Strawberry cookies

— Пятница, где сейчас Питер? — Мистер Паркер в мастерской, сэр. — О боже, детка… Тони зашёл в гостиную пентхауса, ослабляя галстук и неряшливо бросая дорогущий пиджак на диван. На очередном собрании директоров ему, как обычно, вытрахали мозг, а такой тип секса Старк предпочитал меньше всего. Всё что ему сейчас хотелось — это крепко обнять своего сладкого мальчика, вдохнуть его еле заметный аромат ванили, зарыться носом в шоколадные кудряшки и завернуться в большое одеяло так, чтобы их никто не нашёл. Учитывая, что в последнее время они почти не виделись друг с другом, Тони уже успел соскучиться по такому приятному времяпровождению. Он тосковал по их немного ленивому и такому тягучему сексу, который нельзя было назвать иначе как занятие любовью. Да, вы не ослышались, именно любовью. Старку безумно нравилось слушать тихие мольбы и стоны своего котёнка, наполнять его под завязку своим семенем, вылизывать и выцеловывать всё его прекрасное и такое нежное тело, раз за разом оставлять на бледной бархатной коже Питера красновато-лиловые метки, чтобы весь грёбанный мир увидел, кому принадлежит это чудо. Разумеется, в их отношениях присутствовал страстный, почти животный секс. Когда Питер горячо скакал на члене своего папочки, похотливо вертя бёдрами и облизывая пухлые губки, когда он кричал в голос и просил ударить ещё сильнее по своей упругой заднице, которая словно создана была для размашистых шлепков и жёсткого траха, когда он умолял дать ему кончить и, наконец, вынуть эту пробку, чтобы поскорее заполучить толстый член в свою всегда готовую дырочку. В принципе, если бы не их довольно плотное расписание, Тони уже давно бы воплотил все свои пошлые мечты в реальность, но пока ему удавалось только наслаждаться спящим Питом, который даже в таком состоянии был чертовски сексуален, и в то же время очарователен. Обычно Старк возвращался домой около полуночи и находил своего мальчика в спальне среди горы мягких подушек, распластавшимся на огромном белоснежном одеяле. В такие моменты Тони не понимал, как он вообще мог заполучить такое невинное и чистое существо. Питер походил на маленького ангела, с нежной фарфоровой кожей, оленьими глазками, которые обворожительно обрамлялись пушистыми ресничками и постоянно блестели по-детски неподдельным любопытством, тонкими пальчиками, щёчками, вечно покрывавшимися восхитительным румянцем и слишком сладкими клубничными губками. Прелестно выделявшиеся ключицы, мягкие бёдра, которые так и хотелось смять до синяков, эти миловидные родинки и веснушки. Старковские рубашки, несомненно, подчёркивающие эту неземную красоту, сотни тонких кружевных чулок, облегающие кукольные ножки и игриво показывающие немного похотливую красоту юноши. Боже, и это всё принадлежало лишь одному человеку — Энтони Старку. Если честно, то и сегодня миллиардер надеялся полюбоваться такой замечательной картиной, но после слов пятницы, он сильно заволновался. Потому что Питер, как и сам Тони, обладал немного вредной привычкой. Если на душе становилось откровенно хреново, он засиживался в мастерской допоздна, чаще всего размышляя над дополнительной задачкой по физике. Но Старка беспокоила не очередная почти бессонная ночь, а сам факт того, что его мальчик о чём-то переживал. Ладно он, старый маразматик с гениальными идеями и сильным пристрастием к элитному алкоголю, а тут ни в чём неповинный ангелочек, которого в такие моменты сильной грусти хотелось прижать к своей груди и долго — долго успокаивать. Поэтому Тони тут же направился вниз, на ходу размышляя о том, что же всё-таки могло случиться у Питера, раз он всё ещё активно бодрствует. Стараясь выглядеть максимально непринуждённо, Старк зашёл в лабораторию и чуть не схватил инфаркт от увиденного. Паркер сидел за большим столом, подложив одну ногу под себя, задумчиво кусая кончик карандаша и наматывая карамельную кудряшку на палец. С его плеч слегка сползал растянутый белый свитер мелкой вязки, а на ногах красовались прелестные лавандовые носочки со звёздочками. Оленьи глаза были направлены в учебник по квантовой механике, а брови немного нахмурены, от этого на лбу образовалась неглубокая морщинка, которая придавала ещё более очаровательный вид задумчивому личику. Откровенно говоря, этот малыш был самим воплощением святости и невинности, и от этого хотелось разложить его прямо на столе, жёстко втрахивая в металлическую поверхность и, кусая с ног до головы так, чтобы потом Питер несколько дней вспоминал об этой ночи. — Чего не спим? Ты время-то видел? Тебе всё-таки завтра в институт, — Тони ухмыльнулся и медленно подошёл к столу. — Тони! — Питер резко вскочил и бросился на шею своему парню, крепко обнимая и целуя в щёку. — Папочка, я так скучал. — Я тоже, малыш, я тоже, — прошептал Старк, уткнувшись в мягкие кудряшки и вдыхая такой родной запах. Если бы не вся эта повседневная рутина, он бы предпочёл несколько часов простоять вот так, не шевелясь, чтобы ни в коем случае не нарушить всю интимность ситуации. Но, одна мысль всё не давала ему покоя. — Всё в порядке? Обычно ты не любишь посиделки с горой учебников в час ночи, — спросил он, поднимая пальцами подбородок Питера и заглядывая к нему в глаза. — А? Д-да, я в полном порядке, просто тема сложная, я…не успел разобраться и решил немного позаниматься, — ответил юноша и потёр виски. — Но, похоже, немного засиделся. — Питер, — голос миллиардера заметно потвердел. — Я ведь переживаю, точно всё хорошо? — Всё просто прекрасно, особенно когда пришёл ты, — Паркер прижался к Старку сильнее, словно он хотел спрятаться в его объятьях, погрузиться с головой в эту пучину бесконечной любви и безопасности. — Ну и что сейчас проходит мой юный гений? — спросил Тони и одарил своего мальчика лёгкой улыбкой. — Теорию струн. Она сочетает в себе идеи квантовой механики и теории относительности, поэтому на её основе, возможно, будет построена будущая теория квантовой гравитации. Я вроде всё понял, но один вопрос всё же остался. — Давай так, я отвечаю на твой вопрос, и мы идём спать. Оба. — Ладно, отдых нам сейчас точно не помешает, — Питер немного сонно зевнул. — Почему при построении теории струн различают подход первичного и вторичного квантования? — Смотри, вторичный оперирует понятием струнного поля − функционала на пространстве петель, подобно квантовой теории поля. В формализме первичного квантования математическими методами описывается движение пробной струны во внешних струнных полях, при этом не исключается взаимодействие между струнами, в том числе распад и объединение струн. Подход первичного квантования связывает теорию струн с обычной теорией поля на мировой поверхности. — Старк посмотрел на немного озадаченное лицо мальчика. — Понятно, или объяснить по подробнее? — Ну-у, в принципе…ясно, просто я слегка устал. Если что, завтра ещё раз спрошу, — он ослепительно улыбнулся и повёл Тони за локоть к выходу, положа голову ему на плечо. Через несколько минут они уже лежали на большой кровати с ажурным балдахином. Из открытого окна дул свежий ночной ветерок, отдавая приятным запахом весеннего дождя. Лунный свет аккуратно падал на пушистый белый ковёр, будто погружая комнату в другой, немножко волшебный мир. Вдруг в умиротворяющей тишине раздался мягкий шёпот, выдёргивая Старка из приятного полусна. — Папочка? — Да, Бэмби? — Может, улетим куда-нибудь на выходные? Или хотя бы проведём их здесь, но чтобы нам никто не помешал… Питер переплёл их с Тони пальцы и положил свою голову на грудь миллиардера. — Просто я очень скучаю по тебе, правда. Ты всё время пропадаешь на совещаниях, часто уезжаешь в командировки, а я постоянно в университете. И я подумал… — Эй, Пит, солнышко, успокойся. Я не против съездить отдохнуть, или провести очередной ленивый киномарафон, но сейчас столько дел навалилось. Я даже не знаю, когда всё это закончится. Но, я тебе обещаю, что мы воплотим одну из этих прекрасных идей в реальность. — Правда? — спросил Питер. — Правда, — Старк улыбнулся и поцеловал юношу в лоб. — А теперь спать, иначе накажу. — А может я и не против наказания, папочка. Спокойной ночи. Я очень сильно тебя люблю, — сказал Паркер и свернулся калачиком под боком Тони. Как же сильно он хотел никогда не вылезать отсюда, чтобы всю жизнь ощущать себя в полной безопасности, окружённым любовью и постоянной заботой. — И я тебя, малыш, — ответил Старк и погрузился в сладкую, тягучую словно мёд, дремоту. Сначала он жутко не хотел просыпаться, ведь сон был такой прекрасный. Он не хотел покидать уютную кровать, которая пропахла запахом Тони, которого ему так не хватает. Он не хотел возвращаться в реальность из мягкого мира грёз и фантазий. Но в один момент что-то резко пошло не так. Ему почему—то снова 16, он стоит на улице, на дворе снова осень, та самая осень, самая ужасная в его жизни. Он идёт по солнечной улочке, вдыхая еле ощутимый запах пожелтевшей листвы и тыквенного кофе. Питер не знал, почему именно эти запахи осени он так любит, но они всегда казались ему какими-то родными и домашними. Солнце играет среди ярких, раскрашенных во все оттенки оранжевого и жёлтого, деревьев, пропуская свет сквозь листву так, что кажется, будто перед тобой самый настоящий витраж. Мимо него размеренно идут прохожие, о чём-то разговаривая или, наоборот, молча, наслаждаясь прекрасным днём, гудят машины, бегают детишки, не замечая никого вокруг. Все радуются, жизнь идёт своим чередом, и Питер тоже полностью счастлив. Он не завалил тест по испанскому, да и на стажировке у Старка всё в порядке. В общем, если бы его попросили описать этот день одним словом, он бы без раздумий ответил: «Восхитительный». Но это пока. Он заходит в подъезд, поднимается на свой этаж и входит в квартиру. Мэй вроде должна быть дома, однако как-то подозрительно тихо. Питер хочет позвать тётю, но потом входит в её спальню и мгновенно застывает: его тётя, его последний родной человек, последняя ниточка, связывающая его с родителями, лежит на холодном паркете, схватившись за сердце. — Мэй! Нет, нет, нет. Давай, посмотри на меня! — они тут же подбегает к ней приподнимает её лицо, старясь сохранять рассудок. — П-пит…я, — она тяжело дышит, но всё же каким-то образом находит в себе силы и еле дотягивается рукой до щеки племянника. Она хочет сказать что-то ещё, но не успевает. Женщина задрожала, посмотрела на мальчика в последний раз и закрыла глаза. Она больше не будет чувствовать боли, она больше не будет хоронить своих родных, она больше не увидит своё маленькое солнышко, заменившее ей сына, её глаза больше не проронят слёз, она наконец-то отдохнёт. — Мэй! Нет! П-пожалуйста… не сейчас, не так, — Питер упал в истерике, сжимая руку тёти и пытаясь набрать номер скорой. Он знал, что у Мэй проблемы с сердцем. Особенно это стало заметно после смерти дяди Бена, когда она постоянно пила таблетки, ходила к врачу, её даже в больницу клали. Но ничего не помогало. Она увядала на глазах, но для Питера всегда старалась быть любящей, она никогда не показывала свою слабость и боль, она оберегала его, как могла, стараясь заменить ему мать. И у неё прекрасно получилось, Питер чувствовал себя нужным, он понимал, что здесь его любят и всегда ждут. Всё не могло закончиться вот так. А дальше перед глазами мелькают картинки. Больница, отвратительный запах медикаментов и стерильности, жуткая нервозность, коленки трясутся, ты не понимаешь, что тебе дальше делать и как жить. Ты хочешь, чтобы всё это побыстрее закончилось. Потом, наверное, самый хмурый и пасмурный день осени — день похорон. Льёт дождь, словно соболезнуя такой тяжкой утрате, а он в чёрном траурном костюме держит за руку Тони и пытается дожить до конца церемонии. И даже когда все расходятся, они всё ещё стоят на кладбище, Питер не выдерживает и утыкается мокрым носом в пиджак Старка, цепляясь за него словно за спасательный круг, который не даёт ему утонуть. Он плачет, страдает от жуткой несправедливости. Почему всё именно так? За что судьба отбирает у него всех дорогих людей? Он не понимает. И только аккуратные, но в тоже время крепкие объятья пытаются возвратить его в реальность. Питер словно выныривает из воды, он резко просыпается, глотая воздух порциями и пытаясь подавить очередной приступ паники. Кошмары… они его уже замучили. Последний месяц, каждая ночь превращалась для него в страшную пытку, и если раньше всё это немного сглаживало присутствие Тони, то теперь стало просто невыносимо. Он думал, что это временно, всего лишь небольшой стресс, что ничего в этом страшного нет, скоро всё пройдёт, но как же он ошибался. Сначала это были обычные кошмары, которые любой нормальный человек видит, ну, раз в месяц. Просто страшные сны, которые лишь немного навеивали ужас. Но потом становилось всё хуже. Страх, который испытывал Питер, пронзал всё тело. Могильный холод медленно подкрадывался, обвивая ноги и кончики пальцев на руках. Губы становились словно у мертвеца, такие бледные, словно замороженные. Из груди вырвался дикий крик, но он не мог пошевелиться. Тело его не слушалось, становилось жутко, все движения прочно сковывались, он был словно в ловушке. И когда ему наконец—то удавалось вырваться из этого плена, он ещё долго приходил в себя, часто спускаясь в мастерскую и занимая свой разум, чтобы немного отвлечься. Но случай, который произошёл недавно, ясно дал понять, что всё это не шутки. У Питера случилась паническая атака, первая в его жизни. Он до сих пор помнил, как бешено, колотилось сердце, как давили на него стены, как ему было холодно, как он задыхался. Воздуха катастрофически не хватало, ему казалось, что ещё пару секунд, и он потеряет сознание, что он просто задохнётся своими слезами, боль в груди, животный страх чего-то, желание спрятаться и убежать.

***

— И как тебе Лос-Анджелес? — спрашивает Питер, спускаясь по лестнице на кухню. — Красиво, но если честно, жарковато, такая духота, — отвечает Тони. На заднем фоне слышны приглушённые гудки машин, наверное, он уже едет в отель. — Ну, карапуз, как прошёл твой день? — Ну, в принципе, нормально. На завтра пары отменили, поэтому я смогу, наконец, выспаться, — он слегка улыбнулся. — Ты скоро прилетишь? — Если честно, сам не знаю. По идее через четыре дня, но если возникнут непредвиденные обстоятельства, придётся задержаться. — Оу, ясно. Просто я—я … надеялся, что командировка не затянется надолго, — юноша прикусывает губу и достаёт молоко из холодильника. Они не виделись почти две недели, Тони всё это время летал на важные собрания, встречи, он так по нему скучал. — Детка, ты в порядке? — взволнованно спрашивает миллиардер, его голос слегка подрагивает, словно он понимает, чувствует Питер сейчас. — В полном, не волнуйся, у меня всё прекрасно, — говорит Паркер, чуть ли не плача, но он понимает, что сейчас нельзя себя выдавать. Он справится, как справлялся и раньше, нужно лишь отвлечься. — Ну как скажешь, позвоню тебе завтра. Люблю тебя. Старк бросает трубку. — И я тебя, папочка, — отвечает Питер, наверное, сам себе. И нет, у него всё ужасно. Последние две недели всё было совсем плохо, в университете загружали, а дома он даже выспаться нормально не мог, и буквально час назад у него случилась новая паническая атака. Что ж, Питер мог себя поздравить, потому что вся его нервная система постепенно разлеталась по кусочкам. Сейчас он просто хотел отвлечься, приготовить партию клубничного печенья и заварить мятный чай. В идеале, можно было бы принять ванну, но об этом он подумает чуть позже. Через два часа он достаёт из духовки потрясающе пахнущее печенье и присыпает его сахарной пудрой. Оно выглядит потрясающе, в отличие от кухни и самого Питера. Он весь в муке, губы в клубнике, а на щеках мокрые дорожки слёз. Вдруг он слышит механический голос пятницы: — Мистер Старк в здании. — Что?! Пятница, он же… — мальчик не успевает ничего ответить, как тут же оказывается в кольце сильных загорелых рук. — Скучал по мне, Бэмби? — Тони наклоняется и целует своего малыша в шею, вдыхая полной грудью этот великолепный аромат. Боже, как же вкусно он пахнет. Таким домашним и нежным клубничным печеньем. А эта очаровательная розовая толстовка? Старку всё труднее держать себя в руках рядом с этим кудрявым чудом. Хочется его здесь и сейчас. — Т-тони? Н-но что ты здесь делаешь? Ты ведь… — Паркер пытается вырваться из объятий, всё ещё не веря в то, что это неожиданное возвращение может быть правдой. — Должен быть в Калифорнии? Возможно. Но сейчас мне нужно быть здесь, с тобой, — мужчина перевернул Питера лицом к себе и усадил на более-менее свободную столешницу. — Твой голос показался мне слишком обеспокоенным. Мне кажется, что в последнее время я стал непозволительно пренебрегать своими обязанностями в качестве твоего папочки, м? — сказал Старк, гладя Питера по голове. — Я очень скучал по тебе, моя куколка, мой ангелочек. Он несмело потянулся к губам юноши, проводя рукой по испачканной в муке щеке, но почему-то резко остановился. — Питер, ты плакал? — Тони резко отпрянул от этого чудного личика и поднял его подбородок. — Посмотри на меня. Ты плакал? — Я-я… — Питер уже хотел соврать, как делал это раньше, но увидев, какими глазами на него смотрит Старк, нервно сглотнул. — Да. — Почему ты мне об этом не сказал? Питер, ты в своём уме?! Что случилось? — миллиардер не верил своим ушам. Его мальчик плакал. Это ведь то, чего он так опасался. — Я не знаю… Последнее время это часто происходит, я … мне … снятся кошмары, где умираешь ты или М-мэй, или кто-нибудь ещё, — глаза юноши постепенно наполнялись новыми слезами. — И я так долго тебя не видел. А потом были панические атаки и я не знал, как сказать тебе. — Боже, Питер, — Старк впервые не знал, что сказать. У этого малыша были кошмары и панические атаки?! И он об этом ничего не говорил?! Теперь Тони официально можно считать самым плохим бойфрендом. Провести с Питером столько времени и даже не заметить такие серьёзные проблемы? Ну отлично, просто превосходно! С трудом, он выдохнул и попытался собрать все мысли в кучу. — Почему ты мне ничего не сказал? Это не шутки, дорогой. Если у тебя есть какие-то проблемы, почему ты не хочешь это обсудить? Ну же, посмотри на меня. — Тони обхватил руками личико подростка и стёр очередную слезинку. — Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя нагружать. Компания, встречи, совещания … и ты всегда приходил домой такой уставший. У тебя и так много своих проблем, а если добавить и мои. Он резко замолчал и заглянул прямо в глаза своего парня. О нет, стоило Старку встретиться с Питером взглядами, как он сам готов был заплакать. Если раньше в этих оленьих глазках всегда поблёскивали смешинки и радость, то теперь в них плескалась лишь бесконечная боль. — Детка, тебе не за что извиняться, послушай меня внимательно, — начал он. — Ты самое дорогое, что есть в моей жизни, и я никогда-никогда не откажусь выслушать и помочь тебе. Всё, что сейчас происходит это моя вина. Я не уделял тебе должного внимания, и, что самое главное, я не заметил, что с тобой что-то не так. И это моя главная ошибка. Заметь, моя, не твоя. Это я должен извиняться, только я, — Тони поцеловал Питера в лоб и стал сцеловывать солёные капли с ресниц. — Я очень люблю тебя, мой милый мальчик, и я никогда себе не прощу, если с тобой что-то случиться. Ну, иди сюда. Мужчина протянул руки и прижался к дрожащему от слёз парню. Он аккуратно поглаживал его по спине, стараясь успокоить и обезопасить от всего остального мира. Если честно, раньше Старк никогда не проявлял подобной сентиментальности, но тут по-другому нельзя. Ведь это его малыш, его сладкая детка, его счастье, и он сделает всё, чтобы Питер больше никогда не плакал. И сейчас, после небольшой совместной уборки на кухне и сладкого ужина, Тони не выдерживает и целует Питера, по—хозяйски вылизывая его рот и сплетая их языки в хаотичном безумстве. Он берёт подростка на руки и несёт его в спальню, попутно говоря о том, какой Питер хороший мальчик и как сильно Тони по нему скучал. — Мммм, солнышко, ты хотел этого? — спрашивает мужчина, всё ещё держа Питера в своих руках и зарываясь рукой в шоколадные кудряшки. — Ммм, да, папочка, так сильно хотел. Ах! — мальчик издаёт несдержанный стон, чувствуя как Тони начинает сминать мягкие половинки в руках. — Что ж, сладкий, сейчас папочка собирается хорошенько оттрахать эту чудесную попку. Но я хочу брать тебя так медленно, чтобы ты мог только скулить и молить меня о большем. Надеюсь тебе это ясно, малыш. Старк валит Питера на кровать, нависая сверху и глубоко целуя. Миллиардер шарит руками по родному телу, оставляет на вкусной шейке несколько засосов и снимает с себя пиджак, бросая его прямо на пол. Сохранность одежды его сейчас мало волнует, все, что он хочет — это завладеть Питом целиком и полностью, вставить свой член в эту сладкую дырочку и наполнить его своей спермой до краёв. — Давай снимем с тебя эту красоту, я хочу прикоснуться к твоей бархатной коже, — говорит Старк, снимая с Питера нежно-розовую толстовку и оставляя его в одних кружевных трусиках и милых белых чулочках. — Ты такой красивый, мой сладкий мальчик. И это только всё для папочки, верно? Питер хнычет в ответ и несмело тянется к пуговицам на чёрной рубашке Тони, расстёгивая их тонкими пальчиками. Тем временем мужчина спускается поцелуями всё ниже, и, подцепляя зубами тонкую приятную ткань, снимает чулки с гладких ножек. И хотя они так сильно украшают его мальчика, делая его воплощением невинности и похоти в одном флаконе, Старк понимает, что долго он не протянет. Юноша наконец—то снимает рубашку с сильных мужских плеч и тут же впивается в них ногтями, ощущая губы Тони совсем близко к паху. Он так сильно хочет почувствовать его. — Перевернись на живот, детка, — просит Старк. Питер послушно выполняет приказ и переворачивается, открывая миллиардеру потрясающий вид на свою очаровательную попку, обтянутую молочным кружевом. От такого зрелища у Тони во рту непроизвольно начинает скапливаться слюна, и он, долго не думая, начинает снимать эти прелестные трусики. — Ты выглядишь на миллион долларов, Пити. Будь моя воля, я бы вообще не выпускал тебя из спальни, — мужчина хлопает ладонью по мягкой половинке, оставляя на ней небольшой красный отпечаток. Тони снимает с себя брюки вместе с бельём и наконец, приникает губами к колечку мышц. Он аккуратно проталкивает язык в отверстие, вылизывая Питера изнутри. Он слышит, как сильно скулит его мальчик, но решает немного задержаться на этой сладкой заднице и полностью подготовить юношу к своему члену. Старк достаёт смазку из тумбочки и переворачивает Питера на спину. Он понимает, что их последний секс был довольно давно, поэтому на растяжку потребуется немного больше времени. — Ну же, моя куколка, раздвинь свои чудесные ножки для меня, — Тони нежно проводит рукой по волосам Питера, пытаясь его немного успокоить. — Папочка, я… — подросток слегка нервничает и сводит колени вместе, не подпуская к себе. — Тише-тише, мой хороший, папочка не станет делать тебе больно, — он мягко целует его в клубничные губки и гладит по бедру. — Расслабься, вот так. Давай, малыш, я буду осторожным. Тони раздвигает ноги Питера и выдавливает небольшое количество смазки на пальцы. Он аккуратно проталкивает один в это сладкое колечко мышц и слышит тихий стон, который издаёт подросток. Через некоторое время Старк вставляет второй палец, разрабатывая такую тугую дырочку. И когда в заднице юноши умело работают уже три мужских пальца, Тони с хлюпаньем вытаскивает их и одной рукой размазывает смазку по своему члену. — Мой хороший послушный мальчик. Сейчас папочка войдёт в тебя. Ты ведь так ждал этого все две недели, да? — Да, папочка, пожалуйста. — Как попросишь, малыш. Давай, впусти меня. Мужчина одним толчком входит в уже расслабленное тело и, не удерживаясь, громко мычит от удовольствия. Нежные стенки плотно обволакивают его член, заставляя забыть обо всём вокруг. Питер под ним гортанно стонет от приятной смеси небольшой боли и райского наслаждения. После продолжительного времени, он ощущает себя полностью наполненным и таким нужным. Миллиардер начинает медленно двигаться, заставляя Питера тихо поскуливать. А потом он кладёт ноги мальчика себе на плечи и совершает первый резкий толчок. — Мнх, ещё, папочка … ещё. Ах—х! И Тони не может отказать своему малышу в такой просьбе. Он с силой, до синяка, сжимает молочное бедро и натягивает Питера на себе, вырывая из его груди ещё один громкий нетерпеливый стон. Старк беспощадно вбивается в гибкое тело, заведя руки Паркера над головой, и покрывает всю его грудь, шею и плечи красновато-лиловыми метками и сочащимися кровью укусами. — Гх, я-я скоро кончу, пожалуйста, папочка… Можно мне кончить? — просит Питер, и смотрит своими оленьими глазами прямо на Тони, который так жёстко и правильно его трахает. — Да, солнышко, кончай, — отвечает Старк, чувствуя, что он и сам близок к финалу. Питер почти кричит, срывая голос и кончает, даже к не прикоснувшись, а следом за ним и Тони, полностью наполняя свою детку спермой. Пару минут они оба почти не двигаются, пытаясь привести дыхание в норму. А затем Старк отпускает руки юноши и снимает его ноги со своих плеч, мягко укладывая их на кровать. Он ложится рядом с Питером и втягивает его в нежные и такие приятные объятья, постепенно усыпляя его. И потом, уже глубокой ночью, миллиардер будет вглядываться в это прекрасное личико, всё ещё не веря в то, то это чудо принадлежит только ему.