Письмо

      - Я же говорил, что убью тебя.       Выстрел. Крики со всех сторон. Но Берлин этого не замечает. Он видит, как Найроби падает на пол, как будто в замедленной съёмке. Внутри всё обрывается. Но пустоту тут же заполняет ярость. Берлин бежит за Гандией, звуки выстрелов раздаются один за другим. Боковым зрением он замечает рядом с собой Денвера. Они забегают в один из офисов, и Денвер резко хватает Берлина за плечо, останавливая его. Берлину хочется пристрелить напарника, но тут он видит, как Денвер кидает гранату в сторону убегающего Гандии. Спустя мгновение они оба лежат на полу, в нескольких метрах от взрыва. Берлин видит, что Денвер плачет, но сам он спокоен. Он точно знает, что Гандия умрёт самой мучительной смертью, которую только можно придумать.

***

      - Гандия ушёл. Я кинул в него гранату, минимум один осколок в него должен был попасть, - выпалил Денвер на одном дыхании. Ему было трудно разговаривать, он ещё не отошёл от шока.       Сейчас все грабители собрались возле тела Найроби. Никто из них не мог вынести пулевое отверстие в её голове, поэтому тело накрыли чем-то вроде простыни.       - Найду ублюдка - оторву яйца и заставлю сожрать, - мрачно процедил Палермо. Кто бы мог подумать, что он такое скажет. Но, видимо, несмотря на их с Найроби вражду, она была ему дорога.       - Я убью его. Убью сукиного сына и плевать, что он заложник! - взревел Хельсинки.       - Нет, - произнёс Берлин. Все посмотрели на него. С момента рокового выстрела он не проронил ни слова. - Его убью я. Мне плевать, перед этим можете избить его, заставить сожрать яйца или изуродовать до неузнаваемости. Но убью его я.       - Берлин... - начал было Хельсинки, но Берлин остановил его жестом.       - Ты не станешь убивать Гандию. Это приказ, солдат.       Больше никто не стал спорить. Берлин оставался их командиром и его приказы не обсуждались. И хотя у каждого члена команды хоть раз появлялась мысль о бунте, решились на этот шаг только две девушки. И сейчас одна из них лежала под белым покрывалом, а другая находилась в плену у убийцы первой.       Берлин разделил грабителей на группы по двое-трое человек и приказал им патрулировать здание банка. Все немедленно отправились выполнять задание и только Стокгольм задержалась.       - Берлин, кажется, это тебе. Я нашла это в кармане комбинезона Найроби, - она протягивала ему запечатанное письмо. На конверте было написано: "Берлину, на случай моей смерти".       - Спасибо, - Берлин забрал письмо и положил в карман. Стокгольм выдавила из себя улыбку и поспешила за остальными.       Берлин быстрым шагом направился в свой кабинет. Закрыв дверь, он проверил помещение (вдруг Гандия решил дождаться кого-то из грабителей здесь и подстрелить так же, как Найроби?). Убедившись, что он остался один, Берлин достал письмо, распечатал и начал читать:       "Итак, Берлин, если ты читаешь это письмо, значит, я мертва. Чёрт, как же мне не хочется, чтобы ты когда-нибудь это прочитал. Я не хочу умирать. Но, если это всё-таки произойдет, я хочу попросить тебя об одолжении. Передай мою долю Акселю. Так зовут моего сына. У Профессора есть все координаты. Наверное, ты удивлён, почему я прошу об этом тебя. Можно же было попросить Токио, Хельсинки или Профессора, да? Дело в том, что ты знаешь меня лучше, чем они. Это забавно, но человек, которого я когда-то не переносила, стал мне ближе всех на этой чёртовой планете. Так что сейчас я скажу то, чего, к сожалению, никогда не сказала бы при жизни. Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что завела бы с тобой семью. Представляешь? Последние два года мы провели вместе, а я даже не думала, что когда-нибудь скажу это. Что ж, хоть я и не трусиха, на такое признание у меня хватает смелости только в письме. Прощай. С любовью, Найроби."       Берлин почувствовал, как слёзы подступают к глазам, но тут из рации раздался голос Палермо.       - Берлин! Мы нашли их! Токио и Гандия у нас! Повторяю, Токио и Гандия у нас!       - Я слышу тебя, Палермо, - ответил Берлин. Лирика закончилась, пришло время мести. - Веди их в мой кабинет. Ах да, по пути захвати ножницы из офиса. Без них отрезать яйца Гандии будет неудобно.