Когда монстр - не монстр?

      «И когда этот день наступит, возможно два монстра смогут быть вместе».       Ироничные слова Рейны — как впрочем и вся её речь — ударяются о стенки черепной коробки, разбиваясь на отдельные звуки, что позже фонят в голове совершенно неразборчиво. Уорд хмурится в привычной манере, старательно отгоняя от себя этот навязчивый голос из прошлого, который горькой оскоминой по языку проходится — хочется сглотнуть. И забыть. Добровольно лечь под Т.А.И.Т.И. и избавиться, вырезать из головы мешающие мысли, которых действительно слишком много.       Он — опытный оперативник, один из лучших, поэтому очистить разум должен уметь с жалкого полувыдоха, но получается ни к чёрту. Руки дрожат, как у пубертатного школьника рядом с симпатичной взрослой девушкой, и лоб покрывается противным липким потом волнения. Грант сильнее опускает на глаза потрёпанную кепку, старательно убеждая себя, что волнуется только за сохранность собственной задницы, но, если Скай он пообещал никогда не лгать, то про самообман никто не зарекался.       Ему действительно абсолютно плевать на себя. Всего один раз он пошёл на поводу у своего желания, и вот чем это обернулось — один из самых ненавистных Щ.И.Т.у человек трётся в каком-то закоулке, куда его пригласил агент. И Уорд ни за что не сунулся бы сюда добровольно — самоубийство чистой воды, — но голос Скай по ту сторону трубки до сосущего ощущения под ложечкой тревожный и испуганный. Поэтому, когда она просит почти умоляет его о встрече, Грант поджимает губы в сомнении всего на жалкую секунду, а потом сразу соглашается, отбросив всякую осторожность. С преданностью дворняги-пса. Бадди, которого Уорд когда-то должен был пристрелить. Быть охотником несложно, а каково оказаться в роли жертвы, на которую нацелено дуло? Каково смотреть в карие глаза Скай в расфокусе из-за пистолета, что она крепко сжимает ладонями? Каково слышать оглушающий звук выстрела, когда ты — цель?       Всегда держать ситуацию под контролем — это подкупает, создаёт эфемерную иллюзию того, что всё всегда идёт по строго определённому плану, который у тебя доступно на ладошке развёрнут. Но реальность такова, что нет ничего подобного от слова совсем. Судьба плетётся так хаотично, что иногда кажется — слепая безрукая пьяница сделала бы лучше. Нити путаются, создавая непонятные, курьёзные ситуации, которые пытаться распутать — титанический труд. Станок судьбы доступен всем и каждому — приди да возьми. Вон он, стоит на вершине самой высокой горы, окружённой десятифутовым забором с колючей электрической проволокой и злобными собаками-людоедами. Как удачно, что Грант сам тот ещё пёс.       Он едва ли не с щенячьими глазками прибегает на первый же зов Скай, готовый преданно тереться головой о её щиколотки и приносить выброшенную в сторону палку. Забыть всё-всё-всё, что было между ними, кроме тех отчаянных поцелуев, когда казалось, что мир катится в тартарары, а человек напротив — именно тот, в чьих объятиях можно и бесславно умереть. Влюбиться в таких условиях — чем не извращённая фантасмагория? Но Уорд поджимает губы, хватаясь ладонью за перебинтованный правый бок — в который стреляла именно она, — и вглядывается в тёмный силуэт по ту сторону подворотни.       — Ты не упоминал, что отец при встрече попытается уподобить меня себе, — хрипло произносит Скай, подставляя лицо под свет тусклой мигающей лампочки, единственной во всём закоулке. — Сделать убийцей.       Она смотрит затравленно, а вокруг шоколадной радужки разбегаются красные ниточки полопавшихся сосудов. Руки держит вокруг собственной талии, подсознательно пытаясь отгородиться от опасностей внешнего мира. Её уверенность до нелепого напускная. Такая, что Грант даже усмехается негромко, вызывая в глазах напротив едва уловимую искру негодования, которая заполняла их целиком, когда вместо предохранителя её палец надавливал на держатель магазина.       — Я хотел дать тебе то, чего не было у меня, — отвечает Уорд, подходя ближе к ней, хоть любой другой человек так не поступил бы — в последнюю встречу она стреляла в него почти в упор.       — Отца-психопата? Вроде у тебя он был, — саркастически замечает Скай, презрительно сужая глаза.       — Любящую семью, — с отчаянием отвечает мужчина, прилагая страшное усилие, чтобы отпустить руку от ран.       Девушка слегка тушуется от искренности, с которой говорит Уорд и отражения фантомной боли, что пронзает его лицо. Она переводит взгляд на его правый бок, туда, куда угодило четыре пули, выпущенных ею в порыве ярости. С плохо скрываемой жалостью Скай приподнимает подбородок, пытаясь показать ему, что о сделанном она не жалеет, но смотрит в доброжелательные глаза напротив и читает поверх влюблённых радужек.       «Монстр».       Такой же монстр, как и она сама. От осознания этого ладони, покрытые фиолетовыми гематомами, заходятся в треморе — чтобы не снести весь квартал тектонической волной приходится прикладывать много сил и концентрации.       — Я могу убить тебя, щёлкнув пальцами одной руки, — безэмоционально произносит девушка, опуская взгляд в пол.       Он лишь хмыкает, ёжится от холода, натягивая выше воротник кожанки, которая ни разу не согревает, и спокойно отвечает:       — Можешь. — Осторожный шаг в её сторону. — Но не делаешь, потому что не хочешь.       Скай резко поднимает глаза с застывшими в них слезами и чувствует неконтролируемую дрожь по всему телу. Непонимание мешается с самобичеванием, нежелание принять сталкивается с осознанием.       — Это ещё почему? — до яростного скрежета зубов выдавливает девушка, вытаскивая дрожащие кисти из карманов.       — Когда монстр — не монстр? — чётко проговаривает Грант, опуская свои прохладные мозолистые ладони на её испещрённые дорожками слёз щёки. — Когда ты его любишь. Также, как я люблю тебя.       Она сжимает веки, тщетно пытаясь отогнать от себя, убрать, искоренить этот вкрадчивый голос, который так долго был её маяком: сначала как образец для подражания, потом — как цель на стрельбище. И теперь он стоит рядом — предатель, убийца, монстр, но Скай не боится. По её венам течёт та же кровь. Та же ярость, что пробуждается посохом берсерка. Она открывает глаза и опускает руки вниз тяжким грузом — её клеймо выродка.       Грант заключает её в крепкие объятия, несмотря на абстрактную колющую боль в боку, что серым шумом проходится по всему телу. Скай плачет беззвучно, но так горько, что мужчина почти чувствует её страдания. Её переломный момент. И он действительно её сломал. Раскрошил на мелкие кусочки, развеял по ветру лёгким безжизненным пеплом, что уже никогда не соберётся воедино. Она уже никогда не станет прежней.       — Когда ты его любишь, — безэмоционально вторит Скай, опустив висок на плечо Уорда. Его сильные руки доверительно поглаживают изредка вздымающуюся в рыданиях спину. — Тогда я не хочу любить тебя.       Всего одно шевеление пальцами, оставляющее очередной пугающе-лиловый синяк на запястье, и рука Гранта исчезает со спины Скай. Слышится хруст ломающихся шейных позвонков, и тело оперативника грузно падает на мокрый асфальт. Девушка утирает слёзы рукавом и машинально проводит по ноющей руке, которая с каждым использованием способностей болит всё сильнее. Она уходит быстро, почти сбегает с места преступления. И от мысли, что свет покинул единственный человек, для которого она действительно не была монстром.