шалости до добра доведут

не пытаясь скрыть глубокий зевок, озорной гриффиндорец всем своим видом показывал свой 'интерес' к истории магии. впрочем профессор бинс, которому, по всей видимости было наплевать на это, продолжал монотонно тянуть лекцию о волшебниках 15-го века. скучно было настолько, что у парня дёргался глаз, а учебный год только начался, и причем пятый, что означало — сдавать вагончик новых экзаменов. падла. ли донхек морщит лицо от неприятных мыслей, и оглядывается вокруг в поисках хоть чего-нибудь выше нуля по рейтингу скукоты, и натыкается взглядом на особу стоящую в самом топе этого рейтинга. точно, у них же совместная пара со слизерином, и как я только мог такое забыть? театрально спрашивает он себя в мыслях, и в голову мигом приходит блестящая идея позабавиться. хек отрывает кусочек пергамента, чиркает туда что-то пером, делает самолетик и палочкой направляет прямо к цели. цель, то есть слизеринец, который казалось бы, должен был быть на курс старше, но почему-то нет — серьезный и сосредоточенный на какой-то книге, сидит в своем мире, абсолютно не чувствуя на себе чужого горящего внимания. самолетик вальяжно приземляется прямо перед его носом, а хек тихо наблюдает и ждет реакции. это еще что? брюнет косится на профессора, и видя того почти заснувшим, раскрывает детское оригами и с каменным лицом застывает над ним. этот гриффиндорец совсем страх потерял? видимо он забыл с кем связался. значит он хочет поиграть? ну жди теперь, львенок. слизеринец прячет пергамент в сумку и не оборачиваясь возвращается к книге. донхёк наблюдает, но понять не может: почему его игнорируют? такое допустить он никак не может, а поэтому решает нанести этому серому камню визит вечерком.

***

холодные сырые коридоры, от которых невольно по коже мурашки балуются, ядовитый зеленый свет от канделябров, и ощущение, что духи этого места так и наровят заточить тебя в какую-нибудь ловушку — все это было привычно и давно не страшно проворливому гриффиндорцу, ведь мильен раз он проходил по этим подземельям, в надежде застать одного конкретного местного обитателя. сейчас почти полночь, хек бродит как ни в чем не бывало, и привычной театральной манерой стряхивает скупую слезу от нахлынувших воспоминаний. ли донхек — мальчик 12-ти лет, наконец дождавшись своего письма, про которое он заставлял рассказывать родителей сотни раз, впервые сел на хогвартс-экспресс, обещающий ему новую умопомрачительную жизнь. именно здесь он познакомился с мальчиком по имени марк ли. все купе были заняты, и он постучался к нему, чтобы спросить насчет места. хек по доброте душевной впустил брюнета, и мальчики сразу нашли общий язык. ну как, хек не переставал забрасывать его историями и вопросами, а горе-собеседник старался отвечать и поддакивать вовремя. марк тогда восхитился, как этот ли донхек никогда не устает разговаривать, и решил, что может они даже подружатся. он сам не любил много говорить, но с донхеком было легко и непринужденно. подумав об этом марк сразу вспомнил слова отца: 'смотри, не связывайся со всякими отбросами, такими как пуффендуйцы и особенно гриффиндорцы. когтевранцев я еще потерплю, но чтобы всегда держался слизеринцев, понял? а ты точно попадешь на слизерин, ты ведь мой сын'. заметив как новый друг помрачнел, хек остановил тележку со сладостями, которая как раз проходила мимо их купе, и купил несколько шоколадных лягушек и бобы берти боттс. — эй ты, если будешь сидеть с таким лицом рядом со мной, я буду вскармливать тебе все бобы с ужасным вкусом, так что быстро меняй его, — он сел на свое место протягивая ему одну из лягушек. — как думаешь, на какой факультет ты попадешь? — а? нуу, не знаю даже. мой папа учился на когтевране, а мама на пуффендуе. впрочем, какая разница? мы ведь все равно сможем дружить, верно? — не дожидаясь ответа, хек уже набивал рот сладостями, а мальчик сидящий напротив него, долго смотрел на него молча, так ничего и не ответив. 'гриффиндор!' — услышав заветный вердикт, ли донхек радостно взглянул на своего нового друга, но тот почему-то отвел от него взгляд, и казался каким-то отдалённым. как будто они вовсе и не знакомились несколько часов назад. 'слизерин!' — мальчик равнодушно встает и не глядя ни на кого, проходит к столу, над которым был развешан зеленый флаг. в тот момент донхек понял, что лучшими друзьями им уже не стать, и почему-то от этого становилось очень грустно, ведь марк понравился ему. и тогда он решил, что какая бы причина не заставила его забыть о хеке, он будет напоминать ему о его существовании самостоятельно каждый день. зачем? да забавы ради. за поворотом донхек услышал шаги и стремглав спрятался за ближайшей горгульей. выглядывая из-за нее, он увидел цель своего визита в подземелье, и решил уже сейчас выкинуть с ним кое-что. дождавшись пока слизеринец пройдет мимо него, он выскакивает из своего укрытия и пародируя низкий голос директора: — мистер марк ли, вы не могли бы пройти ко мне в кабинет и помассировать мои бедные уставшие ступни? ничего не подозревающий староста вздрогнул, и уже готов был направить на нарушителя какую нибудь аваду, но завидев гриффиндорца закатил глаза так, что они чуть в соседнюю галактику не улетели. — если я когда нибудь случайно убью тебя, не обижайся. — мааарк-и, ты что испугался? я же просто пошутил. кстати, как тебе мой сегодняшний рисуночек? мне кажется, я смело могу идти в художники. — ты можешь смело идти в лазарет, потому что физические увечья я тебе могу гарантировать. — тебе не понравилось? а я так старательно вырисовывал твои руки на моих бедрах и пытался как можно реалистичнее выразить чувства в нашем поцелуе. эх, жаль, тогда попробую в театральный все-таки. — ты, — парень не на шутку разозлился, и сам не понял как прижал младшего к стене, держа при этом руку на его горле. хек больно ударился головой и немного опешил от всего происходящего. он что, готов задушить его прямо здесь? ноздри марка сильно раздувались, он тяжело дышал, и не отрывал от него взгляда — было видно как он борется сам с собой, чтобы не наделать глупостей. все-таки он новая староста факультета. хек опустил глаза, и увидел поблескивающий значок подтверждающий его положение. — я могу прямо сейчас сдать тебя нашему декану с потрохами, и тебе ой как не сладко придётся, — горячее дыхание наровило оставить ожоги на коже хека, от чего ему становилось все жарче и жарче. глаза напротив мерцали от бликов освещения, а губы налиты кровью от накатившего гнева. почему хек думал о таких вещах, когда в принципе был на волоске от пиздеца, и вероятность, что его реально задушат все ещё существовала? один мерлин знает. — марк... скажи, тогда в поезде... ты уже знал, что не будешь со мной общаться? когда смеялся над моими шутками, слушал мои истории, и ел со мной вкусности... уже знал, что кинешь меня, и слова доброго больше не скажешь? — то ли у него поднялась температура, то ли язык хека решил вести отдельную самостоятельную жизнь. — я... — парень на секунду осекся, и опомнившись, нахмурился, — не делай вид, что тебе не все равно. ты хорошо проводил время со своими дружками, и даже с девушками времени не терял. — так ты наблюдал за мной? — хмык и боль в глазах. — ты слишком заметный. — подглядывал за мной? — хек решил добивать. — заткнись. — может даже следил? — замолчи, я сказал, — пальцы руки переместились с горла на челюсть, слегка сжимая щеки. — марк ли, да ты извращенец хренов, сталкеришь меня там и тут- — Я СКАЗАЛ ЗАТКНИСЬ, — парень не на шутку вспылил, и накрыл рот младшего своими губами, надавливая силой, целуя жадно, яростно, донося всякое недосказанное слово, невыраженные желания, и незамеченные взгляды. слизеринец отстраняется, и у обоих грудь вздымается как бывает в фильмах, дышать сложно, как если бы пробежали марафон, а смотреть в глаза неловко. — пертификус меня в тоталус, марк ли, — хек подает скорее ультразвук, нежели голос, — так тебе все таки понравился мой рисунок? — характерно ухмыляясь, он уже приходил в себя. — возможно, — отвечая той же ухмылкой, марк тянется к нему за вторым, уже более чувственным и нежным поцелуем, который расскажет хеку, как все это время он любил, скучал, хотел обнять, и более не собирается слушаться отца, чьи предрассудки давно уже устарели, и никому не нужны.