Чёртова кукла

       Лоб Юнги́ так удобно упирается между острых лопаток, дыхание понемногу восстанавливается. Давненько ему не было так хорошо. Кожа перед его лицом влажная и пахнет всё так же одуряюще, хочется высунуть язык и снова попробовать её на вкус. Снова — потому что он почему-то уже знает, что она солоноватая от пота, но как будто и сладкая одновременно. Только вот он не особо помнит, откуда это знает.       Вместе с дыханием восстановливается и трезвость мышления. Юнги сегодня не пил, да он неделю не пил, если не больше. Но то, что происходило в его студии ещё пару минут назад сейчас воспринимается как пьяный угар. Всплывающие перед глазами картинки и даже ощущение на языке теперь кажутся обрывками странного и нелепого, хоть горячего, сна. Только вот под его лбом всё ещё чужая влажная спина, а в носу запах, который хочется вдыхать полной грудью. А ещё хочется сильнее зажмуриться и никогда не открывать глаза, потому что приходит полное понимание, что ему не понравится то, что он может увидеть. Но когда Юнги прятал голову в песок? Он отрывает лоб от полюбившегося местечка и открывает глаза.       Вопреки своим ожиданиям ему нравится то, что он видит. Взгляд скользит по испарине на смугловатой коже, задерживатся на странном красноватом пятне со следами, похожими на отпечатки зубов. Сознание не сразу, но подкидывает воспоминание, откуда они взялись, так же как и сладко-солёный привкус на языке. Шуга непроизвольно облизывает губы, желая снова ощутить этот вкус. Он не помнит, зачем сомкнул зубы на чужом загривке, зато помнит, как тело под ним содрогнулись в этот момент и какой изумительный низкий стон раздался следом. Можно было кончить от одного этого звука, но он успел сделать ещё несколько толчков, ощущая как вокруг его члена судорожно сжимаются чужие мышцы и входя как можно глубже. Оставив первые порции спермы в самой глубине он подался назад, почти полностью вынув член, чтобы снова полностью войти в обмякшее под ним тело. Руки вцепились в бёдра Тэхёна, практически удерживая его на весу, пока глубоко в него изливаются остатки спермы. Как раз в этот момент Юнги обессиленно уронил голову между его лопаток, окончательно теряя связь с реальностью.       Но реальность постепенно возвращалась, вместе с осознанием того, что руки всё ещё удерживают чьи-то бедра, а мозг отказывался верить, что они действительно принадлежат Тэ-Тэ. Юнги прикрывает глаза. Его член всё ещё в горячем нутре, он уже расслаблен и почти опал, если бы руки не прижимали к себе тело, в котором он так уютно пристроился, он бы уже выскользнул из него. Но, чёрт побери, как же хорошо. Даже сейчас, после оргазма. Просто быть внутри, чувствовать податливое тело в своих руках и охрененный запах. Запах секса.       Юнги пытается сосредоточиться на этой мысли. Это просто секс. Физическая потребность. И не он это всё затеял, Тэхён сам припёрся, сам напросился! Он вновь открывает глаза. И ему снова нравится то, что он видит: изящная спина с пресловутым припухшим пятнышком на загривке, красивая шея с прилипшими завитками взмокших волос, длинные пальцы, вцепившиеся в спинку дивана. Тэхён упирается в неё лбом, совсем как Юнги в его спину недавно. Наверное, тоже восстанавливает дыхание. Наверное, тоже осознаёт, что произошло и пытается понять, как вести себя дальше.       Хочется запустить пальцы в спутанные вылинявшие волосы, потрепать их, а потом сжать и потянуть на себя. Наверное он застонет, вряд ли это будет удобно в его позе, и почему-то безумно хочется снова услышать его стон. Сейчас он будет слегка болезненный, возможно недовольный, но всё равно приятный уху. Потому что член Юнги всё ещё в нём, а он сам в его руках, причём буквально. Хочется наклониться, повернуть его лицо к себе, притянув за волосы, и поймать этот стон губами. Хочется поцеловать так, чтобы он забыл о неудобстве своей позы и замер в ней ещё на минуту. Чтобы потом развернулся под ним, принимая в свои объятия и целуя в ответ. Наверняка это будет очень приятно и закончится снова сексом. И в этот раз он будет не спонтанным и почти животным, всё будет красиво и неторопливо. Нежно, медленно и сладко. Сладко-солено.       Юнги чувствует шевеление под собой, Тэхён пытается встать устойчивее на разъезжающихся коленях, трётся лбом о спинку дивана, будто пытаясь вытереть пот. Мин с сожалением смотрит ещё раз на подсохшую уже спину, на собственный розовеющий укус. Отпечатки зубов не такие уж и сильные, их уже почти не видно. Хочется наклониться и поцеловать это место. Хочется прижать расслабленное тело к себе и плюхнуться на диван, баюкая его в своих руках. Зарыться носом в волосы неопределенного цвета (синий уже почти смылся). Дышать. Дышать им, ароматом этих волос, запахом кожи. Наверняка за ухом пахнет ещё вкуснее, чем между лопаток. Он не знает почему ему так кажется и очень хочется проверить. Слишком.       Вот это вот всё — слишком. То что шевелится там, внутри — это слишком. Эта неуместная нежность, она ломает рёбра. Так нельзя. Это же просто секс. Физическая потребность. Просто Ви снова что-то дикое стукнуло в голову (или ещё куда), от этого придурка чего угодно можно ожидать. Просто для такого придурка он слишком красив, Шуге и раньше это порой мешало смотреть на него как на ещё одного непоседливого тонсена. Иногда кажется, что он даже не человек, а очень качественный манекен. Слишком реалистичная чёртова кукла с живым взглядом и влажными губами. Которые Шуга так и не попробовал на вкус.       Ещё одно слабое движение снизу. Ви пытается поднять голову и разжимает затёкшие уже пальцы, в любой момент он может обернуться. Шуга тоже разжимает пальцы, слегка отталкиваясь. Отворачивается, натягивая так и не снятые до конца штаны, и отходит от дивана. — У тебя двадцать секунд, чтобы отсюда испариться, — голос чуть хрипит, но звучит вполне убедительно.       Он садится за свой рабочий стол и тянется к наушникам, только не торопится их надевать. Ждёт, когда любящий противоречить Тэ-Тэ что-нибудь ответит. Возразит. Но за спиной слышно только шуршание одежды, а потом — тихий щелчок двери.