Рай

Закрывшись в своей не очень удобной, по сравнению с Михаила, и даже казалось ставшей более унылой камере, Ди думай о том что удалось подслушать в ванной, пытаясь понять что происходит. Интересно, о чем таком говорили братья, но было ясно что они ни за что не расскажут о себе едва знакомому человеку. Перед отбоем он успел поесть, поэтому сильного дискомфорта не чувствуется. Выключив свет и погрузив камеру во мрак, Ди улегся на кровать изредка поглядывая на браслет отгоняющий темноту. Камера слишком холодная, но парень не обращает на это внимания, вспоминая о близнецах, своих братьях, задании, по которому он здесь, о Джоне Харвелле и игре в шахматы, о том какие тайны его могут поджидать этом странном месте. Ему как никогда повезло связаться с Архангелами, выходит он может узнать все с верхушки, что несомненно может ему помочь. В этом месте нет людей кроме заключенных и многое скрывается. Никаких сведений об этом месте нет и не было бы если бы не рассказал отец. Но только он никогда не упоминал о таком. Он говорил про сад, и про Архангелов, он даже рассказал про старого друга с которым попал в это место. Он рассказывал как выбрался. Тогда было несколько взрывов, он лежит на белом полу и все что чувствовал это свою сломанную руку. Как он сказал, он тогда не осматривался, он только и мог что думать как выбраться. Рядом был какой-то человек в халате, врач. Отец одел его одежду и так выбрался на свободу. Его вместе с Харвеллом и еще какими-то людьми в халатах забрали на каком-то закрытом корабле. По прибытию их забрали на вертолете. Они прилетели на крышу высокого здания. Он со всеми спустился вниз, к рабочим помещениям. Извинившись, и сказав что ему надо выйти он сбежал из того здания и города в небольшое поселение в нескольких сотнях километрах, где и подобрал потерянных братьев. История более чем странная и с множеством пробелов, но он уверял что все именно так и есть. Да и кто они такие что бы не верить человеку спавшего их от верной смерти. Ди лежал смотря в потолок, уже где-то начало первого, если не позже. Тут ориентироваться совсем тяжело, часов нет. Когда за камерой послышалось шарканье по этажу и непонятное шипение. Неторопливо встав, Ди взялся обеими руками за прутья решетки и осмотрелся, на сколько это возможно. С начала ничего не происходило, даже подумалось что это глюки но спустя пару мгновений перед лицом понеслось нечто на невероятной скорости, задевая прутья решетки на уровне живота чем-то острым и режущим слух скрежетом. Ди отступил на шаг отпуская прутья. Это нечто пронеслось еще раз, так же не давая себя разглядеть. Немного осмелев, Даниэль постучал по решетке, с целью привлечь внимание и все же посмотреть что это такое. Но его ожидания не увенчались успехом ни со второго ни с третьего постукивания по стальным прутьям. Существо не появилось. Еще раз осмотревшись на сколько позволяет решетка, и не заметив ничего стоящего его внимания, Ди просунул руку сквозь прутья. И почти сразу об этом пожалел. Это существо, еще раз проносясь на всей скорости мимо клетки, оставило на руке четыре длинных, глубоких пореза. Но Ди только поморщился от неприятного ощущения, крепче сжимая ладонь в кулак. Алая кровь струйками стекла к локтю, небольшими каплями падая на пол. Ранившее его существо остановилось. Существо плохо видно, но особенно выделяются его длинные когти, сдавливающие предплечье и яркие, светящиеся в темноте ларимаровые глаза. Немного нагнувшись Михаил начал облизывать сделанное когтями ранение. И в том что это был именно он, Ди почему-то точно уверен. Парень облизывал руку не упуская ни капли, иногда припадая губами к самой ране, высасывая красную жидкость. Спустя почти минуту рана затянулась, не оставляя и следа. Что было непозволительно быстро для нормального человека, и это не спряталось от Михаила который так тщательно вылизывай каждый сантиметр, пытаясь не проронить ни капли. Поняв что больше не получит, он перевел свои голубые глаза с руки на ее хозяина и медленно склонив голову на бок хищно облизнул испачкавшиеся в крови губы, что было еле заметно в такой темноте. Выпрямившись во весь рост он подошел ближе к прутьям принюхиваясь. Протянув когтистую руку сквозь решетку и схватив футболку он притянул парня ближе. Он обнюхивает его шею, плечи, торс будто ища что-то, изучая. Михаил отпустил парня и отошел от прутьев на шаг, и только сейчас Ди заметил что у того есть длинный хвост извивающийся из стороны в сторону, коротко похлопывая по бетонному полу. Легким шагом Михаил подошел к сканеру находящимся на его стороне решетки, немного помедлив, будто что-то тяжело обдумывая, все так же склонив голову на бок. В итоге он приложил ладонь и решетка со скрипом, кажущемуся в такой тишине непозволительно громким, подалась впуская ночного гостя. Архангел сделал небольшой шаг во внутрь, осматриваясь и принюхиваясь. Обратив внимание на Ди, невесомой походкой направился к нему. Вызволив руку из прутьев, он отошел к стене, заманивая себя в угол. Да и можно было идти куда то еще в клетке? Тем более от такого быстрого существа вряд ли возможно убежать. Осознавая свою беспомощность, Ди не заметил как был грубо прижат к стене. Михаил прижал его всем телом к холодной бетонной стене, его нос гулял где-то в районе шеи, оказавшийся сильным хвост обвился вокруг талии больно сжимая и притягивая ближе, а руки покоились на плечах, не давая шевельнуться и так уже обездвиженному телу. Кожу на шее кольнуло, заставляя в очередной раз поморщиться от неприятного ощущения. Немного шершавый язык прошелся по царапине, кажется, слизывая выступившие капельки крови. Неожиданно, или скорее слишком резко, Михаила оттолкнули в сторону кровати с огромной силой. В темноте показался свет стального свичения глаз, быстро оценивающих ситуацию. - Бегом в медпункт — прошипел Гавриил, подтолкнул Ди к выходу с такой силой что тот чуть не упал. Не медля ни секунды, парень вылетел из своей камеры, откуда уже доносилось шипение и разбивающаяся мебели. Только забежав в лифт Ди смог выдохнуть. Он никогда не был трусом и не бежал от драк, а наоборот чаще сам их и устраивал. Но сейчас было нечто другое, нечто что разбудило в нем непомерный интерес и кажется… Страх? Даниэль пытался сообразить что это только что было. С начала ему показалось что они такие же как и он. Но произошедшее говорило об обратном, потому что это были не люди, в обычном их понимании. Даже не смотря на то что самого Даниэля можно было назвать не человеком, это было слишком. Остановившись на нужном этаже, парень прислушался. Тут не было слышно драки сверху, была только оглушающая тишина, резавшая слух. Ступая как можно тише, Ди добрался до медпункта. Он смог облегченно выдохнуть только после того как закрыл за собой дверь. - Ты кто такой? - подал голос мужчина, увидев нежданного гостя в тусклом свете керосиновой лампы. - Я Даниэль. Мне сказали сюда придти — выровняв сердцебиение ответил Ди. Все же слишком много эмоций на его ломаную душу свалилось за сегодня. - Вот как. И кто сказал тебе придти сюда посреди ночи? - бритый на лысо, крупный мужчина сложил руки на груди скептически приподнимая бровь. - Гавриил — коротко ответил парень, присаживаясь на место напротив стола мужчины, наблюдая как его лицо резко становиться серьезным и продолжил — А ты что тут делаешь? Охранник? Как звать? - Нео. Слижу чтобы кто попало не ходил туда сюда. - Я значит кто попало? Да ладно, не бойся, дальше этого стула я не уйду. А обратно мне нельзя. - Сиди здесь — выдвинул лысый с невозмутимым лицом. - Вот и хорошо. Следующие несколько часов они сидели безмолвно пока Даниэля не попал в царство Морфея. Больничная палата. Этот запах узнается из тысяч. Мигающий свет не дающий привыкнуть ни к мраку ни к свету. Размеренное пикане приборов. За окном темнота, даже не ночная темень, это далеко не похоже на усыпанное звездами небо, или на ворох черных облаков. За окном лишь непроглядная тьма пустоты. Ди моргает пару раз, пытаясь прийти в чувства. Кости ломит, мышцы неприятно тянет, а по голове будто по наковальне бьют молотами. Ощущения настолько реальны, что начинаешь сомневаться: А сон ли это? При попытке пошевелится тело будто током пробивает. Собравшись с силами Ди поднял правую руку. Затем левую. Он снял катетер с правой руки, затем снимая маску с лица. Дышать становиться в раз тяжелее, от чего он невольно закашлялся. Но после того как Ди снял маску становиться легче. Тело наполняется силой, начиная случаться хозяина. И только сейчас парень может подняться и осмотреть это место. Соседняя койка, развороченная, валяется к верху металлическими ножками, стеклянная ваза с цветами, которая похоже раньше стояла на тумбочке рядом с его койкой разбита на мелкие кусочки, а сама тумбочка бесследно пропала. Возле стены на потолке отсутствует несколько плит, из которых водопадом висит множество разношерстных проводов, переплетаясь и поднимаясь обратно восходящим потом. Былые белые стены пожелтели от возраста и заляпаны брызгами крови. На стене напротив множество старых детских рисунков, из которых выбивался один, не тронутый ни возрастом, ни кровью, ни огромной когтистой лапой, которая повредила другие работы. Казалось что этот рисунок повесили совсем недавно. На нем, детскими мелками изображен плачущий человек, которого безжалостно пожирает огромный белый волк с красными глазами, выше на нем надпись черным мелком «Беги иначе он тебя съест». От соседей койки, по бежевому кафелю, неровной полосой тянется кровавый шлейф, прячущийся в темноте за дверным проемом, а сама дверь валяется у противоположной стены, под окном. После того как Ди вытащил из себя все иголки прибора, вместо постоянного размеренного пищания прибора показывающего пульс, послышался постоянный писк. С трудом поднявшись Ди опустил босые ноги на холодный кафель. Тело вновь пробила вспышка боли. Пошатываясь он дошел до чудом уцелевшего в этом без пределе зеркала, висевшего недалеко от двери. Немного осмотрев себя, Ди понял что одет в ту же одежду что и раньше. Никаких ран или повреждений не чувствуется, если не считать слабости, ломоты во всем теле и начавшую утихать головную боль. Из-за дверного проема раздалось звериное рычание, похожее на собаку. Которое, к сожалению, кажется стремительно приближалось. Не сумев преодолеть интерес, Ди встал напротив дверного проема, всматриваясь во темноту, которая не торопилась показывать хозяина этого, режущего слух звука. Спустя несколько мгновений, показался черный нос, а дальше и оскаленная морда огромного, белоснежного волка со светящимися кроваво-красными глазами, изображенного на детском рисунке. Волк медленно подходит к парню, не спеша нападать. Не теряя интерес, Ди медленно встал на одно колено и еще медленнее протянул ладонь, за что получил предупреждающее рычание. Волк попятился назад, ожидая следующего действия наглого человека. Поняв что дальнейших движений не последует, волк ослабил оскал, в край осмелев, он ткнулся влажным черным носом в ладонь человека, обнюхивая. Ди полностью перестал шевелиться наблюдая за реакцией непредсказуемого зверя, но готовясь в любой момент защищаться. Обнюхивая, волк придвинулся ближе, и сейчас Ди заметил что у животного нет задних лап. Задняя часть волка белым дымом растворялась в темноте. Животное спрятало оскал, не переставая обнюхивать руку. Он не чувствует в этом человеке того кто навредит ему. В нем он чувствует похожего на себя волка. Сильного и уверенного в себе, того кто готов в любой момент напасть на врага или защитить любимого. Того кто не боится быть зверем. В это время Ди почувствовал забытое в строгих правилах и работе, детскую беззаботность и родное тепло. Волк потерся носом об ладонь человека, прикрывая кровавые глаза и затихая. От ладони шерсть зверя начала менять свой чистый белоснежный цвет, постепенно темнея, беря себе угольно черный оттенок, тот же что носит пустота. Ди стоит перед мордой этого огромного животного, наблюдая как он чернеет начиная с мокрого носа и заканчивая дымом теряющемся в темноте. Он положил вторую руку на шею животного, немного поглаживая. Полностью получив стой новый расцвет волк начал увеличиваться. Лапы стали длиннее, голова больше, шея мощнее. Ди пришлось встать что бы сровняться ростом с чудесным созданием. Открыв глаза, волк показал тому в ком признал своего хозяина, как радужка постепенно сменяет цвет с алого на ярко-голубой. Волк облизнул руку нового хозяина, и склонил голову, упираясь носом в ребра. В следующее мгновение ребра пронзила резкая колющая боль, вырывающая из царства Морфея, не давая еще насладиться такой реальной, мягкой шерстью волка, черного как сама пустота. Осмотревшись, Ди не увидел ничего нового. Все тот же лысый мужик, Нео вроде, сидящий за столом что-то читая в тусклом свете лампы, который еле освещал ближайшие пару метров. Дотронувшись ребер, которые все еще покалывало, Ди наткнулся на пятно, неприятно липнущее у пальцам. Посмотрев на футболку, его догадка подтвердилась, это была кровь, и кажется его. Он задрал футболку намереваясь посмотреть что же с ним произошло, но не увидел глубокого ранения или что-то похожего, что могло принести такие неприятные ощущения. Стерев с кожи выступившую неизвестно от чего кровь, парень увидел татуировку головы волка. Того самого волка которого он видел в той больнице минуту назад. Он твердо смотрит вперед, теми же ярко-голубыми глазами. Остатки сна испарились вместе с неприятными ощущениями, оставляя свежим вопрос: что же все таки произошло и как на нем появилась татуировка? Брат явно не обрадуется такой смене имиджа. - Ей, мужик, знаешь что это такое? - Обратил на себя внимание Ди указывая на татуировку, мельком замечая как лицо лысого напрягается. - Волк — кратно ответил тот, возвращаясь к чтению и явно не намереваясь продолжать так и не начавшуюся беседу. - Я вижу что не белка — проворчал себе под нос парень вставая с места и с досадой подмечая что от неправильного сна побаливает спина — Скоро подъем? - Без десяти семь, скоро все свет снова включат, ты можешь уйти — не отрываясь от литературы, которая явно интереснее нового знакомого ответил Нео. - Ага — кивнул скорее своим мыслям чем словам мужчины Ди, параллельно разминая шею и плечи. Ди вышел из еле освещенной комнатки в объятый мраком коридор. Сейчас нельзя сказать что на самом деле в это коридоре нежно-персиковые стены и аккуратно выполненный ламинат под цвет дуба. Сейчас не слышалось басистых и хрипловатых голосов из соседних помещений. Длинные светодиодные лампы не озаряли помещение разгоняя темноту ночи. Потребовалось несколько минут для того что бы глаза привыкли к темноте и начали различать хоть немного контуры. В совершенно незнакомом месте, в полнейшей темноте идти было более чем тяжело. Ди удалось добрался до лифта, который открывшись заставил прищуриться от слишком яркого света светодиодных ламп. Ткнув на кнопку нужного этажа, Ди облокотился об дальнюю железную стеку и начал растирать глаза. Вышел Ди уже в освещенном десятками ламп коридоре, котором весела все такая же звенящая тишина. До камеры он дошел без приключений, кто-то еще спал, кто-то не спеша собирался на работу. Но подойдя к своей новой камере, увиденное заставило замереть в непонимании. Сквозь прутья Даниэлю показался хаос во всей своей красе. Чудом уцелевшая лампочка мигала, показывая ужас происходящего. Решетка в камеру открыта, но даже так никто не осмелиться войти в это пугающее место и даже слишком выделяющееся среди остальных камер. Выделяющееся не своей утонченностью и красотой или странной изюминкой, а непомерным хаосом и неким ужасом, который не давал и шагу ступить внутрь. Дверца кабинки висит на одной петле и удручающе поскрипывает. Повсюду валяется разорванное на лоскутки постельное белье, вместе с ним еще ошметки матраца и подушки, которые вылетели даже за пределы камеры. Картина нагнетает с каждой минутой все больше. Уже понимаешь что ближайшее время придется спать на не сильно удобном, да и достаточно холодном бетонном полу. И другого варианта не виднелось, кровать в прямом смысле этого слова помята. Две ножки вывернуты, посередине железной сетки внушительная дыра, а боковая труба вогнута внутрь, полностью ломая цельную конструкцию. Она отшвырнута к противоположной от решетки стене, «облокотившись» об чудом уцелевшую стенку кабинки. Под кроватью, притаившись в углу стоит пустая тумбочка, верхний ящик и дверца которой бесследно исчезли, и по видимому были вырваны с особой жестокостью. Разбитый в щепки деревянный стол, разбитый в щепки был везде. Часть столешницы даже вылетела за пределы камеры и сейчас валялась под ногами. Даже небольшая полочка висевшая раньше над столом, и та разломана. Отступив на пару шагов и упираясь об перила, Ди начал раздумывать что бы делать в такой ситуации. Это была первая ночь в новой тюрьме. Его работодатель, если можно так сказать чуть не убил его, устроив напоследок погром в камере. Ночью приснился более чем странный, но от этого не менее реальный сон. Даже сейчас кажется будто руки касается та поразительно мягкая шерсть цвета вороньего глаза. Непоправимо измазанная кровью и безнадежно измятая футболка. И что на его месте должен сделать нормальный человек? Через несколько минут раздумий, Даниэль развернулся наклоняясь вперед через перила, чтобы посмотреть кто чем занят. Некоторые заключенные все еще спали, кто-то не спеша собирался по своим делам, а некоторые уже на всех порах мчались к лифту. А немного поодаль стоит мужчина точно так же наблюдающий за утренней суетой. Можно даже точно сказать что ради этого он встал пораньше. Они похожи на обычных людей, с разным распорядком и привычками, но живущим в одном доме. Не на закаленных заключенных не раз убивавших, а на слишком обычных, и даже наверное скучноватых в своей постоянности людей. В том что это дом для этих заключенных, Ди не сомневается. Любое место в котором тебе грозит провести множество лет по неволе становить домом и тебя втягивает в его водоворот. А потом уже тебе начинает нравиться это все, нравиться такой порядок вещей. У Ди тоже было такое место однажды. Давным давно. Было место которое он гордо называл домом. Это было еще до того как он стал тем, кем является сейчас. До его постоянных разъездов. До его миссии. До его первого убийства пошатнувшего детское сознание. До его сломанной души. В одной из многочисленных камер, не сильно выделяющейся, но чем-то зацепившим внимание, сидит пожилой мужчина. Он сидит спиной, что не дает увидеть лица, но показывает слишком отросшие волосы, задетые сединой, завязаны в тугой хвост и аккуратно подстриженную бородку. Он одет в довольно потрепанную возрастом белую рубашку. Его тонкие пальцы обвили кисть нанося последние штрихи своей картине. На бывшем ранее белоснежным холсте сейчас изображен пейзаж далеких от этого места земель, но кажется очень родных ему. Каждый мазок показывал любовь художника к этому месту, старание запечатлеть каждую деталь пока они не стерлись из памяти. Поле наполненное цветами простирается до горизонта. Кажется, что вот, протяни руку и ты почувствуешь их бархатные лепестки, почувствовать запах, принесенных легким ветерком, который заставил склониться особо высокие белые соцветия. И каких только цветов на этом поле нет. От ярко-красных маков до желтых лютиков, от нежных голубых лепестков герани да насыщенных голубых лепестков ириса, белоснежные ромашки и розоватые березка украшающие крону стоящего черно-белого дерева. И самое прекрасное небо. Как давно Ди смотрел на небо у себя над головой? Пять или десять лет назад? Нет. Намного, намного дольше. А может и никогда? Чистое темно-синее небо, далеко на горизонте с остатками фиолетового. Чистое, без единого облачка, усеянное лишь множеством звезд и созвездий, далеких планет. Вот пожилой мужчина добавил падающую звезду. Вот добавил еще пару звезд. Маленькие точки, но каждой уделено свое внимание. Сейчас он мешает краску, синюю и темно-фиолетовую, для того чтобы добавить пару мазков закату. Но смешав краски, кисть не устремилась добавлять новые и новые детали. Мужчина замер, наблюдая за происходящим на холсте со стороны. Но спустя мгновение он обернулся, взирая на своего нежданного наблюдателя, и с добродушной улыбкой помахал рукой, в которой все еще сживал кисть. Его лицо покрыто морщинами, сейчас точно можно сказать что ему не меньше семидесяти. Его глаза, кажущиеся сейчас такими добрыми показывали много годовую усталость. Даниэлю ничего не оставалось как улыбнуться в ответ уголками губ и так же помахать рукой. Дедушка отвернулся, продолжая делать мазки. Ответ не пришел, подсказывая что делать, как можно было догадаться. Ди не торопясь отошел от перил, так же наблюдая за умелыми руками художника. Не хотелось переставать любоваться, но надо узнать что все же происходит. Парень не торопясь направился к лифту вместе с торопящимися по своим делам заключенными.