Save me

— Джун… — Сокджин прерывает поцелуй, но это не останавливает альфу, который целует линию подбородка, спускаясь ниже, к шее, — Джун-а, не надо. Ты пьян, — Сокджин накрывает губы младшего ладонью, препятсвуя.  — Да, из-за тебя, — говорит мужчина после того, как целует раскрытую ладонь и отнимает её от лица. Омега смотрит в чужие глаза и в них видны звёзды, алкоголь и желание. Сокджин спорит сам с собой. Намджун может пожалеть после, это может быть из-за опьянения, а не из-за чувств. Хотя альфа уже столько всего сделал, что могло говорить о правдивости его слов. И омега тоже чувствует. Но и не может решать за двоих, ведь это будет нечестно. Но сколько бы не говорил и опровергал, сколько бы не находил причин для того, чтоб уйти и остаться, все равно неуверенно, но тянется навстречу, поддаваясь внутреннему шепоту из глубины сознания. В конце концов, он сможет позже оправдать это, если понадобится. Но когда их губы только соприкасаются, слышаться приближающиеся голоса Юнги и Чимина. Сокджин пугается, отскакивая и отталкивая Джуна, который в итоге бьётся ногой о стол, шипя и матерясь, а сам, опираясь о подоконник, натыкается на Джексона. Пара, стоящая, а проходе, как-то непонятно на них смотрит, будто что-то зная. Старший омега начинает краснеть, прокашливаясь. Чимин решает прервать этот сумасшедший поток неловкости, с улыбкой и спокойствием говоря: — Спасибо за вечер, но уже достаточно поздно. Думаю, все устали и нам стоит отправиться домой. Хён, всё было безумно вкусно, ты настоящий Бог. — Да ладно, о чем ты. Было весело, спасибо. — Да, заходите ещё. Друзья прощаются, обещая встретиться в скором времени. Между Намджуном и Сокджином чувствуется неловкость, поэтому омега говорит, что пойдёт спать, а убрать они могут завтра. Намджун соглашается, не желая давить на старшего и они расходятся по комнатам.

***

— Доброе утро. Сокджин оборачивается, замечая сонного альфу, который трёт лицо, чтобы немного придти в себя. — Доброе. Как самочувствие? — Честно говоря, паршивое. Я не был сильно пьян, но голова от чего-то болит просто жутко. — Я сделал суп от похмелья, съешь его — отвечает Джин, закидывая в небольшой рюкзак ключи. — Уходишь куда-то? — спрашивает наблюдающий за старшим Намджун. — Да, мне нужно встретиться с моим агентом. Хочу обсудить одну вещь насчёт работы, — омега проверяет всё ли взял, что нужно, останавливаясь возле двери. — Твоя деятельность приостановлена, верно? — Да. — Но Ушика больше нет и ты хочешь вернуться к работе? — Что? Ты…? — омега настораживается, слыша эти слова и помня отношение Намджуна к Чхве. — В твоей жизни, я имел ввиду это. Он жив, — быстро останавливает Джун, мысленно добавляя «к сожалению». Сокджин предупредительно щурится, склоняя голову к плечу. — Ладно. Я хочу сменить агентство. Точнее, пока я хочу покинуть своё. Может, я поменяю деятельность или агентство позже, но сейчас нужно разобраться хотя бы с тем, что уже есть. — Мне пойти с тобой? — Нет, всё хорошо. — Ладно. Я помогу, когда это будет нужно, ты же знаешь, да? — альфа медленно протягивает руку и берет ладонь старшего. — Я знаю, — Джин улыбается, сжимая ладонь в ответ.

***

Жизнь Сокджина сейчас кажется такой спокойной. Приходя в место, которое называет домом, он не боится и не ждёт ударов. Не ждёт оскорблений и предательства. Он знает, что там его ждут и ценят. Всегда готовы подставить плечо и посидеть рядом. Всегда готовы помочь подняться и защитить. Джин очень хочет верить, что это не оболочка, которая растворится через год. Ведь Ушик тоже казался идеальным сначала, а потом превратился в зверя, сорвавшегося с цепи. Но Сокджин всегда старался верить в людей. Да, не заводил дружбу, не доверял личную жизнь и мысли, но это было только его решение. Не подпускать слишком близко — это только его инициатива. Он общался с людьми, с кем-то теснее, с кем-то дальше. Просто он не делал из них большей ценности, чем считал нужным. Зачем тебе те, кто приносит проблемы? Жизнь надо очищать от вредителей. Сейчас он избавился даже от самого главного вредителя, который не давал покоя столько лет — от собственного мужа, который когда-то был домом. Теперь у омеги новая жизнь, с новыми людьми, с которыми он будет дышать полной грудью. Джун внушает доверие и не даёт поводов для страха, если не считать жуткий грохот позавчера в шесть утра, от которого Сокджин вскочил как ошпаренный и случаев, когда он произносит фразу «я хочу тебе кое-что сказать». Хотя иногда это скорее не страшно, а волнующе. Примерно, как сейчас. — Сокджин-а, у меня новость, — альфа заходит в дом в приподнятом настроении, быстро избавляясь от обуви и верхней одежды и отправляясь на поиски старшего. Он находит его в гостиной, за книгой и чашкой чая, завернутого в плед и в круглых очках на переносице. Джин поднимает глаза, откладывая книгу и спрашивая: — Какие? — Мы идём на свадьбу Чимина и Юнги вдвоём. И на свадьбе будет Хосок с мужем, поэтому вас я тоже познакомлю. Он безумно приятный парень и его муж тоже, вы подружитесь. — Вау. Ладно. И когда у них свадьба? — Завтра. Сокджин тупо хлопает глазами, пока Джун тупо улыбается, смотря так по детски невинно, что за кинутую в него подушку почти жаль. — Ты, придурок, почему так неожиданно?! Ты раньше сказать не мог? — Да какая разница? — Тебе повезло, что завтра мн… Аааа! — пока альфа уворачивается от всех подушек, что были на диване, он не ожидает услышать пронзительный писк. — Джун-а! Намджун-а, спаси меня! Намджун не понимает, что происходит. На него просто прыгает Сокджин, прямо в пледе, прячется за спину, цепляясь за рубашку, визжит и хныкает. — Что такое? — Намджун смотрит на него через плечо как на умалишенного. — Убей его! — омега тыкает пальцем на диван. — Кого? - альфа никого не видит в гостиной, кроме них самих. — Паука! Убей его, пожалуйста, Джуни. — Господи, ты что, плачешь? Прекрати, это же не твой бывший муж, это просто паук, — младший с большим трудом отцепляет от себя омегу, который сразу прячется за дверцу шкафа, и подходит к дивану. Небольшое насекомое ползёт по сидению, явно не ожидая, что его схватят в плен рук. — Посмотри, он такой маленький и милый. У тебя нет причин бояться. — Нет! Нет, не подходи ко мне! Пожалуйста, убери его, — Сокджин морщится и хнычет, смотря на паука. Намджун не может не смеяться. Насекомое просто крошечное по сравнению с Джином, но он так сильно боится его. Скачет козликом и прячется, где только можно. Но он все же не такой монстр, поэтому не желая больше мучать омегу, выпускает его на улицу. Убить его будет слишком, а так у малыша есть шанс найти себе кров вне поля зрения Джина. Когда Намджун возвращается в комнату, старший отправляет его мыть руки, контролируя при этом, а сам умывается слезами. — Ты, правда, настолько сильно боишься пауков? — потешается альфа. — Не пауков… Я всех насекомых боюсь — отвечает омега, шмыгая носом. — Может нанять тебе охранника? — Прекрати, это не смешно! — Сокджин бьёт Джуна в плечо и разворачиваясь, уходит. Намджун вытирает руки и идёт на кухню, за соком. Но возвращаясь он не находит старшего в его комнате. Зато находит в своей. — Эй, твой утешительный сок, — младший протягивает стакан Джину, который уже забрался под одеяло чужой кровати, — Что ты здесь делаешь? — Сплю. — Но это моя комната. — Я знаю. Тебе жалко что-ли? — Нет, но… Ты выгоняешь меня из моей комнаты? Тебя не устраивает твоя? — Нет, это терапия. Смысл как раз в  том, что ты будешь здесь, рядом со мной, — омега отдаёт стакан, ложась на мягкую поверхность кровати, дволоньно вздыхая. — Вот оно что, — тянет Джун, забирая стакан. Это конечно не предложение, но он будет воспринимать это как зелёный свет. После того поцелуя, какое-то время была неловкость и Намджун думал, что поторопился или вовсе зря это сделал. Возможно, он и не нравился омеге в этом плане. Но разве старший не даёт знаки, что симпатия взаимна? Вряд ли он согласился бы жить с мужчиной, который вызывает отвращение. В любом случае, прямо сейчас он забирается в свою кровать, в которой лежит его потенциальный омега. В голове много всяких мыслей: и о завтрашней свадьбе, и о разговоре с отцом омеги, и о планах на будущее, о работе, и о самом омеге. Он не замечает, как начинает отключаться, убаюканный вериницей мыслей. И опять, уже погружаюсь в царство снов, он чувствует руки на своём теле и еле слышный шёпот.