросает... Я не брошу тебя.       Юнги обхватывает лицо Чимина обеими ладонями и тихо проговаривает, медленно убеждая:       - Я. Не. Оставлю. Тебя. Ни за что.

***

      Они расстались через два месяца.       Юнги потребовалось несколько дней, чтобы принять это решение, и несколько минут, чтобы поговорить с Чимином.       Чимину потребовалось несколько минут, чтобы поговорить с Юнги, - и много лет, чтобы забыть его.       А для того, чтобы отпустить, не хватило и жизни.       Реальность Чимина покинула его, оставив только болезненный, мучительный сон, бесконечно повторяющийся изо дня в день:       - Мне приснилось, что ты сказал мне уйти...       - Ох, нет, я такого никогда бы тебе не сказал.