Intento numero tres

Кажется, их кровью теперь пропитана вся машина. Насилу давя на газ, Пике довез их до клиники. Они с Неймаром, сцепленные в узел, помогая друг другу, вломились в больницу. Подбежавшая медсестра, только раз взглянув на них, поняла всё и тут же окликнула врачей и санитаров. — Помогите сперва ему, прошу, — санитары отлепили от Жерара Нея и положили его на каталку, а сам Пике придержал медсестру за локоть: — Сеньора, вы не могли бы позвать доктора Агиляра? Он делал операцию тому мужчине, которого увезли. — Хорошо, только он сейчас на обходе. Вас примут другие врачи, — девушка поволокла едва стоящего на ногах Пике туда же, куда увезли Неймара. — Мне понадобятся ваши данные и еще… Мистер, это пулевые ранения? — Вы очень проницательны, но вот в чем дело… Не хотелось бы привлекать к этому полицию. Вы понимаете, о чем я говорю? Медсестра кивнула, пропуская Жерара в предоперационную, где он, соображая катастрофически медленно, сообщил медсестре фальшивые данные о себе и Неймаре. У всех членов банды были левые документы на такой случай, разборки слишком частое явление, чтобы этим пренебрегать. Чиркнул левой рукой в бумажках, фиксирующих его согласие на операцию, и, шатаясь, Пике прошел в операционную. Его наскоро раздели и уложили на стол; приборы пищали; Жерару в руку сразу установили катетер наркозного аппарата. Глядя на яркую лампу над собой и слушая голоса медиков, готовящих операционную, под мерный писк какого-то прибора, каталонец почувствовал, как проваливается в мягкую негу, и в последний раз перед его глазами пронеслись воспоминания об этом дне. Лео, Неймар, пиздюки-итальянцы, смерть Дани — всё смешалось в одну яркую картину и исчезло, вместе с сознанием Пике. Ней начал отрубаться на полпути, он старался изо всех сил, чтобы Жерар не оставался в одиночестве, но сейчас петь не получалось, да и не хотелось вовсе, все мысли были только о Лео и о том, что сделают с ним проклятые итальянцы. — Жерар, — Ней шептал из последних сил, непривычно тихо. — Ты ведь пойдешь со мной к Роналду? Я знаю где он живет, я следил. Я так не хотел, чтобы Лео общался с ним, обманывал себя, но я давно догадывался, что они встречаются или что хотят этого, ты бы видел как они смотрели друг на друга, так даже в порно не смотрят. Неймар нес какой-то бред, но остановить себя не мог, зато смог его организм, который просто начал вырубаться. То, как они с Жераром зашли в больницу, Неймар не помнил, его уложили на каталку и повезли куда-то. Как же он ненавидел больницы, но возражать ему не дал укол, который почти мгновенно вырубил его окончательно. Видимо, все вопросы будут к Пике и он, как всегда, впишется за всех. Нею снился их дом в Барселоне, таким, каким он стал после последней перестройки, еще до их отъезда. Вот они играют во дворе в футбол, а вот жарят барбекю, а потом, неожиданно, стейк занимается ярким пламенем, оно начинает распространяться, жжет траву вокруг, уничтожает поле, ворота и перекидывается на дом. И тот вспыхивает, словно спичка, внутри все, кого он любит, а он сам стоит посреди полыхающего двора и не может пошевелиться, словно связанный по рукам и ногам. Очнулся Неймар от собственного крика, который оказался стоном боли. Его уже прооперировали и теперь он находился в темной палате. Жерар очнулся, когда его везли в палату на каталке. Когда санитары, уложив его и накрыв одеялом, ушли, он осмотрелся и увидел на соседней кровати Неймара. — Ней… Ней, всё закончилось. Этот кошмар. Мы вытащим его, мы пойдем к Роналду, если нужно. Мне не важно, кто будет нам помогать. Надеюсь, то, что ты болтал в машине, было не серьезно? Даже если серьезно, так лучше. Может, он захочет нам помочь, а не убьет сразу же. Голос после наркоза не слушался, съезжал то на хрип, то на сипение, ничего было не разобрать. — Ней, нам нельзя спать еще два часа, постарайся не заснуть, пожалуйста. Хрен заснешь, надо сказать, в таком положении. Тело отходило от наркоза, конечности подрагивали, а душа находилась не здесь. Душа уже вламывалась в дом итальянцев, всаживала в каждого пули безжалостно, без предупреждения. Хер им теперь, а не предупреждения, долбаные идиоты. Вот и ходи на переговоры честно, вот спасибо тебе, тупая совесть и честь. Из-за этой хуеты они потеряли Лео, их капитана, друга, их гения с космической удачей. Да как же так?.. Самое поганое, пожалуй, что теперь придется снова лезть в это гнилое гнездо, в этот сраный гадюшник с итальянцами, черти бы их драли. Злые горячие слезы кипели под веками Пике, не смея выливаться наружу. Наркоз отходил, и гневная боль в груди была перебита болью в ранах, на свежих швах. Как оказалось, у Жерара не была перебита ключица: ему показалось от болевого шока там, в клубе, а пуля лишь засела под ней. Вторая была в руке, чуть выше запястья, и дала трещину в кости. Болело нещадно, но и это вскоре должно пройти. Вообще, вся его физическая боль не играла роли; он и прежде испытывал боль в десятки раз более сильную. Самое главное сейчас — разработать план и постараться привлечь к нему главаря Бланкос. Стоило Неймару подумать, что он один, как послышался голос Жерара. Оказывается, друг тоже был здесь и, видимо, очнулся немного раньше, чем он. Попробовав пошевелить рукой, Ней застонал. Снова он в больнице, под капельницей. С плечом оказалось не всё так плохо: первая пуля угодила в стык с жилетом и не смогла раздробить ключицу, вторая же и вовсе прошла не задев кости — эта рана быстро заживет. — Нам нельзя спать, Жерар. Мы должны срочно уйти отсюда! Ней попытался подняться и снова понял, что тело совершенно не слушается, а голова кружится. — Они что, лошадиную дозу вкатили?! У нас нет на это времени, мы должны срочно идти к Роналду, я не шутил, Жерар. Мы должны понять, что можем предложить ему, чтобы он помог. Ведь вряд ли он согласится только потому, что они с Лео любовники? Все произошедшее прокручивалось в голове у Неймара и заставляло погружаться в эту ситуацию всё глубже. Дани… то, что его друг мертв, не вызывало сомнений. — Жерар! Мы должны забрать ещё и Дани, мы должны хотя бы похоронить его, — тихо, стараясь, чтобы голос не срывался. — Я не могу здесь больше находиться, но и идти я тоже не могу. Это невыносимо. А Луис не отвечает, все ещё, он же не знал о переговорах, он не знает, в какой мы заднице. Остальные как назло уехали в Испанию. Жерар, всё очень плохо, я себя таким беспомощным никогда не чувствовал, — на выдохе, понимая, что переваливать все на Пике нечестно, но Нею казалось, что если он не выговорится, то просто взорвется изнутри.

***

Всё, в общем-то, было решено. Пора валить из этой больницы и вытаскивать Лео и Дани, потому что у Жерара снова начались кошмары на фоне уколов и перевязок. Да к черту его кошмары, кому они нужны вообще, когда Лео там, у итальянцев, и неизвестно, не отзвонил ли еще по нему колокол. Они с Неймаром решили, переговариваясь тоскливыми часами в эти двое суток, что пойдут прямо к Бланкос. Убьют, не убьют — разницы уже не было. Они всё равно сдохнут рано или поздно, и чья рука сомкнется на их горле, в целом, плевать. Попытка не пытка, а если Криштиану решится им помочь, то это будет сродни радуге посреди грозы. Да что там, это будет гребаное чудо, только пусть оно произойдет. Всё было решено и в больнице. Адольфо орал на него, заперев дверь своего кабинета, и не стеснялся в выражениях: такой уж темперамент у этого человека. Пике слушал его молча, уронив голову, мысленно распиная себя на кресте или позорном столбе за то, во что они все втянули Неймара. Адольфо верно говорил, Жерар отвечал за него после того случая и не смел не то чтобы брать его с собой на разборки, а даже из комнаты его лишний раз вытаскивать. Пике понимал, молчал и стыдился, а Адольфо внезапно заткнулся, сел рядом с ним и обнял его так крепко, что заныли ребра. Он вообще был хорошим другом: снова не полез не в свое дело, только головой покачал, записал их в документах больницы под фальшивыми именами, чтобы итальянцы не нашли, даже разрешил хранить оружие в палате. А взгляд у него был в это время такой беспокойный, будто они не взрослые мужики, а два школьника, как раньше, еще в Барселоне, и Пике снова пришел на урок с фонарем под глазом. От Суареса не было даже долбаного воспоминания. Он вообще существует? К черту его, раз он нихрена не знает, к черту. Они с Неем и вдвоем это провернут, потому что времени нет. Время в больнице ползло мучительно-медленно. Если бы не Жерар, Ней точно сошел бы там с ума. Единственное, что его утешало — у него совсем скоро будет телефон Роналду и можно договариваться о встрече. Неизвестность судьбы Лео просто убивала, от итальянцев не было никаких вестей, что неудивительно. Хуже, что вестей не было от Луиса, это уже начинало всерьез беспокоить. Наконец, доверенный человек прислал долгожданную смс с номером телефона. Посоветовавшись с Жераром, что ему написать, Ней отправил Криштиану короткую смс: «Лео в беде, его могут убить. Нужно встретиться и поговорить, как можно раньше. Нужна помощь, о цене договоримся. Неймар». Отправив сообщение, Ней с трудом сел на кровати и, дождавшись помощи Жерара, наконец свалил из ненавистной больницы. Доехав до дома, они принялись ждать. Если бы Неймар мог нормально ходить, он бы уже нарезал круги по комнате. — А что, если он не придет? Что если они один раз перепихнулись и ему нет дела до Лео? — с каждой минутой ожидания истерика нарастала. Ней пару раз порывался позвонить Криштиану и только благоразумие Пике его останавливало. Наконец, когда стало ясно, что глубокой ночью Роналду не приедет, Неймар закинулся кучей успокоительного, обезболом и лег, твердо решив, что если утром босс Бланкос не явится, то они пойдут вызволять Месси сами, без чужой помощи. Ней был сам не свой, и это волновало Жерара: тот был лихорадочно бодр и активен, что могло очень нехорошо сказаться на нем в будущем. Но Пике, впрочем, не удивлялся этой активности, учитывая то, что им предстояло сделать. Кого именно привлечь к делу. О реакции Криштиану Жерар переживал сильнее всего: захочет ли он им помочь? Или, напротив, решит добить страдающую Барсу и покончить с ними в этом городе? Что бы ни решил Роналду, Пике всё же очень надеялся на человечность и милосердие португальца. Или хотя бы на желание получить выгоду. Ней предположил, что Лео с Роналду могли переспать всего раз, не имея друг к другу никаких чувств, в чем Жерар сомневался: — Я не думаю, что главы враждующих группировок стали бы спать вместе просто так, не заколов при этом друг друга ножами. Лео не стал бы так поступать, ведь это чересчур рискованно. Или так, или они теряют друга. Пике на самом деле был уверен, что там замешана пусть не любовь, но хотя бы некоторая привязанность, и очень надеялся на это, потому что в ином случае для них всё будет кончено. Ночь была не из лучших: Жерар долго ворочался в постели, пытаясь уснуть, но в голову лезли разные тревожные мысли, и он знал, что в соседней комнате Неймар страдал тем же. Проснувшись почти с рассветом, он чувствовал себя, прямо скажем, не очень. Приоткрыв соседнюю дверь, каталонец увидел, что Ней еще спит, и только тогда более-менее успокоился. Время ползло медленно; Пике тихо шастал по дому, читал книгу, пил кофе, пытаясь себя чем-то занять. Внезапно к ним постучали, и Жерар снова напрягся; дверь открылась, и в дом тихо и уверенно вошел Криштиану, держа пистолет в вытянутых руках. Пике встал, оправил футболку и вышел к гостю, подняв руку с гипсом: — Здравствуй. Я чист, можешь убрать оружие. В доме только Ней, но он, скорее всего, еще спит, а если проснется, то мы услышим его костыли. Жерар кивнул в сторону кресла: — Присаживайся, будь как дома. Кофе? Роналду покачал головой. Не доверяет. Ну еще бы доверял, тут любой искал бы скрытые ловушки. В любом другом случае они бы присутствовали, но не в этот раз. Жерар замялся, не зная, с чего начать. Это был настоящий абсурд, страшный и постыдный, но в серьезном лице Роналду была заинтересованность, что позволило Пике собраться с мыслями. — Мы с вами враждуем уже очень давно, и много крови друг другу пролили. Но речь сейчас идет не о Барсе и Бланкос, а о Лео Месси. Он в беде, и мы с Неймаром не в том состоянии, чтобы справиться с этим самостоятельно. Итальянцы взяли его, жив он сейчас может быть только с ангельской помощью. Я всё понимаю, он твой заклятый враг, но прошу тебя помочь ему. Помочь не боссу де Барселоны, но нашему другу. Не своему врагу, но хорошему человеку. Мы, само собой, в долгу не останемся.