Пересдача

В омут брошусь, не в силах спастись я. Бой без правил, поблажек здесь нет. Соблазнить я должна соблазнителя. — Проходите. Тяните билет.

      Когда-нибудь задумывались, что же всё-таки нас ждёт после смерти? Бабочки, цветы, облака и счастье? Или кипящие котлы, выжженная земля и нескончаемая боль? Или кромешная тьма, пустота, пугающее ничего? Ничего.        Всю жизнь я придерживалась последней версии. Конечно, как и каждый из нас, я боялась смерти. Хотя скорее, я боялась неизвестности. Но эту мысль я отметала в самые дальние уголки моего разума. Потому что какая смерть в 22? Конечно я добьюсь высот, построю семью и проживу эту жизнь так, как я мечтаю. А уж тогда, на закате жизни, я задумаюсь о вечном — о смерти. И к этому времени эта мысль уже не будет такой пугающей.       Но самая большая ошибка, которую допускает каждый из нас — это наивно полагать, что ты проживёшь свою жизнь как все: долго и счастливо. Один неверный шаг, одно опрометчивое движение или один ошибочный поворот — и ты труп. Ты покидаешь этот прекрасный мир живых, оставляешь своих родных и друзей с огромной зияющей дырой в груди, с их скорбью и болью и оказываешься здесь — на небесах.       Да, все мои убеждения пошли крахом. Потому что я здесь, на небесах, в школе Ангелов и Демонов.       Я Вики Уокер. Мне 22. И я умерла.       Оказаться здесь было дико, странно и неожиданно. Конечно, никто не ожидает своей смерти. И уж тем более никто не ожидает, что его убьют. Моя смерть была неслучайна. Кому-то помешала молодая девушка, только что окончившая архитектурный. С этим мне только предстоит разобраться. Ведь я не оставлю это просто так. Я всегда была целеустремлённа и настырна. Не думаю, что после смерти характер хоть как-то меняется.       Но моей первостепенной задачей здесь, в обители Равновесия, является учеба. Зачёт у этого заносчивого, эгоистичного, самовлюблённого индюка. Профессора Люцифера. Разве можно быть таким противным? И разве можно быть таким красивым? Дьявольски красивым и сексуальным.       При всех этих хороших и не очень качествах, спуску он мне не даёт. И я ума не приложу, чем же я ему так не угодила. Лекций не пропускаю, практики тоже, материал изучаю от корки до корки, никаких пререканий и опозданий и в помине не было. Пай-девочка. Это тоже у меня ещё с Земли. Круглая отличница, талантливая умница и гордость отца. Только отца, потому что матери я совсем не помню. Она умерла, когда я была ещё совсем крохой. И я знаю о ней лишь из рассказов отца. Он её любил больше жизни, а она любила нас. Я это знаю. И помню об этом всегда.        Всё в этой жизни бывает впервые. Пусть даже жизнь уже и оборвалась. Первый шаг, первый поцелуй, первый провал. Только что у меня случился первый провал в учебе. Я не сдала. Нет, вы можете в это поверить?! Я не сдала с первого раза! Впервые за всё своё существование я услышала два пугающих слова:       — На пересдачу.       И ситуацию не спасает то, что произнесены эти леденящие кровь слова были самыми прекрасными губами. Губами профессора Люци.       — Дьявольская задница! — Вылетаю я из класса, пока мой гнев не перешёл на ни в чём неповинную Мими — мою прекрасную соседку, с который мы подружились с первых минут моего пребывания здесь. — На пересдачу, мисс Вики. Ваши знания моего предмета недостаточно глубоки, — пытаюсь перекривлять этого павлина. — Недостаточно! Да они глубже, чем моя ненависть к тебе, рогатое чудовище! Я самая прилежная ученица из всех этих рогатых и пернатых! И ты мне смеешь такое предъявлять?! Пересдача? Будет тебе пересдача!       На этих словах я с грохотом распахиваю двери моей комнаты и заваливаюсь на кровать. Успокоиться. Нужно успокоиться и всё обдумать. Разве это смертельно? Нет, если учесть, что я уже мертва. А может ли быть что-то хуже смерти? Тоже нет. Значит расстраиваться мне нечего, пора прекращать истерить и начать готовиться к пересдаче. Разве может самая прилежная ученица ударить в грязь лицом? Конечно же нет. Я должна показать, чего я стою, этому говнюку с накачанной задницей.        Просидев до полуночи в библиотеке Ада, перечитав все конспекты и учебники по Демонологии, я решила вернуться в комнату и продумать свой завтрашний образ. Перевести внимание профессора со своего острого язычка и незаурядного ума на свое декольте и длинные ноги кажется уже не такой плохой идеей. Тебе не нравятся мои ответы? Понравятся мои шикарные ноги. Ты первый начал эту игру. И первый нарушил правила.       Вернувшись в комнату и не застав там свою очаровательную соседку, я открыла шкаф и приступила к выбору наряда. После часа моих добровольных пыток выбор пал на черное элегантное платье.        С чувством выполненного долга и в томящем предвкушении я легла в постель и тут же уснула.

***

      Как только рассветные лучи прокрались в комнату,я проснулась и в прекрасном расположении духа начала собираться на пересдачу.       Первым делом я отправилась в освежающий душ. Под прохладными струями воды я смогла привести свои мысли в порядок, сосредоточиться и настроиться на сегодняшний день. Высушив волосы, уложив их в высокий пучок, я приступила к макияжу. Немного туши и красная помада — набор юной соблазнительницы. Хотя, наверное, уже далеко не юной. Сути это не меняет. Зачёт будет сдан, а враг повержен. Точнее, соблазнён.       Осталось самое главное — наряд, который я вчера так кропотливо выбирала. Чёрное платье длиной до колена сидело на мне как вторая кожа. Совершенно не вульгарное, но настолько сексуальное, что я поняла, почему не носила его раньше: оно ждало именно Люцифера. Открытые плечи, выделяющиеся острые ключицы и тонкая шея, не скрытая длинными тёмными волосами добавляла образу женственности. Тонкие руки скрытые тканью до самых запястий — грации. Красиво выделяющаяся пышная грудь, тонкая талия и округлые бёдра, из-за плотно прилегающей черной ткани добавляли мне некой перчинки. Разрез на платье доходил до середины бедра, сексуально открывая маленькую часть кружева на черных чулках, оставляя место для фантазий, и именно эта деталь образа делала меня максимально сексуальной. Черные лодочки на высокой шпильке добавили походке грациозности, и я, красиво виляя бёдрами, пошла покорять профессора Люци.

***

      — Добрый день, профессор, — с обворожительной улыбкой я вошла в аудиторию и медленно прошла к столу преподавателя. — Можно?       — Присаживайтесь, Виктория. Вы же всё равно уже вошли, — с такой же улыбкой ответил мой прекрасный мучитель. — Готовы к пересдаче?       Готова ли я? Этот напыщенный индюк в идеально выглаженном костюме спрашивает, готова ли я? О-о, профессор, готовы ли вы? Потому что сейчас ваши и без того шаткие принципы я разнесу в пух и прах. Одним взмахом ресниц, одним томным вздохом и одной улыбкой. И вы больше никогда не отправите меня на пересдачу. Или же я подпишу себе пожизненный незачёт.       — Конечно, — отвечаю я и перекидываю ногу на ногу таким образом, чтобы взгляду профессора открывался вид на мой чулок. Поиграем, дорогой?       Замечаю, как его взгляд переходит на мое бедро и Люцифер медленно сглатывает. Один:ноль в мою пользу. Игра началась.       — Тяните билет, Виктория, — предлагает профессор, шумно выдыхая. Я замечаю его реакцию и довольно улыбаюсь. Что ж, тяните, так тяните.       Медленно встаю и тянусь к билетам, прогибаюсь, как самая изящная тигрица, оттопыривая при этом свою хорошенькую попку, снова замечая, как он хитро улыбается. Первый. Самый первый и самый простой билет, впрочем, для меня любой билет не слишком сложен. Гораздо сложнее продолжать играть в соблазнительницу, когда мужчина перед тобой делает это искуснее, сам того не подозревая. Его прекрасная ухмылка, идеально уложенные темные волосы, подкатанные рукава белоснежной рубашки, открывающие вид на накачанные руки и узоры вен, блеск его бордовых глаз — всё это крышесносящий набор для соблазнения девиц всех возрастов. И не только девиц, думаю. Он же дьявол. Искуситель. Его чарам невозможно не поддаться. Но я вступила в эту опасную схватку. И просто так сдаваться я не собираюсь.       Присаживаюсь за первую парту и достаю свою ручку. Что ж, приступим. Ох, первый вопрос слишком сложен. Мне нужно как следует поразмыслить . А как известно, мыслительный процесс сопровождается покусыванием ручки. Разве я какое-то исключение? Медленно зажимаю кончик ручки между своими пухлыми губками, краем глаза замечая, что дыхание профессора становится глубже. Я не уверена в ответе на этот вопрос. Мне нужен карандаш. Тянусь за сумкой и совершенно не замечаю, как моя ручка падает на пол. Ой. Какая же я неуклюжая. Вздыхаю и медленно наклоняюсь за ручкой, открывая вид на округлую грудь. В этот же момент аудиторию заполняет какой-то грохот. Профессор вскакивает из-за стола, а стул с характерным звуком отлетает в сторону.       — Устно! Этот зачёт вы сдадите мне устно.       Что ж, устно, значит устно, мой дорогой профессор. Я издаю тихий смешок и мысленно подсчитываю баллы. 3:0?       Подхожу к Люциферу и сажусь на край стола, прогибаясь в спинке. На что он выгибает свою густую бровь и проходится голодным взглядом по моей фигуре.       — Первый вопрос, Виктория. Олицетворением какого смертного греха являются Суккубы?       — Похоти, — совсем тихо и томно отвечаю я. Как же удачно я вытянула билет. Я поправляю прядь его темных волос, которая выбилась из идеальной укладки. Прохожусь своими изящными пальчиками по его острым скулам, замечая, как он напряжен. Встаю позади него и начинаю массировать его широкие плечи.       — Верно, мисс Вики. Второй вопрос. Назовите четыре верховных духа зла.       — Люцифер, Левиафан, Сатана и  Белиал, — с усмешкой отвечаю я. Это было легко.       — Умница, Виктория, — с одобрением кивает мой прекрасный профессор. — Последний вопрос. Какая поза ваша любимая?       — Что, простите? — Таких вопросов точно не было в моих конспектах.       — На какой круг Ада попадают из-за лени и уныния? — Усмехается моей растерянности Люцифер.        — Пятый, — выдыхаю я. — Вечная драка в грязном болоте Стиксе, где дном служат тела скучающих.       — Потрясающе,Виктория. Вижу, я ошибался. Ваши знания в моем предмете достаточно глубоки.       Ах ты ошибался? Лучше бы глубоко были не знания в моей потрясающей головке, а кое-что другое и в другом месте. Тем не менее, зачёт сдан, в чём я уверена на все сто. Медленно наклоняюсь к ушку Люцифера и шепчу:       — Я сдала, профессор?       Целую моего дорогого профессора в щёку, а затем в ушко. Замечаю, как он напрягается и медленно сглатывает. Что ж, сегодня я сдала зачёт не только по Демонологии, но и по соблазнению. Мой личный и самый сложный зачёт.       — Так я сдала, профессор?       — Нет, Вики, — выдыхает Люцифер и разворачивается на стуле, оказываясь ко мне лицом.       На его скулах играют желваки, а губы растягиваются в хитрой ухмылке. Кажется, я не на шутку его завела... Иначе какого черта он берет меня за запястье и тянет на себя?       — Но почему? Я ведь ответила на все вопросы! — стараюсь возмущаться, но, если честно, из-за возбуждения выходит не очень убедительно.       Люцифер замечает моё состояние и бесцеремонно усаживает меня к себе на одно колено. Чувствую себя с ним совершенно маленькой и беззащитной девочкой.       — Ты не ответила на главный вопрос, Уокер, — профессор шепчет мне на ухо, щекоча кожу своим горячим дыханием. Мурашки уже вовсю бегают по моему позвоночнику, отчего я выгибаюсь в пояснице и издаю тихий стон. — Какая поза твоя любимая, Вики?       Меня бросает в жар от его шёпота и вообще от того, что сейчас происходит. Я так желаю его, но, кажется, пока не дошло до дела я была гораздо раскрепощённее...       — Ну... — хотела я начать, но Люци приложил к моим губам свой палец и тихо шикнул.       — Это не теоретический вопрос, Уокер. Ответ принимается только практической частью.       Дрожь пробивает всё моё хрупкое тело, когда он касается губами моей щеки. Я приоткрываю губы и медленно касаюсь кончиком языка пальца Люцифера, что всё ещё лежит на моих губах. Я рисую маленький круг на фаланге пальца, вбираю его в рот и начинаю посасывать, чувствуя, как дыхание профессора напрочь сбивается, а мышцы всего тела напрягаются от моей маленькой шалости.       — Уокер... — рычит профессор и одним резким движением поднимает меня и усаживает на учительский стол. Я всё ещё в платье, но он смотрит так пронзительно, что я ощущаю себя абсолютно голой, причём до самых косточек.       Его сильные руки опускаются на мои колени, и он медленно ведёт ладонями вверх по моим бёдрам, аккуратно раздвигая ноги всторону и подходя ко мне вплотную.       Наш зрительный контакт сохраняется уже довольно долго, и, кажется, цвет моих голубых глаз уже смешался с его алым, создавая какой-то неповторимый цвет, который обязательно должен называться "страсть".       Он подходит слишком близко, я чувствую, как его горячее дыхание опаляет мои губы, а руки скользят по талии, пробираясь к спине, где покоится застёжка моего платья.       — Вы моя лучшая ученица, Уокер, — шепчет профессор, аккуратно расстёгивая молнию на моём платье.       Ткань тут же расслабляется и падает с моих плеч, практически открывая обзор на мою грудь, не скрытую тканью бюстгальтера.       Я медленно, стараясь не нарушить ту идиллию, что царит между нами, стягиваю рукава платья, и так же тихо шепчу ему в губы:       — А вы определённо мой лучший учитель...       Платье падает на талию и Люциферу срывает крышу. Резким движением он притягивает меня к краю стола за ноги и быстро срывает платье, отбрасывая его всторону. Я сижу перед ним на столе в одних чулках и черных кружевных трусиках с раздвинутыми ножками, и умираю от того, насколько же мне приятен его голодный взгляд.       Моё терпение лопается, возбуждение подбирается уже к самому горлу, поэтому я дёргаю рубашку в стороны, отрывая все пуговицы.       Его шикарное тело, покрытое татуировками заставляет меня хищно облизнуться и намокнуть ещё сильнее, от чего я немного ерзаю на столе.       Люци впивается губами в мои соски, пока я срываю с него рубашку и хватаю его за волосы, притягивая ближе к себе.       Его горячий язык обводит мои соски по кругу, он с силой всасывает их в рот, оставляя фиолетовые засосы, а когда зажимает сосок зубами — я не сдерживаю громкого крика.       Страсть заполонила всё вокруг, мир сжался до нас двоих, отбрасывая всё ненужное на второй план. Я стягиваю с него брюки, боксеры, он поднимается с поцелуями-укусами на мою шею и я всхлипываю, умоляя его не останавливаться.       — Люци... Скорее, прошу...       Но, кажется, его и просить не нужно, он так сильно возбужден, что и сам терпеть больше не может.       В секунду мои трусики оказываются порванными в клочья, Люци придвигается ко мне максимально близко, я обхватываю ладошкой его член и направляю в себя.       Громкий стон сливается с его диким рычанием, когда мы сливаемся в одно целое. Он не медлит ни секунды, с первого толчка набирает темп и вколачивает меня в этот несчастный стол, который так и норовит сломаться от его напора.       Мои пальцы сжимаются в его волосах, я кричу, как сумасшедшая, пока он с остервенением трахает меня и оставляет на моих ключицах многочисленные засосы.       Я нахожусь на грани безумия, пытаясь понять, сон это или реальность, и действительно ли я добилась своего?       Но да, да, абсолютно точно да, потому что губы Люци находят мои и его язык тут же вторгается в мой рот.       Я задыхаюсь от сумасшедшего поцелуя, захлебываюсь собственными стонами, и стараюсь не кончить раньше времени. Но как только Люци снова опускается к моей груди и поочередно размашисто облизывает мои соски — моё тело пробивает сумасшедшими спазмами.       Я кричу, как ненормальная, с силой сжимая волосы Люци, поднимаю его лицо к себе и кусая его нижнюю губу, пока меня колотит так, будто я нахожусь на электрическом стуле. Спустя несколько мощных толчков Люци кончает с громким рыком, изливаясь мне на бедро.       Мы стоим в совершенно глупой позе, прислонившись лбами и стараемся отдышаться от такого крышесносящего оргазма, а потом он тихо произносит:       — Знаешь, Уокер. Ты никогда мне не сдашь с первого раза.       Да я и не против...

В эту схватку с тобою вступая, Поняла: проигравших здесь нет. В небесах пересдача иная. Мне попался счастливый билет.