Джерри-таксист

Джерри оказался в жопе. А из жопы есть лишь один выход, но теперь Джерри сам должен был его отыскать. Нащупать, так сказать. И делать это в очень, очень активном темпе. Сначала, правда, Джерри делал это в темпе пассивном, и просто не брал заказов, но и это оказался не выход. Система просто не засчитывала окончание смены, если было принято меньше десяти заказов. И тогда Джерри принялся ездить вечером. Одно плохо — угораздило в пробку попасть. Большую такую, длинную, красивую. Хоть прям щас бери и ЭмТэТоки смотри, и никто вообще дурного слова не скажет. Но сейчас Джерри не до ЭмТэТоков. Сейчас Джерри надо привести свою тачку в порядок. Очевидно, лучшего момента не было. Следы прошлой большой (но так и не доведённой до конца) уборки ещё не исчезли полностью, да и мусора было не так много, как обычно. Но он был. В особенности снизу соседнего с ним сидения. Джерри даже помнил, почему он стал всё туда складывать — всё равно туда никто не садится, так что никто и не заметит. Но реальная причина была в другом. У Джерри были слишком короткие руки, чтобы складывать мусор в другом месте. Сейчас-то Джерри был с собой честен, но эту честность он в себе похвалить не мог. К счастью, в машине нашлось ещё несколько отголосков уборки. После того, как он отвёз того странного кошко-девко-мальчика, он не поленился зайти в магазин и купить и мусорные пакеты, и влажные салфетки. Джерри помнил, что сложил их в бардачок. Пространство внутри бардачка было самым чистым местом во всей машине, и Джерри смотрел на него чуть ли не с отчаянием — он понимал, что даже если десять уборок сделает, то такой чистоты не добьётся. Но теперь он обязан попытаться. Сначала взялся за мусор. Пакет набился быстро, но пока Джерри пытался понять, как его завязывать, он развязался, а всё его содержимое вываливалось на пол. Джерри ругался, но исправно собирал всё заново. И не забывал поглядывать в окно. В окне всё ещё виднелась пробка. На третий раз Джерри смог завязать несчастный пакет. Мусор был собран. Теперь оставалась очередь салфеток. …первая салфетка пожелтела, едва Джерри её вытащил. Впрочем, его это не сильно смутило, и он принялся вытирать руль. Если бы не чёрный слой грязи, на этой салфетке можно было бы разглядеть все оттенки жёлтого. А это он ещё половину руля не вытер. Возможно, для него нужна была влажная скатерть. Так или иначе, а эта салфетка больше не годилась. Её надо было выбросить. Джерри посмотрел на салфетку у себя в руке и на завязанный мешок. Снова на салфетку, и снова на мешок. Его нужно было развязать. Ибо ради одной-двух-трёх-десятка салфеток доставать новый не солидно. С надеждой Джерри посмотрел в окно — вдруг пробка начала рассасываться, и у него появилась обязанность всё бросить и взяться за руль? Но пробка стояла непоколебимо. Впрочем, в любую минуту эта непоколебимость могла разрушиться, так что от неё ни в коем случае нельзя было отводить глаз. Но в этот раз Джерри решил поддаться этой иллюзии и страшно выругавшись, Джерри стал развязывать пакет. Но пакет, напитавшись жиром пальцев, развязыванию поддавался плохо. Гораздо легче он поддался рванию. Джерри рассудил, что пакетов ещё много, и ничего не будет, если первый пойдёт комом. Салфетки же шли комом гораздо быстрее, их куча даже была больше, чем у накопленного мусора. По этой куче салфеток можно было отследить градиент, переход от насыщенного жёлтого в практически белый, но Джерри было не до любования. Он осознавал, что это всё ушло только на руль. А руль это ещё не вся машина. А ещё Джерри вспомнил, что на заднем сидении мусор тоже есть. Когда надо, руки могут становиться очень длинными. Джерри хотелось выйти из машины и разрыдаться. Но он боялся отводить лишний раз взгляд от стоящих впереди машин, какими бы недвижимыми они не казались, и Джерри принялся проявлять чудеса акробатики. Вылавливать мусор из-за спины — работа нелёгкая. Возможно, подобное упражнение входит в список тех, которые регулярно делает Андайн, чтобы у неё не болела спина. Руки Джерри стали шерудить быстрее, а в глазах встал её образ. К счастью, что-то выудить ему удалось, но это была лишь одна пачка чипсов. Но где одна, там и вторая. А может, даже и третья. Джерри мог бы ухватить их все, но от всех этих упражнений у него хрустнула рука. Джерри подумал, что подвигов от него никто не ждёт, и лучше бы пригласить дорогого клиента сесть рядом с собой. Это добавит солидности. Правда, придётся заехать куда-нибудь, мусор выкинуть. Не хотелось бы, чтоб дорогой клиент украсил собой гору из мусора. Второй рукой Джерри нашарил у двери ещё одну пачку влажных салфеток. — Капец я умный, — обрадовался Джерри. Но пробка и перед этим открытием не дрогнула. Тогда Джерри стал протирать окно, и изумляться, что оно не всегда было жёлтым и мутным. Для пущего эффекта надо было бы протереть и второе, но для этого нужно было отстегнуть ремень. Пробка не двигалась. Джерри переполз на соседнее сидение. После чистки окон в машине стало гораздо светлее, и, Джерри не мог не признать, гораздо приятнее. Поэтому, окрылённый, он захотел прочистить и потолок. Или хотя бы протереть. Салфеток у него почти перестало хватать, и Джерри решил заехать в магазин за ещё двумя пачками. Вдруг раздался гудок. Джерри потерял равновесие, и упал в самый мусор. Гудки не прекращались, а становились только громче. Лицо болело. Каждое движение отзывалось хрустом пачек, но Джерри был твёрдо намерен встать. Внутри у него всё холодело и, когда ему, приложив титанические усилия, удалось заглянуть в окно, он узрел поток машин. Пробка двинулась. А Джерри стоял. Он ругнулся так, как никогда до этого, а в его слабом теле появилась необыкновенная прыть. В одно мгновение он оказался в водительском кресле, и вдавил газ… …и так же резко вдарил по тормозам, когда машина перед ним остановилась тоже. Лицо Джерри соприкоснулось с рулём. Мусор, столь старательно собранный, разлетелся по всему салону. Джерри подумал, что сохранить работу у него не выйдет. Пробка двинулась снова, но Джерри от заказа уже отказался. Он хотел побыть наедине с собой. И всё-таки нормально прибраться. И помыть машину. По-хорошему, этим надо было заняться гораздо раньше, но Джерри мало что по-хорошему понимал. А сейчас у него была одна задача — выехать из этой проклятой пробки. Но от исполнения она была далеко. Даже дальше, чем мечты о сохранении работы.