Твоя прекрасная реальность

Твоя прекрасная реальность пинает сначала в живот, затем хватает за запястье и руку выворачивает. Кажется, слышен хруст костей.

И моей сломанной психики.

Та же исключительно чудесная реальность в лицо бьёт, нос ломая, с ног сбивает, заставляя валяться в пыли и грязи, и издеваться продолжает. Потом отпускает, давая раны залечить. Но только чтобы начать все заново.

Чёртов круговорот смерти.

От перерождения до перерождения.

Я не феникс. Если на то пошло, то я просто сгорю, и пепел разлетится по ветру, заставляя вас задыхаться.

«Эта девочка — демон». «Не общайся с ней». Узумаки хочет протолкнуть эти слова им обратно в глотки, чтобы они встали там комом, заставить подавиться этими мерзкими звуками, а затем с кровью отхаркивать свои альвеолы, чтобы вдохнуть воздух. Потому что не-трогайте-меня-что-я-вам-сделала. В конце концов, когда ее избивает толпа пьяных взрослых мужиков, люди вокруг притворяются, что ничего не видят.

Откройте, наконец, глаза.

Оказывается, АНБУ иногда тоже бывают до смешного невнимательными.

Вас, кажется, чему-то учат, а не просто так в АНБУ набирают.

Наруто улыбается так ядовито, что хочется не то плакать, не то смеяться. Потому что губы в улыбке дрожат, а за ними плещется обида-боль-усталость, медленно отравляя уже ее саму. — Конечно, я помогу тебе, ведь ты мой друг! Наруто улыбается, говоря эти слова, ведь, действительно, проблемы всех остальных сверстников кажутся пустяковыми. Ей бы самой кто помог. Главная проблема Сакуры и Ино в том, что самый красивый мальчик в Деревне не хочет в них влюбляться по щелчку пальцев. Хинату ни во что не ставит собственный клан. Удивительно, Узумаки ни во что не ставит целая Деревня. Неджи лишился отца и оказался птицей в клетке главной ветви клана. Наруто своих родителей не помнит и не знает, а еще ее прибьют и вынут биджу за одно-единственное неверное движение и шажок в сторону от намеченной Листом дорожки. У Саске, наверное, проблема самая тяжёлая. Наруто бы его пожалела, но жалость в ней просто кончилась. Её никогда никому не было жаль. Ну, и Учиха хотя бы не надо постоянно думать, как завтра выжить. Нет, Наруто не больно, просто дайте ей нормально жить. Нет, Узумаки не цинична, просто хочет воздуха в легкие, когда дети чуть старше подбегают толпой, хватают за волосы, волочат по земле и скидывают ее в какой-то пруд с ледяной водой, начиная душить. Как потом чакра Лиса бурлит, жидким ядом разливается по коже, сначала разрывая напрочь чакроканалы, а заодно сосуды с кровью, а затем тягуче-неспешно восстанавливая, будто раскаленным железом поливая. И так по кругу. «Да что ты знаешь о боли?»

Тебе написать сочинение?

Узумаки сглатывает ком в горле и молчит. Жить хочется. Умному и адекватному джинчурики жить не положено. А ей — хочется.

Даже такой жизнью.

Наруто возвращается из больницы и узнает, что её квартиру сожгли. И что ее, конечно, восстановят потом, а сейчас ты где-нибудь поживи. И денежной компенсации ты, естественно, не получишь, ибо это чертов несчастный случай. Хотя она уверена, что это не так, но кто послушает?

Хватит улыбаться. Там все равно меня не было, попытка неудачная.

Я бы не умерла от жалких ожогов.

Отказывают в ночлеге все, к кому обратилась. Не разрешили родители. Нет места. Мать будет в ярости. После отказа тех, с кем общалась больше всего, она ни к кому не идёт.

Если кто-то назовёт их моими друзьями, я отрежу ему язык.

Сидя под дождем на лавочке в парке ночью, Наруто хочется зареветь. Но ей нельзя. Она наивная. Она не умеет расстраиваться. Но кажется, что чертова прекрасная реальность уже не то что бьет в живот, она вставляет нож по рукоять, прокручивая сначала по часовой стрелке, а затем против. И смеется, улыбаясь теплой улыбкой. И это тепло заставляет заживо вариться в кипятке изгнания. Прекрасная реальность. Сказка. Просто кровавая. Фингал под глазом и его двойники на сломанных ребрах это подтверждают. К боли нельзя привыкнуть. Она всегда будет болью, как её не воспринимай. Лис, мы не убьем их. Я не монстр. И тебе я тоже не дам никого убить.

Хотя хочется.

Дождь идет, одежда промокла насквозь, холод сковывает тело, Узумаки обнимает колени и сидит. Все накопления остались в сгоревшей квартире, следующие деньги выдадут через две с половиной недели, а она еще учится в академии. Есть вероятность сдохнуть от голода.

Я выживу назло вам.

И она выживает. Правда, наверное, в этот момент рождается самая зловещая парочка Конохи. Потому что Наруто находит приют в доме у Саске. Если уж быть честной, она никогда не считала его своим врагом. Ее проблемы просто не такого масштаба. Учиха был нейтральным, незнакомым, безликим для Узумаки. Так что когда он на следующий день подходит к ней, ночевавшей на полигоне, Наруто готовится к издевкам. Саске предлагает ей ночевать где-то в бывшем квартале Учиха. Навряд ли ему жаль Наруто (да ладно, Узумаки даже в теории предположить не может, что демона станет кто-то жалеть). Особенно в реальности прекрасной, где ребенка презирают омерзительно хорошие люди.

Мне терять нечего.

Узумаки соглашается. Они практически не контактируют друг с другом, но Наруто помощь ценит, пусть даже, наверное, сделанную на каком-то голом расчете. Иначе в жизни, уверена, не бывает.

Детей, которых недолюбили в детстве, куда проще купить легкой лаской. Мой отвратительный недостаток в том, что меня не любили совсем.

Но они не ненавидят друг друга. Один раз даже тренируются вместе.

О да, Курама, это безумие. Я не должна сближаться с кем-то, кто меня предаст.

Но во мне слишком много человеческого.

Курама Учих ненавидит, грозится Наруто превратить в кровавое месиво, если она продолжит возиться с ним. Лис ядовито шипит: «Убей!», но про себя добавляет: «Потому что навряд ли этот мальчишка останется с тобой». У биджу нет никого более близкого, чем остальные биджу и его джинчурики. Девятихвостый уже несчитанное множество лет не видел своих братьев, зато смог принять одного из своих джинчурики, пусть и со странной, колюще-режущей пеленой потухшей ненависти. Ненависть ко всем остальным людям потухать не собиралась. Квартиру Наруто, кстати, не восстанавливают. Она не может ничего добиться ни у Третьего, ни у рабочих.

Я же оружие. Где ваша польза, если я сдохну?

Наруто остается у Учихи. Тренировки вместе становятся регулярными. Забавно, что об этом не знает Хокаге. АНБУ безответственно не наблюдают за ними, пустив все на самотек. А Наруто оказывается прекрасным сенсором, и когда наблюдение все-таки есть, старается куда-либо улизнуть. Лис внутри рычит, скалится, но не пытается контроль отобрать или причинить боль своим ядом в чакре.

Впрочем, эта боль уже какая-то родная.

Они оказываются в одной команде на распределении. Смех Лиса в голове рокотом отражается.

Кажется, они решили пошутить.

Команда номер семь (тандем Узумаки-Учиха плюс всезнайка Сакура Харуно) только что выпустилась из академии. Учитель — Хатаке Какаши. Наруто улыбается до рези, пока в глазах пляшут черти, Саске отворачивается и молчит. Их ничего не связывает, вроде бы.

Это единственная моя привязанность к человеку, и о ней никто не узнает.

Даже Саске.

На уточнее «к человеку» Лис смеется. Наруто привыкла к этому раскатистому смеху, игнорируя. В конце концов, в близком кругу у нее только биджу и Учиха.

О, а еще все мы ненавидим Коноху. Так, к слову.

Какаши пытается растормошить их. Наруто хочется выплюнуть ему яд в лицо, показать, в какой исключительно прекрасной реальности жила, какая вязь шрамов украшает тело и душу, задушить, с кровью смыть одно и то же спокойное выражение лица с ученика ее отца.

Никто из моих родителей не умел выбирать окружение.

У меня это вышло еще хуже.

От Наруто просто веет светом. Только если на первый, невнимательный взгляд. От нее веет отчаянием, тревогой, безнадежностью, смешавшимися в адский коктейль. Курама скалится. Возможно, все было бы хорошо и явно не так, если бы Наруто жила в другом мире. В другой реальности. Но в этой реальности Третий омерзительно улыбается, Сакура пищит и громко кричит на нее, Саске тихо отворачивается на людях, а Какаши не то чтобы важна его команда. Наруто не удивляется, смотря на остальные команды, в действиях которых невооруженным глазом видна слаженность, потому что привыкла к исключительности своей жизни. Только исключительности не в ту сторону. Все напрочь выходит из-под контроля после экзамена на чунина, когда Наруто побеждает Гаару. Старейшины удивлены, Хирузен мертв, Наруто абсолютно беззащитна. Джинчурики из Суны отбывает, благодарно улыбнувшись напоследок, Узумаки скользит по нему невнимательным взглядом, потому что внутри все скручивается от неприятного предчувствия, а шрамы ноют.

Похоже, я все же скоро сдохну.

Ее ведут на допрос к Ибики, организатору первого этапа экзамена. Наруто почти смешно, но руки предательски дрожат. — Кто тебя тренировал? Когда Наруто врет, молчит или просто говорит, ее тело пронизывает лютой болью, ей ломают руки-ноги, вводят в кровь какие-то сыворотки, и, конечно же, они не действуют из-за Лиса, но боль, сводящая с ума, не уходит. Она кричит, она проклинает, она обещает, что однажды эта реальность обрушится на их головы и раздавит своей тяжестью. Узумаки думает о том, что прекрасная реальность должна быть так милосердна не только к ней. «Если я все-таки умру в этом подвале, то скажу, пока могу. Курама, ты был мне дорог». Девятихвостого Лиса лучше не злить. Чревато последствиями, учитывая, что Желтая Молния мертва столько же лет, сколько лет Наруто.

Хреновый ты папаша, Минато.

От этой огненной чакры, в общем-то, легко умереть. Чакры у биджу хоть отбавляй. К тому же, Курама в теле Наруто боли, конечно, не чувствует, а потому смело наступает на сломанные ноги, которые с хрустом зарастают. Прекрасная реальность дала маленькой Узумаки друга-биджу, а биджу легко убивают людей. Кажется, у людей, что пытали ее, начинается паника. Смех хриплый, надрывистый, ужасающий, говорящий сам за себя. Вы можете прощаться с жизнью. Наруто приходит в себя окровавленная, уставшая и выжатая, но живая. Она почти со слезами благодарит Кураму, но шрамы все так же ноют, болят, а сознание отдается гулом, на сотню раз перевернутое и сломанное менталистами из клана Яманака. В таком состоянии, шатаясь, она находит себя в квартале клана Учиха. Сбежать легко. Принять решение, когда за спиной не осталось ничего, только руины (буквально), — еще легче. Наруто смеется, понимая, что если у нее и были крупицы адекватности, то их ошметками отравились где-то в пыточных Конохи. Воздух пахнет кровью, в глазах Наруто — кровавое безумие, в глазах Саске — шаринган. Наверное, они подходят друг другу.

Просто нам никогда не подойдет кто-то нормальный.

Этот хохот означает скорую мучительную смерть. Детям не положено держать оружие. Если только они не шиноби. Если только они живут не в этой прекрасной реальности. Держись, Коноха, эту прекрасную реальность вскоре будут вырезать кунаями с мясом, с корнями. Чтобы больше такого не было.

Раз уж я еще живая, я станцую на костях тех, кто создал эту реальность.