Save me

— Почему ты захотел сделать это сейчас? — спрашивает омега, идущий рядом. — Зачем ждать? Мы ещё не завтракали, а уже давно не утро. Нам надо поесть и мы можем совместить, — Намджун поворачивает тележку к рядам с молочными продуктами. — Давай вначале перекусим? Мне кажется, что мы не скоро закончим, поэтому стоит съесть что-нибудь до этого времени. — Хорошо. И что это будет? — альфа смотрит на Джина, пока тот выбирает молоко. — Мы можем сделать рамён или я что-нибудь приготовлю. — Давай сделаем рамён, это будет быстрее всего. — Ладно. Ты можешь взять его? — Конечно. Какой тебе нравится? — Курица и сыр. Не бери острый, после него будешь плохо чувствовать вкус, тогда в нашем пари не будет смысла. — Как скажешь, но разве мы не спорили насчёт внешнего вида динозавров? — Слишком просто. — Ладно, — Намджун улыбается и идёт за рамёном. Видимо, старший серьёзно настроен. В общем, это не важно, он всё равно будет лучше, потому что альфа не умеет готовить, но об этом он скажет потом. Когда он возвращается к Джину, тележка уже наполнена продуктами для приготовления блинчиков и допингами. — Когда ты успел? — Это вы, альфы, нерасторопные и ходите по магазину как будто у вас девять жизней и всё можно закончить в другой. Мы так умрём с голоду, поэтому я, как омега, должен позаботится об этом. — Ты так мило ворчишь, — Намджун ерошит волосы старшего и улыбается, а тот начинает краснеть, бьёт ладошкой по чужой груди и уходит вперёд. — Пошли уже, придурок. — Почему это я — придурок? — Потому это, — Сокджин поворачивается, показывая язык. — Ты уверен, что тебе 26? — хмыкает Намджун. Джин не отвечает, уходит к кассе, оставляя альфу позади. Ему не нравятся разговоры про возраст.

***

— Хорошо, теперь мы можем приступить к блинчикам, — омега хлопает в ладоши. — Чёрт. Просто я — владелец групного конгломерата, стою в розовом фартуке и собираюсь делать блины с шоколадными животными. Ты монстр, Сокджин! Под таким углом это действительно забавно и Джин хохочет, хлопая альфу по плечу. Купить розовый фартук с надписью «BAD BOY» Было определённо лучшим решением в его жизни. — Тебе идёт. — Ничего подобного, после нашего пари я выкину это. А лучше сожгу. — Я не позволю. О, стой! Не двигайся! — Что? — альфа застывает на месте, как и приказали. Старший же в это время достаёт телефон. — Скажи «Сокки», Джун! Намджун говорит «Сокки» как и показали: широко растягивая губы на «и», пока в это время Джин делает фотографию. — Ты только что сфотографировал меня? — альфа удивлён, потому что не ожидал такого. И вообще-то в его планах не было фотосъёмок. Но омега кажется жутко довольным проделанной работой. Тычет фотографией прямо в нос мужчине, говорит посмотреть как мило вышло, а лицо почти сияет. В этот момент он похож на ребёнка, такого наивного и беззаботного, верящего только в хорошее и безоблачное завтра. — У меня есть компромат на крупного акционера, Ким Намджуна, который ещё утром был в чёрной кожанке, а сейчас посреди кухни, в розовом фартуке с надписью «BAD BOY» и кактусом позади. Выглядишь как хозяюшка, — Сокджин хохочет и бьёт Намджуна, куда приходится. — Это не просто кактус, дорогуша, — Намджун специально подыгрывает, делая вид, что поправляет очки и меняя голос, — Это та немногочисленная вещь и единственный цветок, который смог «выжить после». Это чудо света зовут Джексон. Сокджин заливается ещё сильнее, до красноты лица и отдышки. — Ты назвал его Джексоном? — Именно, — альфа щёлкает Джина по носу, — У героев должны быть имена. Почему тебе вообще так смешно? Ты проглотил смехатулика? Сокджин поднимает на него удивлённо-радостные глаза и почти подпрыгивает. — О, ты тоже про него знаешь? — Конечно. Когда у меня в детстве были такие же припадки смеха, мой дядя говорил, что я съел смехатулика. — Да и он щекочет твой животик, поэтому надо попить водички, чтобы он растаял. — Поэтому попей водички, Сокджин и давай начнём. Кстати, что насчёт приза? — Приза? Желание? — А что если я пожелаю, чтоб ты прошёлся голым по улице? — У меня хорошее тело, я же модель. Скажу, что это социальный проект со скрытой камерой. — Что за… Ты не можешь. Ты не должен себя оправдывать. — Тогда просто пожелай что-то получше. — Ты уже готов отдать мне лидерство? — хмыкает альфа. — Ни в коем случае. Вперёд! — Сокджин тянет раскрытую ладони и младший даёт ему пять. Соревнование началось.

***

Как и предполагалось, действительно потерпела поражение кухня. Вся засыпанная мукой, перемазанная яйцами и шоколадом, залитая молоком она бы заплакала, будь человеком. Но Намджун с Сокджином будто не замечают хаоса вокруг. Смеются и мажут друг друга тестом. Фартук похоже придётся действительно выкинуть, но Джин обязательно купит такой же, потому что этот высокий и серьёзный альфа в нём — лучшая вещь в мире. Вселенная не должна этого лишится. — Эй, так нельзя! Это мухлёж! — Молчать, омега. Это не было обговорено, значит можно. Сокджин бьёт лопаткой по голове мужчины, делая лицо настоящей стервы. — Это не было обговорено, значит можно, — разводит руками в стороны, делая вид, что ничего страшного не случилось. Но у Намджуна очень обиженный вид: выпяченная губа, шмыгающий нос и очень жалостливый взгляд, говорящий, что альфа не сможет такого простить. Джин поддаётся влиянию щенячих глаз и гладит по ушибленному месту, — Хорошо, я был не прав, прости. Намджун улыбается, давая понять, что смог простить, хоть было и трудно, и возвращается к рисованию.

***

Зайдя сейчас на Кимовскую кухню, можно не поверить, что она недавно пережила продуктовую войну. Всё убрано, чисто и на столе стоят тарелки, в которых блинчики с динозаврами. — Мне кажется, я победил, — Намджун победно потирает руки друг о друга и хитро щурится. — Потому что нарисовал только голову, а надо было целого. Ты выбрал слишком лёгкий путь. — Это больше не имеет значения, я — победитель. По моему, что мои, что твои выглядят как одного поля ягоды. Сокджин вздыхает, но улыбается. Это было весело. — Ты прав. Но мне нравится. Давай это тоже запечатлим, — омега тянется к телефону и включает камеру, направляя на блины, а после переключая на фронтальную и направляя на них, — Скажи «Сокки»! — Тогда скажи «Нам-у». Они делают ещё несколько фотографий, очень милых и будто тёплых. И Намджун знает, что они не последние.