Штрихи

На койке лежит старик. Чистенький, тщательно выбритый, в свежей футболке. На тумбочке рядом с его койкой — пакетик сока, несколько сушек, яблоко. К концу дня футболка будет испачкана соком и супом. И постель будет засыпана крошками. Руки у старика дрожат, он с трудом доносит до рта ложку. А наутро я опять увижу его в чистой майке, и на тумбочке, на беленькой вышитой салфетке, окажется новый пакетик сока и несколько печенек. Хорошо, когда у стариков есть заботливые родственники. Вечером, на дежурстве, я захожу в палату к старику. И вижу рядом с ним девочку лет десяти. Вообще-то детей на посещение не пускают… Девочка привычно и умело помогает старику пересесть на стул. Умывает, бреет, переодевает. Перестилает постель. К ней подходит медсестра. — Машенька, пойдем, поужинаешь с нами! У нас сегодня тортик есть… Маша смотрит устало и хмуро. Совершенно не по-детски. Не должно быть у десятилетних девочек такого угрюмого, безнадёжного взгляда. И упоминание о тортике не заставляет ее улыбнуться. Потом медсестра мне рассказывает Машину историю. Год назад ее родители погибли в автомобильной аварии. С тех пор она живёт с бабушкой и дедушкой. Со слабоумной бабушкой и полупарализованным дедушкой. — Неужели у них никаких родственников больше нет? — переспрашиваю я. — Есть у Машеньки старший брат, да что с него! Отрезанный ломоть. Он женат, у него своя жизнь… Эти слова долго звучат у меня в ушах. Я переживаю не за Машеньку. Она сильная, справится. И, может быть, когда-нибудь даже снова научится улыбаться и радоваться разным мелочам, например тортику… Я думаю о ее брате. О молодом здоровом мужчине, у которого своя жизнь… Как же это вышло, что для него оказались «чужой жизнью» больные старики и маленькая девочка?