play with your dolls

Чимин забыл чертов зонт. Именно поэтому он сейчас бежит по улице, шлепая ботинками по становившейся мокрой земле, держа над собой свой темно-зеленый рюкзак. Лямки рюкзака свисают и мешают обзору, мешаясь и покачиваются от быстрого бега. Чимин корит и ругает себя за безответственность и глупость, ведь думал, что быстро закончит со своими учебными делами быстро. В итоге же пришлось долго и упорно работать, засидевшись в библиотеке и с ужасом осознать, что совсем скоро начнется дождь. Пак тогда быстро собрал вещи в рюкзак, практически вбросил их, и побежал до автобусной остановки, молясь, чтобы дождь подождал и не начинался. Но вредный дождь его не послушал и он бежит среди редких домов, думая где бы укрыться от дождя. Одежда намокла от воды и неприятно липнет к телу, заставляя мурашки от холода бегать. Светлые пряди волос намокли и с них капает вода, словно бы после душа. Он вздрагивает и чуть ли не пищит, когда слышит вдалеке раскаты мощного грома и видит яркую вспышку молнии. Та змейкой струится по серому хмурому небу, на несколько секунд озаряя все вокруг. Наконец он замечает в переулке магазинчик, непонятно чем торгующий, и быстро бежит туда, пытаясь не промокнуть. Дверь магазинчика открывается и изнутри раздается звук колоколов, висящих над дверью. Чимин с любопытством заглядывает внутрь, стараясь бесшумно закрыть дверь. Ужасается сразу. С бесчисленных деревянных полок на него смотрит огромное количество кукол. Все разной формы, разной внешности и все до безумия реалистичные. Пак аккуратно ступает и деревянный пол под ним громко скрипит, заставляя его сморищиться. В помещении приглушенный теплый свет, довольно плохо освящая все вокруг и оставляя некоторые вещи в тени. Дождь за окном вовсю барабанит и у Чимина мурашки пошли по коже от контраста теплого помещения и сырой улицы. Ему очень холодно, почти до дрожи, но сейчас это волнует его в последнюю очередь. Больше всего его сейчас волнуют странные куклы, будто бы все смотрящие на него одного. Чимину кажется, что стоит ему переместится из одной части комнаты в другую, как куклы провожают его своим взглядом неживых глаз. Словно следят за ним. Он подходит к одной из полок на которой стоит очень красивая, но пугающая до мурашек кукла. Ее каштановые, выглядящие настоящими, волосы аккуратными кудрями струятся по телу и милый пунцовый розовый берет на голове добавляет ей невинности. Болеро в тон к берету накинуто на тонкие плечи и темно-розовые ленточки свисают впереди, заканчиваясь на конце маленькими пушистыми помпонами. Пышное белое платье будто бы подчеркивают миниатюрность куклы и та робко смотрит на Чимина светло-серыми глазами и яркий румянец на фарфоровых щеках делает ее кожу еще белее. Кукла выглядит очень хрупкой, качественно сделанной и Чимин невольно восхищается создателем. Куклы выглядит до странного реалистичной. Он тянет короткие пальчики к милому лицу куклы, подушечками пальцев ощущает холодный фарфор, холод которого ощущается неприятно на кончике пальца. — Вы что-то ищете? — низкий, грудной голос звучит прямо над ухом. Чимин вздрагивает, словно вор какой-то быстро убирает руку от куклы и оборачивается, ударяясь об чей-то крепкий торс. Растерянно поднимает на незнакомца глаза и проваливается. Проваливается в бездну этих обсидиановых глаз, которые на самое дно утягивают за собой. Белая кожа кожа может в чистоте и бледности с фарфоровыми куклами тут конкурировать. Отросшие черные волосы контрастируют с кожей и Чимин, наверное, никогда так сильно не хотел чьи-то волосы потрогать и сквозь пальцы пропустить. Мягкие наверняка. Эти чувства для него в новинку, непривычные и от этого загадочно-притягательные. Парень перед ним не сильно высокий, едва ли выше самого Пака, но он себя чувствует крохотным, маленьким рядом с ним. — Ох, вы попали под дождь? — с нотками тревоги спрашивает парень и Чимин соврет, если скажет, что его не радует эта забота. — Да вы ведь весь дрожите! — слова отрезвляют разум Чимина и тот спохватился, наконец приходя в чувства. — Это ерунда, — криво улыбается Чимин, совершенно не настораживаясь чужой заботе. — Вы можете заболеть, вам ведь холодно, — парень тут же берет с одного кресла клетчатое кашемировое одеяло и накидывает его на Пака. Очень большое одеяло в красно-зеленую клетку приятно ласкает кожу и он почти тонет в нем, греясь. — В-вам не обязательно это делать, — у Чимина голос ломается и вопреки своим словам, он лишь сильнее укутывается в одеяло. — Я знаю, но будет преступлением не помочь такому милому парню, — лукаво, но по-доброму улыбается, обнажая десна. Чимин безбожно краснеет на слове «милый» и прячет глаза, пытаясь не смотреть на него. Незнакомец куда-то отходит, уходит из поля зрения. Чимину, наверное, страшно должно быть. Ведь незнакомый парень решает помочь ему в настолько жутком месте, но у него сил нет отказать ему. Мурашки по коже снова проходят, когда он понимает, что у него все еще не проходит чувство того, что за ним наблюдают тысячи пар неживых глаз. — Как вас зовут? Впервые здесь? — первым начинает разговор незнакомец, возвращаясь с двумя кружками чая в руках. — Пак Чимин, — отвечает он и с благодарностью принимает большую серую кружку. — Мин Юнги, — повторяет за ним парень и теперь Чимин знает, что его зовут Юнги. Он в мыслях смакует на языке это имя, пробует его. Брюнет куда-то тащит тяжелые кресла и ставит их рядом с запотевшими окнами. Дождь не прекращается, даже сильнее льет и Пак понимает, что здесь он надолго. Капли стремительно разбиваются об стекло, стекая по нему. Пак немного засматривается, наблюдая за ними и смотря на «гонку» капель. Раскаты грома звучат приглушенно в помещении и атмосфера становится еще уютнее, несмотря на пугающие куклы. — Извините за беспокойство… — неуверенно произносит Чимин, когда Мин приглашает его сесть на кресла. — Мне очень жаль, что я доставляют вам неудобства, — кусает нижнюю губу от нервов. — Ну-ну, какое беспокойство, — добродушно улыбается Мин. — Я ведь сам вас у себя оставил, сам пригласил и вам нечего стесняться, — пока говорит, усаживает Чимина на бархатное винтажное кресло. Его рюкзак остался забытым где-то на пыльных полках магазина. Мокрая футболка неприятно липнет к телу, черный вязаный кардиган висит на батареях отсыхать. Юнги садится напротив, держа в черную кружку и отпивает из нее ароматный черный чай. Чимин тоже пробует, обвивает руками чашку, греется и пьет маленькими глотками, чтобы не обжечься. С малиной. — Думаю, лучше сразу перейти на «ты»? — предлагает Мин и Чимин отвечает легким кивком головы, соглашаясь. — Ты продавец… здесь? — неуверенно спрашивает Чимин. — Тебе не по себе здесь, да? — с понимающей улыбкой спрашивает Мин и получает в ответ виноватую улыбку и легкий кивок. — На самом деле здесь не так страшно, даже уютно, стоит лишь привыкнуть. — Ты сам их делаешь? Они выглядят ужасающе реалистичными. — Да, это мой магазин и все куклы здесь сделал я. Иногда, я даже шутя называю их своими детьми, — слегка хихикает Юнги и Чимин почти потрогать может бархат красивого голоса. — Ты так талантлив! — восклицает Чимин, искренне восхищаясь талантом парня. — Это невероятно. Ты сам научился? — Моя мама тоже любит делать куклы и я часто наблюдал за ней в детстве. Методом проб и ошибок я научился. Это было нелегко, но это того стоило. — Я… могу спросить что-то? Это не покажется тебе грубым? — смущенно проговаривает, почти бурчит себе под нос Чимин. — Нет, что ты хочешь спросить? — Они тебя не пугают? — наконец задает мучающий его вопрос Чимин. — Они будто живые. Ты никогда их не боялся? — Это то, что спрашивают у меня многие, — с ухмылкой говорит Юнги, отхлебывая немного сладкого чая. — Нет, как же меня могут пугать собственные дети? Они не живые и ничего не смогут мне сделать. — Ты не веришь в призраков? Говорят, духи и демоны любят вселяться в игрушки, похожие на людей. — Нет и это глупо, что ты веришь в них. Бояться нужно вовсе не духов. Люди гораздо страшнее. От тона юнгиевого голоса Чимин съеживается и сглатывает вязкую слюну. — Все равно не могу убедить себя в том, что призраков не существует. Даже вон та кукла кажется мне живой, — он пальцем указывает на куклу с волосами цвета молочного шоколада и очаровательным напудренным личиком. На ее хрупком лице отображаются капельки воды, стекающие на окне. — Эта моя любимая, — с гордостью в голосе произносит Юнги, странно улыбаясь. — Хочешь посмотреть на нее поближе? Чимин кивает и Юнги встает, направляясь к кукле. Аккуратно берет ее длинными пальцами и несет его к креслам. Кукла сидит на деревянной игрушечной лошадке, свесив ножки в чулках. Резная лошадь с крохотными ручками по бокам медленно покачивается. Ее черные, космические глаза странно напоминают юнгиевы. Бежевый с черными деталями пышный наряд в стиле Лолита украшен рюшами и кружевами. Закрытый воротник со шнуровкой на груди украшен лентами, бантиками и обшит сверкающими нитками. На краях платья черный узоры нот. Крохотные черные туфельки с невысокими каблуками поражают детализацией. Щеки цвета пепельной розы и пухлые губки так и сверкают глянцевым блеском. Чимин тихо выдохнул от восхищения. — Пугает, но притягивает, так? — произносит Юнги, замечая интерес Пака. — Моя лучшая работа. — Это словами не описать. Ты так талантлив! — уже в который раз произносит Чимин. — Я очень рад, что тебе понравилось. Дождь за окном поутих и сейчас только редкие крохотные капельки падают на мокрый асфальт. Чай давно остыл и одежда высохла. Пак неловко переминается с одной ноги на другую, все не решаясь что-то сказать. Тишина давит. — Что же… я пойду? — неловко улыбается Чимин. — Ох, да, конечно, — спохватился Мин, словно бы придя в себя. — Дождь почти прекратился. Чимин направляется к батареям и надевает мягкий кардиган. Он стал теплым и приятно согревает тело. Чимин укутывается в него сильнее как в кокон. Берет с деревянной полки рюкзак цвета темного нефрита и чужой взгляд сейчас, кажется, прожжет ему лопатки. Он поворачивается к Юнги. Тот внимательно наблюдал за его действиями, немного смущая Пака. Словно за жертвой наблюдал. — Спасибо за твою доброту, — улыбается Чимин, почесывая светлый затылок. — Не знаю, что бы я делал без тебя. Спасибо еще раз, — поклоняется и слегка трясет головой в сторону, стряхивая челку, лезущую в глаза. — Не нужно благодарить, — вежливо отвечает Юнги. — Для меня твоя компания была удовольствием. Блондин поворачивается к двери, шагая по скрипучему паркету. Держит ручку двери, почти собираясь ее открыть, но оборачивается, когда его окликают. — Если хочешь, можешь прийти еще раз. Я буду рад снова увидеть тебя. — Спасибо, я обязательно приду еще раз, — искренне заверяет его Чимин. — У тебя так интересно. — Буду ждать. Наконец Чимин открывает дверь и колокола над ней мелодично звенят, покачиваясь. Юнги стирает с лица добродушную улыбку и подходит к мокрому окну. Берет в руки кружку с давно остывшим чаем и делает пару глотков. Наблюдает, прищурив глаза, за чиминовой удаляющейся фигурой в черном кардигане. Рюкзак, чуть ли не больше его самого, смешно болтается одном на плече. Юнги отходит от окна, когда Чимина больше не видно и идет к полкам. Берет в руки ту самую куклу, которую с гордостью ему показывал и проводит холодным пальцем по шелковым волосам. Задумчиво глядит в ее глаза. — Мам, я действительно сделал ее похожим на тебя. Ты счастлива? — непонятно кому говорит и у кого спрашивает. — Он бы хорошо подошел к моей коллекции, — тихий шепот в пустой комнате отбивают стены.

***

Чимин приходит через три дня. Аккуратно открывает дверь и колокольчики над дверью оповещают о его приходе, заставляя Юнги обратить на него внимание. Все еще лучезарно улыбаясь, сминая неловко в маленьких ладошках какую-то коробку в крафтовой бумаге. Он протягивает ее Юнги, смущенно склонив голову. Он берет ее в руки и аккуратно раскрывает бумагу. Внутри коробки лежат черничные кексы в очаровательных черных формочках. Мин немного округляет глаза, смотря на Чимина. — Это… мне? — спрашивает он. — Конечно, — бурчит Чимин. — Я хотел отблагодарить тебя за твою доброту. — Спасибо большое, — улыбается Юнги и ставит коробку на деревянный стол. — Не хочешь выпить чай? — предлагает Мин и Чимин с энергичным кивком соглашается, радуясь возможности подольше побыть с мужчиной. Юнги уходит куда-то и Чимин остается снова один в маленьком помещении. Куклы все еще до чертиков пугают и он чувствует, как по коже пробежал мороз. Ему вдруг стало сильно не хватать воздуха и он дышит часто, прерывисто, пытаясь вдохнуть такой нужный сейчас кислород. Юнги возвращается с теми же двумя кружками в руках и немного хмурит брови, молча спрашивая у Чимина о его самочувствии. Пак улыбается фальшиво, натянуто и говорит: — Все же, они меня пугают. Юнги понимающе кивает, подходя к окну и открывает его. В комнату врывается прохладный весенний воздух, принося с собой запах свежих трав и нежных цветов. Узорчатые занавески звездно-белого цвета колышутся и ветер играет с ними, поднимая их вверх. Они струятся по всей длине. Чимину даже легче стало дышать. — Ты в порядке? — спрашивает Юнги, внимательно смотря на Чимина. У того снова мурашки по коже от юнгиевого взгляда ветра. — Д-да, — дрогнул голос Чимина, но тому действительно стало легче. — Извини. — Не извиняйся, все в порядке, — снисходительно улыбается Мин. — Выпей горячий чай. Тогда точно будешь в порядке. Чимин берет в руки горячую кружку и согревает холодные пальцы. Садится на кресло и отпивает немного чая, обжигая слегка язык. — Пей аккуратно, — говорит Юнги и тоже отпивает их своей кружки. Чиминовы щеки уколол румянец и глупая улыбка просится на губы, когда он понимает, что Юнги о нем заботится, переживает. — Я доставляю тебе столько неудобств. Думаю, мне вообще не стоит приходить… — тихо произносит Пак. — Нет-нет, — тут же переубеждает его Юнги. Даже как-то слишком активно. — Я с радостью приму тебя еще раз и еще столько, сколько ты захочешь. Ты вовсе не обуза для меня, — угадывает мысли Чимина. Чимин спрятал свои краснеющие щеки, отпивая травяной чай. Послевкусие оседает на языке приятной пленкой. Юнги потянулся рукой к черничному кексу, благодарно улыбнувшись Чимину. Он откусил немного и промычал от удовольствия. Чимин снова краснеет. — Это очень вкусно, — произносит он с улыбкой, активно жуя выпечку. — Ты готовишь потрясающе. — Ты мне льстишь, — произносит Чимин, смущенно теребя подол своей футболки. Юнги внезапно затих, погрузившись глубоко в свои мысли, наблюдая за покачивающимися деревьями на улице. Чимин не хочет отвлекать его от мыслей, ведь тот выглядел даже слишком серьезно. Вместо этого он принялся рассматривать Мина. Лисьи глаза будто бы заволокло туманом серым, густым. Тонкие губы поджаты и Юнги время от времени кусает их, облизывая розовым языком. Через нездорово бледную, почти прозрачную, кожу на руках просвечиваются синие витиеватые вены. Черные волосы в легком беспорядке спадают на его открытый лоб. Юнги замечает его взгляд и поворачивает голову в пакову сторону, встречаясь взглядами. Чимин, право, даже если бы захотел, не смог бы отвести глаза от фантомных напротив. Мин смотрит внимательно, в самые потайные уголки заглядывает. Чимину не по себе становится. Юнги смотрит как-то… хищно. Плотоядно даже. Словно вот-вот он превратится в животное, ведомое только инстинктами, и его тело разорвет на мелкие кусочки. Мимолетно смотрит на куклы на полке сзади Чимина и снова на него. Все еще о чем-то думает, смотря на Пака. Настолько глубоко в своих мыслях, что не замечает, как слишком сильно сжимает в руке недоеденный кекс. Кекс ломается на кусочки, ягоды пачкают руку Мина и крошки падают ему под ноги. Навязчивая забота Юнги только сейчас отчего-то стала его напрягать. Чимину плохо. Даже открытое окно не помогает. — Чимин, ты… — Думаю, мне уже пора, — нервно проговаривает Чимин, тут же вставая с нагретого кресла. — Спасибо большое, что принял меня. Меня, наверное, уже заждался мой друг. Мы договаривалась с ним встретиться, а я уже опаздываю, ха-ха… — смеется Пак неискренне, фальшиво. — Ох, уже? — отвечает Юнги. — Может, останешься еще ненадолго? — уговаривает его. — Нет, я и так доставил тебе хлопот. — Я настаиваю. — Мне правда пора. — Я хотел показать тебе как я делаю их, — проводит рукой по воздуху, указывая большой ладонью на кукол. — Это довольно интересно, не хочешь взглянуть? — Думаю, что как-нибудь в другой раз. Сейчас я правда опаздываю. — Я настаиваю. Странные стальные нотки проявляются в миновом хриплом голосе. Чимин замирает, смотря на него и почему-то начинает немного переживать. Поведение парня слегка пугает, но Чимин в голове пытается придумать оправдание его странному поведению. Возможно, что здесь, в глуши, Юнги не хватает общения и он хватается за каждого человека. А возможно, Ничего, наверное, не произойдет, если Чимин согласится. — Хорошо, — произносит Чимин. — Мне, даже, интересно. Это наверняка причина твоих темных кругов, — пытается шутить Пак. Юнги улыбается натянуто, смеется скрепуче и идет в сторону лестницы в углу помещения. Чимин следует за ним. Юнги спускается по скрипучей лестнице, держась бледными руками за перила. — Осторожнее тут. Чимин следует его примеру и тоже держится за перила, неуверенно спускаясь по деревянной лестнице. На кончике чиминовых пальцев осталась пыль. Он потер пальцы, убирая ее с рук. Мин достал из кармана своих штанов узорчатый ключ и вставил его в дверь. Послышался щелчок замка и он надавил на ручку двери. Чимин вошел и открыл рот в изумлении. Небольшое помещение было хорошо освещено. На деревянном столе стояла белая швейная машинка и рулоны тканей рядом. Деревянные шкафы сплошь были забиты частями тел фарфоровых кукол и кое-где валялись разные рулоны тканей. Чимин широко раскрыл глаза и повернулся вокруг себя, рассматривая все. — Господи… Юнги стоял в проеме двери и наблюдал за ним, по-лисьи прищурив глаза. Пак подошел к полкам и касаниями-бабочками притронулся короткими пальцами к холодному фарфору. Его пугало то, что разные части тела кукол лежали в разных частях комнаты, но и завораживало. Ему казалось, что Юнги показывает ему что-то сокровенное, родное. Он ходил от одной части комнаты к другой, рассматривая весь этот творческий беспорядок, созданный руками Мина. Он будто заглядывал в самые недра души Юнги, изучал каждый уголок в тени. Здесь особая атмосфера. — Здесь так классно! — воскликнул Чимин. — Никогда раньше такого не видел, — ответа нет, но он продолжает говорить. — Что тебе больше всего нравится в процессе? — Крики, — со странной улыбкой тихо пробормотал Юнги. — Прости? Я не расслышал тебя, извини. — Люблю раскрашивать им лица и шить им наряды. Это успокаивает. Чимин задумчиво кивнул с тихим «угу» и рассматривает шелковую ткань полуночно-синего цвета. Она приятно струится по коже и остужает ее своей прохладой, гладит. Чимину кажется, будто он саму ночь держит в руках. Ночь Чимину к лицу. — Любишь темно-синий? — проговаривает Юнги, наблюдая за ним. — Да, красивый цвет. И ткань… такая гладкая. Мягкая. — На то это и шелк, — ухмыльнулся Мин. — Юнги, а что это? — указывает Чимин на засохшие капельки чего-то красного. Поворачивается к Юнги, но того не видно. Чимин слегка хмурит брови и оглядывается. — Юнги? Чимин погружается в темноту, напоследок почувствовав острую боль в затылке. Безжизненно падает вперед, закрыв глаза. Грохот упавшего тела отскакивает от толстых стен. — Наконец-то.

***

Боль. Она везде. Чимин с трудом открывает веки, словно бы свинцом налившиеся, и морщится. Он еле голову поворачивает. Во рту — Сахара и он очень, почти смертельно, хочет пить, но все это уходит на задний план, когда он пытается понять, где он. Крепкие, грубые и тугие веревки натирают ему тонкие руки, оставляя покраснения. На ногах те же веревки, намертво обвивающие его лодыжки. Веревки раздражают нежную кожу, проходясь по ней снова и снова. Ее края пушатся, опадая на грязную землю. Чимин оглядывается, понимая, что он все еще в той мастерской, окруженный фарфоровыми телами, холодными и равнодушными. Дыхание учащается и он сильно кусает губы пухлые, молясь, чтобы все это было страшным сном; молясь, чтобы он сейчас проснулся, весь вспотевший и напуганный, но в безопасности. Не срабатывает. — Проснулся? — обманчиво-ласково произносит Юнги, входя в комнату. — Ч-что это все значит? — заикается Чимин. — Не бойся, — улыбается Мин. Эта улыбка будет Чимину в кошмарах снится. — Развяжи меня! — срывается на крик Чимин. — Ты… — он резко замолкает, заходясь лихорадочным кашлем. Горло неприятно першит почти до боли. Юнги ухмыляется и подносит к его губам прозрачный стакан с водой, сам поит его. Чимин жадно глотает воду и пару капелек скатываются с его подбородка и шее, прячась в одежде. Капли воды на смуглой коже блеснули в свете комнаты. — Что все это значит? — с дрожью в голосе спрашивает Чимин. — Отпусти меня! Вместо ответа Юнги улыбается и смотрит кровожадно, скалится зверем. Юнги — хищник, а Чимин — его жертва. Он словно готовится к атаке, как затаившийся в высокой траве лев, вот-вот готовый напасть на антилопу. Чимин от этого взгляда ежится и пугливо забивает куда-то в угол комнаты. Его сердце бешено бьется в хрупкой груди, словно птица, запертая в клетке. Юнги встает медленно и проводит пятерней по антрацитовым волосам. Уходит куда-то вглубь комнаты и возвращается с ножом в руке, холодно поблескивающим. Чимин кричит. Кричит так, что собственные уши закладывает и извивается. Веревки до болезненной красноты натирают кожу. — Юнги! Развяжи меня! Что это значит?! Юнги не отвечает, подходя ближе к сжавшемуся комку. Ставит нож на пол и проводит бледными костяшками пальцев по чиминовой щеке. Смотрит так, что внутренности полосует нещадно. — Ты так красив… — вкрадчиво шепчет Юнги, внимательно наблюдая за эмоциями на лице парня, стремительно меняющимися. Удивление, непонимание, злость. — Ты ебаный псих, — сквозь зубы процедил Чимин, нахмурив брови. — Я знаю. Он тянет синеватую, блеклую руку к чиминовым волосам и сильно сжимает их у корня. Почти клочьями отрывает тонкие светлые пряди. Чимин шипит от боли и на его глазах слезы накапливаются, норовят сорваться в пушистых ресниц. Резко отпускает их и опускает руки к тонкой шее. Сжимает ее и чувствует, как чужой кадык дергается под его ладонью. На лице Чимина страх вперемешку со злостью отразились и Юнги тянется к его губам. Грубо целует. Нещадно кусает нежную кожицу, клацает зубами и насильно раскрывает губы, врываясь в рот горячим языком. Кусает слишком сильно, заставляя Пака болезненно вскрикнуть. Грузная капля крови потекла под подбородку. Юнги ухмыльнулся и пальцем стер с его подбородка багровую кровь, оставляя красноватые разводы. Губы опухли и саднят, болят, но Юнги не насыщается. Слишком долго он ждал момента, когда сможет ощутить мягкость этих губ и, дорвавшись, не может прекратить. Чувствует соленые слезы на чужих губах и ухмыляется в поцелуй. Чимина не стало. Прямо вот тут, в этой самой грязной мастерской, сплошь забитой фарфоровыми телами и пропахший огнем от камина. Осталась только оболочка. Он уже не брыкается, не пытается оттолкнуть Мина. Просто перестает двигаться, омывая здесь все своими слезами. — Отпусти меня, прошу тебя… — в отчаянии шепчет Чимин. — Глупый Чимин-и, — произносит Юнги, потрепав его мягкие волосы. — Никогда. Юнги резко кладет руку на чиминову, сжимая ее. Чувствует, как под рукой бьются жилки и как Чимин шумно сглатывает. Припадает к его искусанным губам, словно бы это — его спасение. Он целует грубо, по-хозяйски врываясь в его рот и глотает его слезы. Чимин не выдерживает, всхлипывает. На его смуглой шее остаются багровые следы рук, наливающиеся синевой. Сильный, доводящий до безумия страх давно затопил его в себе с головой. Он трясется, как осиновый лист и впервые в жизни молится. Еще чуть-чуть — Юнги ему шею сломает. Мин крадет его воздух, к которому сам же доступ перекрыл. Чимин резко и сильно прикусил его нижнюю губу, заставляя Юнги отстраниться. — Больной ублюдок, — плюется словами Чимин. Юнги кровожадно улыбнулся и взял в руки нож, заставив все внутри Чимина замереть от страха. Мин резко вставляет его прямо Чимину в живот. Резкая, острая боль затопила его. Сожрала. Кожа под ножом расходится и омывает все кровью. Чимин кричит извиваясь и от этого больнее. Ему кажется, что он прямо сейчас от этой боли умрет. Его одежду и веревки пропитывает кровь и стекает с нее рубиновыми каплями. Юнги хрипло смеется, зверь, над его страданиями и криками, упивается ими, как заядлый наркоман. Он оставляет нож в его животе и собирает пальцами кровь. Пробует ее на вкус, смотря прямо Чимину в глаза и ухмыляется. Чимину умереть легче, ему эту боль терпеть невыносимо. Нечеловеческий крик заполняет комнату. — Прекрати! Пожалуйста, прекрати! — Заткнись. Юнги резко выдергивает из его живота нож, с которого стекают капли крови и вставляет его еще раз. Еще, еще, еще. Мерзкие хлюпающие звуки ласкают юнгиев слух. Он кожу Чимина в лоскутки полосует. На его лице капли крови поблескивают. Чимин кричать перестал. Чимин дышать перестал. В стеклянных, неживых глаза застряли отчаяние и страх. Навсегда там поселились. Юнги проводит кровавыми руками по его лица, волосам. В них редкие капли крови затерялись. Резкий металлический запах раздражает рецепторы и Юнги вдыхает этот запах поглубже, легкие им наполняет, прикрыв в наслаждении глаза. Так пахнет смерть. Юнги стал его личным палачом.

***

В помещение врывается холод улицы. Противная слякоть и глубокие лужи не дают и шагу ступить. Дверь магазинчика тихо открывается и колокольчики над дверью звенят. Юнги поворачивает в сторону дверей усталый, измученный взгляд. В комнату заходит высокий парень с забавной зеленой челкой, заинтересованно оглядываясь. Рваные джинсы не по погоде и черный оверсайз свитер с принтом «htmslf» делают из него кого-то нелюдимого. Незнакомцу явно некомфортно и Юнги, усмехаясь, буквально в воздухе чувствует его страх. — Здравствуйте. Незнакомец от неожиданности вздрагивает и переводит испуганные глаза на Юнги. Он дружелюбно улыбается, немного успокаивая парня. — Что-то искали? — Я… эм-м, да. Юнги поднимает одну бровь, как бы говоря, чтобы тот закончил. — У моей сестры день рождения и… мне нужно что-то купить. Юнги понимающе кивает. Направляется в сторону полок, приглашая за собой парня. Показывает ему разные куклы, в разных платьях и костюмах, рассказывая про каждую. Парень внимательно слушает Мина, что-то для себя подмечая и кивает. Смотрит внимательно на куклы, игнорируя мороз по коже и даже некоторые трогает, удивляясь хорошему качеству. На одной из далеких полок замечают одну, которая больше всего привлекает его взгляд. Темно-синий шелковый костюм и белоснежная крохотная рубашка слегка большеваты на кукле. Милая кепочка в тон к костюму сидит на его светлых, почти золотистых, волосах идеально и контрастирует. Она так… напоминает ему что-то. А точнее кого-то. Глаза парня моментально наполняются слезами, еле держащихся на густых ресницах. Он руками прикрывает лицо и кусает до боли губы, чтобы позорно не разреветься. — Что-то случилось? Вы в порядке? — обеспокоенно спрашивает Юнги, наблюдая за парнем. — Нет-нет, все хорошо, — врет парень и поломанно улыбается. Он словно эту улыбку собрал криво-косо, раня пальцы об острые осколки и натянул на себя, чтобы люди отстали. — Эта кукла так напоминает мне кого-то. — Этот кто-то… с ним все хорошо? — спрашивает Юнги. — Он пропал, — парень поднимает на него глаза, полные слез. — Исчез, — он срывается на плач и прикрывает рот рукой, тихо плача и скуля от боли. Воспоминания еще слишком свежи и незажившие раны снова открываются, кровоточат. Юнги, кажется, знает о ком он говорит. — Соболезную вашей утрате, — говорит Мин. — С-спасибо вам, — успокаивается, но с дрожью говорит незнакомец и стряхивает с лица отросшую челку. — Думаю, я выберу что-то другое. Сестра не сильно любит куклы. Извините. — Да, конечно, — отвечает Юнги. — Все хорошо. Парень кивает на прощание и разворачивается, шагая к двери. — Стойте! Как вас зовут? — спрашивает Юнги, прямо на пороге останавливая парня. — Тэхен. — Тэхен, не хотите выпить чай? Вы можете мне выговориться. Я отличный слушатель, — заверяет он. Тэхен будто бы о чем-то задумывается, кусая бледные губы. Наконец кивает и слабо улыбается. Его нос покраснел от слез и щеки блестят. — Я приду к вам завтра.