Я боюсь не сдержаться

POV Юля Меня разбудил звонок среди ночи. Настырный такой звонок, я его два раза отключала, но на третий раз пришлось взять. — Юляяяяя, — в телефонной трубке раздался Викин голос, — а я потерялааась. Сначала я подумала, что Вика перепутала номера, звонила, например, Тае, но попала ко мне. Но она же прокричала «Юляяяя», значит знала куда звонила. — Алехина? Ты? Ты шо? Совсем? — моя речь была несвязной, потому что было уже 3 часа ночи и я планировала к этому времени видеть десятый сон с Питер Пеном. Он бы меня обнимал… ну в общем ладно, дальше знать не обязательно. (если что, то я шучу, никакой Питер Пен мне не снился). — Да, совсем. Юля, я совсеееем, — голос Вики был какой-то странный. — Вик, ты шо? Пьяная чи да? — я конечно была в шоке от такого ночного звоночка. — А что? Нельзя? Выпила для храбрости! — Алехина, — я прошептала в динамик максимально громко, чтобы никого не разбудить из девчонок. — Яка храбрость? Три часа ночи! — Юююль, я тут 14-ю серию посмотрела… Я что, правда такой тварью была? Я слышала от фанов, что Алехина даже немного всплакнула в эфире после четырнадцатой серии, говорила, что была полной эгоисткой в Шри-Ланке, но я думала, что это просто игра на камеру. — Вик, я вообще то спать хочу, а не слушать все это… — я вздохнула, — Нет, Алехина, ты не была тварью, ты боролась за свое место. Так спокойнее? — Юль, блять, я должна была отдать тебе те гребаные дощечки… — Вика проныла в трубку, — Может сейчас было бы все не так хреново. — Вик, ты чого щас добиваешься? — Я? Ммммм… — мне казалось Вика замурлыкала, — Юль, давай увидимся. — Вика захихикала пьяным голосом, — Я тебя обнимаааать буду, хочу к волосам твоим прикоснуться, запах твой хочу чувствовать… — Алехина! — я больше не могла это слушать, — Ты очень пьяна! Ты завтра жалеть будешь, шо все это мне говоришь! — Юль, а Юль, — она казалось меня не слышала, — Ты шо, правда по мальчикам? Ну Алехина, блять, это ж надо было так напиться, чтоб такую ересь нести. — Вик, я тебе говорила. Прекращай давай. — мне стало ее даже немного жаль. — Да? И что? Совсем ничего не хотелось, когда я тебя… — Алехина, нет! Прекращай давай! — Целоваааала? — Вика решила продолжить, — Не помнишь что ли? А, да, ты ж пьяная была, как я прям сейчас. — она снова глупо захихикала. — Вика, с кем я только не целовалась! Завязывай, сейчас в тебе алкоголь говорит. — Какая ж ты сучка, Чигринец. — Вика замолчала. — А Мазур как? Нравится тебе, да, эта наркоманка гребаная? Отлизывает хорошо? А знаешь как я хорошо могу… — Алехина, — меня уже стал доставать этот пьяный бред, — Ни ты, ни Мазур меня не интересуете… в таком плане! В чем твоя проблема а? — Проблема, Чигринец, проблема это ты! Ты меня так бесила все время, я б тебе все твои волосы повырывала б, — Вику понесло, — Чего ты в голове мой застряла? Сваливай давай! — у Вики начиналась истерика, — Мазур, блять! Мазур выбрала! Ты ей нахер не сдалась! Сваливай! — Вика, успокойся пожалуйста, — я делала тщетные попытки. — Что у нас не так пошло? Это из-за Шри-Ланки, Юль, да? — истерика продолжалась. — Вика, — я уже чуть ли не провыла в трубку, — Ну какая Шри-Ланка! Я не держу на тебя злобы, я вообще уже никак к тебе не отношусь! Ни плохо, ни хорошо! Что было то было! Давай прекращать, а? — Никак? Никак, Чигринец? А если я сейчас с балкона сброшусь? Как относится будешь? — мне показалось, что я услышала стук девери. — А? Отвечай! — Алехина уже кричала. — Вика, Вика! — я понимала, что она так пыталась привлечь к себе внимание, как она раньше делала с мамой и резала вены, так и теперь она делала со мной, собираясь спрыгнуть, — Этаж то какой, Алехина? — Шестой… — мне показалось Вика удивилась моему вопросу, — А что? Прыгать? — Алехина, ну какое прыгать! — я уже не выдерживала, — Давай завтра на трезвую поговорим? Я тебе обещаю, что мы поговорим. Слышишь? Позвонишь мне и мы все обсудим. Если хочешь встретимся. Ты только прекращай это, не хочу я шоб ты прыгала. — Завтра встретимся, да? — на пьяную голову Вика уловила только, то, что хотела слышать. — Отвечаешь, Чигринец? — Отвечаю, Вик, отвечаю. Сказала б, шо мамой клянусь, но ее мне не жалко, так что шо просто обещаю. Не будешь прыгать? — Не буду, не буду… Мы встретимся? — Встретимся, Вик, встретимся. — я почему-то была уверена, что завтра она не вспомнит наш разговор. — Договорииились, Чигринец. — Вика снова начала пьяно мурлыкать. — Целую тебя, ну ты знаешь… — Да, Вик, знаю. — надо было это прекращать уже. — Домой доедешь? — Да я и так дома. А что, переживаешь, да? — Переживаю, что я не высплюсь, блять, Алехина! Все, давай, завтра звони. Я скинула, не дождавшись от нее ответа. Все это могло продолжаться до того момента пока Вика б не протрезвела, а значит очень долго. Совсем было не похоже на нее. Она всегда была эмоциональной, но никогда не говорила таких вещей как сейчас. Могло сложиться впечатление, что она чуть ли не влюблена в меня. Ну это же очевидно бред? Просто пьяный бред, быть такого не может. Не может. *** Было ожидаемо, что Вика не позвонила мне ни завтра, ни после завтра. Значит это определенно было пьяным бредом, но ее слова не выходили у меня из головы, что-то в них было не то, что-то цепляло и говорило, что правда все же была. Прошел уже почти месяц после того как я была в Киеве. Женя вернулась домой (то есть к Оле), Даша была занята новым проектом, а Чигринец была в Полтаве. Наверное, я просто ждала окончания проекта, чтобы выдохнуть, отпустить и войти в новую жизнь, а пока я вела прямые эфиры, смотрела кино и слонялась по городу. Иногда Женька общалась со мной, даже выходила в прямые эфиры, но все наше общение было каким-то неуклюжим. Складывалось впечатление, что я стараюсь к ней «подкатить», подлизаться, но я просто хотела показать ей, что я ее не предам, что она зря мне не доверяет. Если честно, то получалось не очень. В одном из эфиров мне задут вопрос «Дружу ли я с Женей?». Я отвечу, что да (смысл усложнять), но добавлю, что нам надо серьезно поговорить. Она может меня недолюбливать за то, как я вела себя по отношению к ней на проекте, но сейчас она просто не имеет право мне не доверять. После того как я полностью стала на ее сторону, после того как защищала перед всеми. Да и что такое проект? Только конкуренция, а жизнь она здесь и показывает, кто действительно на твоей стороне, а кто так… мимо проходил. Надо было ехать в Киев и разобраться во всем, что крутилось в моей голове (уже даже люди в эфирах стали понимать, что с Чигринец что-то не так). И вот я стою на вокзале в ожидании автобуса, который на пару дней увезет меня в Киев, а потом, возможно он же, вернет меня в Полтаву на финальную серию. О том, что я еду я написала только Жене, хотелось написать еще и Вике, чтобы все-таки с ней встретиться, но что-то меня остановило. Мне было страшно услышать от нее подтверждение своих догадок. Неведение мне казалось лучшим вариантом. *** Моя нога под столом нервно дергалась, хорошо, что Женя, сидящая напротив меня, этого не видела. Мы сидели на веранде в центре города. Неловкое молчание прервал мальчик, который принес нам кальян. — Да, спасибо. — я сделала затяжку, — Кальян супер. Ты молодец. — кальянщик улыбнулся и ушел, взглянув на Женю, думая, что она тоже что-то скажет, но она не отрывалась от телефона. — Жень, — она не подняла даже взгляд, — Может посмотришь на меня? — А? — она рассеяно взглянула на меня, — Да, извини. Я тут кое о чем договариваюсь. — она отложила телефон. — Все, я с тобою. — Так то лучше, Мазур, — я чуть улыбнулась, — Как ты перед финалом? Ждешь? — надо было как-то начать разговор. — Тю, — Женя усмехнулась, — Волнуюсь только за то, как мой танец будет смотреться, я ж бедного мальчика чуть не раздавила, — я передала ей кальян и она сделала затяжку. — Да ты красоткой была, як я прям, — я манерно пригладила волосы и подмигнула Жене. — Ага, леди. — она замолчала и пристально посмотрела на меня. — Юль, ты ж меня не за этим позвала? — А шо? Вообще-то финал скоро и я волнуюсь. Там, на секундочку, мое признание Питер Пену. — я постаралась отшутиться от ее вопроса. — Юля, у меня сейчас нет настроения играть в твои детские игры. Сказочки про Питер Пена оставь фанатам. — она замолчала, ожидая от меня ответа. Я умею быть серьезной, и если ты этого хочешь Женя, то так и будет. Ты только держись. — Да, не просто так попросила встретиться. Может догадаешься в чем причина? — я взглянула на Женю чуть прищурив взгляд. — По ходу пришла загадками говорить. Я жду. — видимо с настроением у Жени сегодня не задалось. — Почему ты меня игнорируешь? — я сложила руки на груди, а нога под столом все также нервно дергалась, не унимаясь. — Игнорю? Общаюсь в меру своего желания. Значит просто не хочу. — уголки губ Жени чуть приподнялись в усмешке. — А в чем причина? — я начала вытягивать из Мазур то, что хотела услышать. — Ты была такой открытой, когда мы в последний раз виделись. И я перед тобой… Потом ты уехала, я тебя поддерживала и сейчас поддерживаю. Шо случилось? — Ты поддерживаешь, я тебе за это благодарна. — еще одна озлобленная улыбочка от Жени, — Но общаться то с чего я должна с тобой? У меня словно все встало в горле. Воздух замер в легких и казалось даже сердце замерло. Неужели это в ее голове? Почему не должна? Как не должна? — Жень, ты сейчас понимаешь шо ты говоришь? — я посмотрела на нее исподлобья. — Я не понимаю почему ты так ко мне относишься. — Зато я все понимаю, Юль, — она наклонилась ко мне через стол, — Впереди финал и он все расставит на свои места. Это ты сейчас меня поддерживаешь, — глаза Жени мне казались не карими, а черными, сейчас в них был яд, — Но после конца посмотрим на чьей стороне ты останешься. — она откинулась назад. Нога под столом застыла, дыхание мое участилось. Что сейчас произошло? Это точно Женя? После всех тех вечеров, когда я ей открывалась, когда она открывалась мне и плакала на моей груди, она выдает это? — Женя, ты сейчас меня очень задеваешь, — я сжала пальцами до боли край скамейки, на которой сидела, — Мне кажется я не заслужила такого отношения.  — Многие вы не заслужили такого отношения. Ты знаешь таких людей, почему ты думаешь, что ты не они? — взгляд Жени был словно свысока. — Ты сейчас про Катюшу? — мой голос прозвучал уже на повышенных тонах, я стала выходить из себя, — Не сравнивай меня с ней! Я к тебе со всей душой. Я не предам! — Я тоже к тебе с душой, но это не мешает мне не доверять тебе. Ты оставила меня уже однажды… — Женя устало посмотрела на меня. — В момент своей слабости я открылась тебе, но, поверь, кажется, что будь рядом даже Алехина, то я бы и ей открылась. — Иди нахуй, Жень. — я громко стукнула по столу и наклонилась к ней ближе. — Не равняй меня с ними. Забирай свои слова обратно. — Не подумаю, — она наклонилась ко мне и прошептала, — Финал все рассудит. В моей голове громко стучал пульс, а мозг отказывался понимать, что сейчас происходит. — Финал, да? — я не отрывалась от ее глаз. — Не ожидала от тебя такого, Мазур. — Извини, Чигринец, как есть. — она откинулась назад и чуть раскинула руки как бы в сожалении. И больше ничего. Она ничего не сказала, а я ничего не хотела отвечать на это. Вот и поговорили, Мазур. Я резко встала, кинула деньги за кальян на стол, собрала свои вещи и вышла. Мои движения были резкими, словно в каждом моменте я хотела выплеснуть свою злость. Не просто положить деньги, нет, а швырнуть, не взять куртку, а резко дернуть на себя, не открыть дверь, а толкнуть с ноги. Мазур опять стала «ящеркой». Обиженной, не прощающей, жесткой, словно мы опять за что-то конкурировали. Иди нахер, Женя. Я буду на твоей стороне, как и обещала себе (не тебе), но пока ты сама не захочешь, не извинишься за свои мысли — не прощу. Я со всей душой, а в нее плюют снова и снова. Хватит унижений, Чигринец, достали. *** Я крутила телефон в руке, думала писать или нет. Одиночество в этой съемной квартире давило на меня, злоба распирала, а автобус на Полтаву только утром. Нужно было как-то дожить до утра и не свихнуться от мыслей в моей голове. «Вик, я в Киеве». Я все же сделала это, написала. Хватит для нее. Буквально сразу мне пришел ответ «И что?». И что? Алехина точно забыла свой пьяный бред, а я тут унижаюсь снова. Отвратительная поездка вышла, все стало только хуже. «Ничего. Думала, что ты хочешь встретиться.» Я видела, что она прочитала сообщение, но все не отвечала. Прошло, наверное, пол часа и телефон, который я уже откинула в сторону, завибрировал. «Давай, я к тебе приеду». Что ж, коротко, но понятно. Я написала ей адрес. *** — Я не знала, что ты в Киев приедешь. — Вика стянула с себя куртку и кинула на стул. — Я не отчитываюсь перед тобой. — резко, но сейчас я была не способна на что-то другое, до сих пор злость словно кипела во мне и сводила руки. — Фу, что так грубо Чигринец. — Вика даже чуть улыбнулась. — Я все равно рада тебя видеть. — А я нет. Курить будешь? — я решила не обмениваться любезностями. — А есть что? — она словно пропустила мои слова. Я кивнула в сторону кальяна на кухне, который заказала на дом. — Оооо, круто. Подготовилась, Чигринец, хвалю. Вика села (почти прыгнула) на диван, взяла трубку кальяна и постучала рукой по месту рядом с собой. — Садись, Юль. Не стесняйся. Мне было странно видеть Алехину такой. Она была спокойной, какой-то слишком позитивной и совсем не реагировала на мой негатив. Мне это не нравилось, не для этого я ее позвала. Я села рядом, но чуть дальше, чем показала Вика, где-то в метре от нее. Могу признаться честно, что я уже жалела, что она здесь. — Ну что, Юль? С Мазур поругалась? — я старалась сильно не удивляться, но мои глаза меня выдали. — Вижу, по твой реакции, что да. — С чего ты взяла? — я не собиралась сейчас обсуждать это с Алехиной. — А чего ты б еще меня позвала, — Вика сделала затяжку и выпустила дым. — Но если не хочешь — не говори. Это ваши дела. Я была удивлена такой реакции. Она больше не взрывалась при упоминании Жени. Это очень отличалось от того, что я запомнила с нашей последней встречи. — Если ты забыла, то ты сама хотела встретиться. Аж рыдала в трубку и скинуться с шестого этажа хотела. — я решила не откладывать на потом, а выдать все сразу. — Аааа, — Вика откинулась на спинку дивана, — Я была очень пьяна. Извини, что все это выслушивала. — Дай кальян, — Вика протянула трубку, — Мне казалось, что ты хотела что-то обсудить. — я сделала затяжку. Вика следила за дымом, который выходил из моего рта. Еще затяжка. Я выпускала клубы, не сводя с нее глаз. Мне хотелось играться с ней, с ее чувствами. Расковырять их, если они были правдой. Смотри мне в глаза, смотри как я закусила нижнюю губу, смотри как я обхватила кальян этими же губами, как вдыхаю дым, как выпускаю его, не сводя с тебя свои голубые глаза. Тебе хочется на это смотреть, я же вижу. Моя злоба была направлена на нее. Мне стало противно самой от себя, но контролировать это я уже не могла. — Да, Юль, — ее голос был где-то не здесь, а глаза сфокусированы на моих губах, — Я тебе многое наговорила, но сейчас это не так. Как же неуверенно это прозвучало, Алехина. — Я думала ты ничего не помнишь, — я усмехнулась, — Ты ж была так пьяна. — Чего ты хочешь, Чигринец? — вот, Вика начала показывать свою злость, я хотела ее вывести. — Еще каких-то пьяных слов? — теперь она смотрела уже мне в глаза. — Почему бы и нет? — я чуть прищурилась и сделала затяжку. — Было б интересно. Злость, мне нужно было ее выплеснуть. Это все Мазур. Бить людей я не хочу, но давить и жать на больное я могу. Если ко мне так, то почему я не могу быть такой же «ящеркой»? — Тебе было б интересно? — я услышала истеричные нотки в голосе у Вики, — А то ты не знаешь, что я к тебе испытывала? Но сейчас, сейчас, Чигринец, это не так. Я все отпустила. — Точно отпустила? А шо было пару дней назад? А, Вик? — я продолжала провоцировать. — И сейчас? — я выпустила дым ей в лицо. Давай, отвечай, Алехина. — Блять, Чигринец. — Вика вскочила с дивана. — Зачем ты меня позвала? — Узнать правду. — ухмылка с моего лица не спадала. — Правда в том, что я хочу тебе сейчас ебнуть! — Так ебни. — наконец-то, дорогая Алехина, ты дала мне то, что я хотела. — Тогда вставай, блять. — Вика кричала, она была уже готова. Я лениво отложила кальян и встала напротив нее. В моем теле каждая мышца хотела выплеснуть накопившуюся боль. Мы были очень близко, кажется, что я чувствовала ее дыхание на своей шее. Моя маленькая Алехина, такая податливая на провокации, всегда готовая ответить. Мы смотрели друг другу в глаза, Викин нос чуть дергался, а кулаки были сжаты. Главное бить первой, а потом уже выигрывать, да? Я со всей силы толкнула ее и, не почувствовав сопротивления, придавила всем телом к полу. Вика чуть вскрикнула и начала изгибаться подо мной, старалась просунуть ноги под мой живот, чтоб вырваться, и ей это удалось. Она двинула коленями мне в живот что есть силы. Я чуть откинулась назад и задела стол на котором стоял кальян. Плечо отозвалось болью. Стол упал, полетели колба, угли. Теперь уже Вика была сверху. Она не била кулаками, только сильно прижималась и старалась не оказаться снизу. Давай, Чигринец, это ж мелкая Алехина. Я обхватила ее ногой и со всей силы качнулась корпусом. Вика опять оказалась подо мной. — Я люблю сверху, Алехина, шо забыла? — я истерично засмеялась. Вика на секунду замерла, видимо от удивления, но потом опять начала изгибаться, сжимать меня руками, пытаться обхватить ногами. — Я не забыла, — дыхание Вики было прерывистым, — А ты хочешь повторить? Теперь уже в шоке была я. Что повторить? Вика воспользовалась моим замешательством и опрокинула меня на спину. Казалось, что я сейчас снова смогу вырваться, но что-то сильно начало жечь в мою лопатку. — Алехина, — я орала, — Угли! Сука, угли! Вика отскочила от меня, я резко перевернулась на живот, оставив на полу два уголька, которые прожгли мою футболку и, наверное, оставили глубокий ожог на моей спине. — Сукаааа. — я продолжала орать. — Блять, как больно. — я уткнулась лбом о пол, стуча кулаком по кафелю. С каждым ударом злость уходила, а дикая боль становилась все сильнее. Вика стала бегать по кухне, наливать во что-то воду, искать лед или что она там делала. — Блять, Юль, — она прижала что-то холодное к моей спине, мне стало намного легче. — Ты как? Поехали в больницу? — в ее голосе была паника. — Не надо больницы, — я простонала. — Спасибо, так легче. Вика лежала на кафеле рядом со мной, одной рукой держа лед на моей спине, а другой чуть поглаживая по голове. Рядом был перевернутый стол, развалившийся после падения кальян, дотлевающие угли, а мы замерли, словно остановилось время. — Юль. — Вика прошептала, прервав молчание. — Ты как? — Уже легче. Я встала, взяла пакет со льдом из Викиных рук и сама уже держала его на своей лопатке. Злость прошла, словно не было никакой Мазур, словно не я хотела избить Алехину. — Вот, блять, ну как так? — я уже возмущалась всей это ситуацией, — Алехина, ну как? — Ну так, — Вика засмеялась. — Тебе не кажется, что это было похоже на прощальный секс? — Какой секс, шо ты несешь? — опять пошли намеки, но мне уже не хотелось играть в эти игры. — Ой да ладно тебе. Хорошо же. — Вика встала и потянулась. — Я давно хотела тебе въебать или… Ну в общем хотелось мне, не давало мне покоя. Но теперь то все отлично. — Да заебись прям. — я чуть покривилась от боли. — Это правда было, то что ты мне говорила? — Ты про мой ночной звонок? — Вика посмотрела на меня с улыбкой, — Да не обращай внимания. Меня отпустило. Знаешь, Чигринец, — Вика подошла ближе, — Ты всегда была рядом и я очень привыкла к этому. Привыкла видеть или злобу или тепло в твоих глазах, обнимать или бить. Потом все прекратилось — Вика взъерошила свои волосы. — Тебе стало на меня похуй, а меня это не устраивало. Вот меня и крыло. Но теперь все прошло, тем более когда я тебе наконец въебала. Отлично же. — у Вики на лице снова появилась улыбка. — Ух, как легче то стало, теперь ты все знаешь. Мои догадки все же оправдались. — Ну, — я не знала, что ответить на такое, — Я рада шо все прошло. Но... что это было после четырнадцатой серии? — А это были вскрытые шрамы. И хуже всего то, что я сама эти шрамы наставила на наших отношениях. Я изменилась, Чигринец, даже если ты не видишь. — я слышала сожаление в ее голосе. — Вижу, Алехина, вижу. — я отвела взгляд. — Но уже ничего сделать не могу. — Может не хочешь, Юль? — Да, ты права. Не хочу. — я окинула взглядом перевернутую кухню, — Смотри к чему все приходит. Да и я уже сделала выбор на чьей стороне быть. — Ты уверена, что твоя сторона это Мазур? На кухне повисла тишина и, когда она стала угрожающе звенящей, я собралась, чтобы ответить. — Моя сторона не только Мазур и ты об этом знаешь. — я говорила очень уверенно, что даже сама от себя не ожидала. — Я не меняю свое мнение о всех тех словах, что ты и Катюша говорили. И простить их не могу. Слишком много было сказано. Вика прикрыла глаза. От досады? Боли? — Я понимаю. Это твой выбор, Юль. — взгляд в глаза. — Но и свое мнение я не поменяю. Ни о Мазур, ни о проекте, но могу пообещать, что в свой адрес ты больше не услышишь ни одного плохого слова. — Я… — слова застряли в моем горле. — Спасибо, Вик. — это был шепот. Я не ожидала услышать от нее этого. — Время оно такое, затягивает шрамы. — Вика прикоснулась к моему здоровому плечу. — Мда, Алехина, тебе ли не знать. — Это точно, — Вика усмехнулась. — Я пойду? — Да, конечно, иди, если тебе нужно. — Это тебе нужно. Не скучай, Чигринец. — она подмигнула, — Захочешь подраться — пиши. Я лишь усмехнулась на эти слова. Вика ушла, а я все стояла в коридоре и смотрела на закрытую дверь. Вика очень изменилась, но общаться дальше нам точно невозможно. Слишком много слов сказано, стороны выбраны, а наше общение дальше — ее боль, моя злость, наши взаимные провокации. А я боюсь того, какая я рядом с ней, я просто боюсь не сдержаться.