Режим пуськи

      В студию я опоздал. — Влад какого черта?! -прямо с порога на меня накричали. — Что, было так сложно прийти вовремя? Я стоял в оцепенении, пока Бумага кричал на других. — Где сценарий? Такими темпами мы ролики будем снимать до утра! -кричал он бедной девушке из нашей команды.       Все были на взводе. Я быстренько снял ветровку и сел за стол, пытаясь не привлекать к себе лишнего внимания. Мы снимали вчерашний ролик с бумажками. В начале ролика Влад соврал насчет моей руки. Я подыграл ему.       Съёмки шли хорошо, но неожиданно для всех Влад взял паузу и повернулся ко мне. — Кобяков, -сжимая кулаки шипит Бумага. — Ты можешь быть весёлым?! Мы пытаемся тащить это видео, а ты нам не помогаешь! -уже закричал он.       Я сидел в полном шоке. Что с ним стало? Он полная противоположность того парня, что был со мной вчера. Как так вышло, что он был милым и заботливым, а сейчас срывается по пустякам и грубит? — Влад, но. -меня перебили. — Никаких но! — Влад, -за меня вступился Глент. — Может быть ты успокоишься и сходишь проветриться? -он положил руку на плечо, на что Бумага прожёг своим гневным взглядом и его.       Резко сорвавшись он ушел в туалет, а мы смотрели вслед. — Кобяков, --начал Глент подсаживаясь на место А1. — Ты это не воспринимай близко к сердцу.       Я поднял на него свои влажные глаза. Мне было больно слышать подобное от близкого мне человека, от Влада Бумаги. — Эй, Влад, успокойся, -приобнимая говорит он. — У всех такое бывает. Но он не прав. Нельзя так срываться на друзей. Я подтираю влажный нос. — Особенно на тебя, -шепчет он. — Ты не заслуживаешь такого. —Спасибо. -шепчу я, но не сразу осознаю, что Глент уже отстранился и сейчас на место быстро топает А1.       Мои слезы уже высохли, а лицо было не красным. Мы продолжаем снимать ролик. Наконец таки закончили съёмки. — Кобяков давай отойдем? -это был скорее риторический вопрос, потому что он буквально меня потащил за руку в туалет. — Влад, что происходит? -уже начинаю я. Меня резко впечатывают в стену, закрывая рот. — Оода я все видел. Я видел, как Глент обнимал тебя, как он успокаивал тебя. Кобяков, ты и правда думаешь, что я все просто так оставлю? Второй рукой он сжал моё горло. Я медленно задыхался и пытался бороться. — Нет. -прокряхтел я. Воздуха уже было мало. — Хотя нет, Кобяков, умирать еще рано, -иронично сказал он. — С тебя же еще должок. -парень усмехнулся и резко отпустил руку. — Расскажешь и считай что ты труп. -басотно отчеканил он перед уходом.       Я стоял в легком шоке несколько минут. Оклемавшись я вышел из туалета. Пацаны уже ждали меня за столом. Я поймал обеспокоенный взгляд Глента и слабо ему улыбнулся. Второе видео шло очень вяло. Оно было не сильно интересным вообщем. — Ребята, простите, можно паузу? Глент повернул голову на меня. — Влад, все в порядке? Я даже глаза с пола не поднял. — Да. — Влад пожалуйста, -он положил свою руку на стол, немного подрагивая пальцами. — Я знаю, что ты устал, но нам нужно снять еще два ролика. -он уже не надеясь на меня взял мою ладонь в свою и по-дружески потряс. — Мы и так отстали от графика! — Благодаря тебе. -съязвил Бумага.       На этот раз я поднял глаза, но не на Глента, а на Бумагу. В его глазах была самая настоящая злость. С этого момента я стал побольше активничать в съёмках, но к концу опять скис.       Мы снимали эти чертовы видео до 4 утра. Все очень вымотались: Глент сразу же умотал домой, большая половина команды тоже смылась. Я решил не пить чай который разлит по стаканчикам, а налить себе сока. Сев вместе с ананасовым соком на диван я заметил Влада, подошедшего за чаем. Моя рука дернулась и я случайно пролил сок на свою белоснежную футболку. — Черт! — Ну как так можно насвинячить, Кобяков? -с тем же агрессивным тоном и настроением начал А1.       Я вскочил, смахнул остатки напитка с футболки и с серьезным лицом посмотрел на парня. — А как ты себя ведёшь? Ты весь день кричал на меня, предъявлял за такие вещи, к которым не придирался никогда ни к Гленту, ни ко мне. Ты даже поддержку Влада пресекаешь! А сейчас я пролил сок и ты такое говоришь. Это была последняя капля!       На лице у Влада появилась легкая улыбочка. Он со спокойным лицом сделал небольшой шаг ко мне. Его руки хотели опоясать мою талию, но я резко отстранившись дал пощёчину. Лицо Влада менялось ежесекундно, поэтому я захватил под руку свои вещички на диване и побежал на выход. — Стой! -я его не слушал. — Ты не имеешь право вот так просто уходить с моей работы! Его слова я слышал эхом на улице.       Блять, я так влип.       Ноги несли меня к дому. Я настолько выдохся, что готов был заснуть на клумбе. Мне было одновременно страшно и все равно. Я решил присесть на лавочку и посмотреть Инстаграм. Новая история от Бумаги: в ней Влад говорит, что ролики мы снимали до 4 утра и что он очень зол. Мне становится совсем нехорошо. Зря я так жестко с ним обошелся, хотя, с другой стороны, он мне улыбнулся, когда я ему врезал. Я его не понимаю. От безысходности я заплакал. Я правда не знал что с ним происходит, и что он ко мне чувствует. Бедные ноги несли меня по улицам.

***

      Утро медленно наступает на столицу. Полупрозрачные лучики солнца касаются верхушек зданий, отражаясь в некоторых окнах. Прохладный воздух потихоньку превращается в душное сухое пекло. Сегодня я плохо спал, и не потому что выпил кучу крепкого кофе, а потому что думал о нём. Я размышлял что я на самом деле чувствую к Кобякову. Я его люблю, но он меня бесит. Серьезно, он настолько жалкий и неуклюжий. Он хороший и милый. Я бы задушил его на месте. Мне хочется, чтобы он принадлежал только мне, но я также хочу, чтобы он работал в нашей команде. Поняв, что пытаться сейчас заснуть бесполезно я решил выйти на улицу.       Город еще не проснулся: только щебетали птицы, и изредка ездили машины. Я бродил по улицам не зная себя. Эта неделя свободна от роликов, но у меня также есть другие планы. Я сел на лавочку у огромного дерева. Как раз в этот момент пришло уведомление. Пустяки       Все равно палец коснулся логотипа инсты и зашел в историю. Я вспомнил свои вчерашние выходки. Дерзковато я себя вел. Кобяков посмотрел мою в спешке записанную историю, где я говорю, что очень зол. Наверное он напуган или не находит себе места. Может он так же как и я не спит? От этой мысли у меня даже закружилась голова. Резкий прилив адреналина ускоряет мое сердцебиение и заставляет вскочить с лавочки. Это была настолько гениальная и невероятная мысль, что ради только нее я готов сейчас бежать, бежать не жалея ног, лишь бы увидеть Кобякова!       Я бегу куда глаза глядят, лишь бы хоть чуть-чуть унять свое эмоциональное возбуждение. Немного придя в себя я бегу назад, выстраивая у себя в голове дорогу до квартиры Влада. Ноги лениво перебираются по этим чертовым ступенькам. Парень жил на третьем этаже, но чувствовалось будто на десятом. Я встал напротив его двери. Так глупо, но сейчас может решиться моя судьба. Моя рука тянется постучать, но в самый последний момент останавливается висеть в воздухе. У меня захватывает дух когда я все-таки решаюсь постучать. Тишина. Я уже придумал миллион отмазок, чтобы не доставать Кобякова дальше, да вот моя рука крепко сжимает гладкую ручку двери и резко тянет ее вниз. Не заперто. Стоп.       Шок пропитал меня до мозга и костей. Я грубо, но тихо врываюсь в дом. Совершенная пустота. Закрыв дверь я медленно направляюсь в комнату. В спальне меня ждало ещё одно потрясение: Кобяков крепко спал на кровати в своей вчерашней одежде. Я остановился в проёме. Он так сладко спит. Хоть очки снял на ночь. Я решил присесть у его кровати. Прислушавшись я заметил, что парень тихо сопит. Мне стало лучше. Я дотронулся до его толстовки и немного погладил плечо так, чтобы его нарочно не разбудить. Грудь Влада медленно поднималась и опускалась от воздуха. Налюбовавшись им я решаю посидеть на кухне, дождаться когда он проснется. Устроившись у плотного стеклянного стола я принялся ждать. Минуты тянулись как часы, мне уже в тягость было смотреть на одинаковый циферблат. Я зевнул и решил прилечь на столе. В миг весь мир утратил свое значение под опущенными веками. В такой обстановке мне впервые удалось заснуть.       Я проснулся от крика Пуськи. Лениво потерев глаза я сфокусировался и немного пришел в себя. — Какого черта ты здесь делаешь?! -вскрикнул он. Я хлопал непонимающими глазами. — А зачем кричать? -Кобяков немного успокоился и сейчас был больше напуган, чем разозлен. — Дверь была не заперта и я решил навестить тебя.       Я окончательно проснулся и встал из-за стола, размять затёкшие конечности. Шаг назад Влада я заметил и еще заметил, что парень переоделся в домашнюю одежду. — Наверное ты со съёмок так устал, что забыл закрыть дверь и не стал раздеваться. Щеки Кобякова вспыхнули. — Ты! Ты заходил в спальню? — Да, и смотрел как ты сладко спишь. -я злобно улыбнулся. — Убирайся отсюда сейчас же. -он повернулся ко мне спиной, сложив руки у груди. — Я не могу, не просто же посмотреть на спящего тебя пришёл, а еще и по делу. — Отстань! — Ну Кобяков. -я тихо обошёл стол. — Давай поговорим. -я положил свои руки ему на плечи. Парень резко обернулся. Между нашими лицами было всего-то пару сантиметров. Он занервничал и медленно отстранился. — Что нужно? -сквозь зубы прошипел он. — Давай спокойно обсудим наши отношения. Влад рассмеялся. — Наши отношения? -хохоча восклицал он. — Наши, да? У нас есть отношения?! Меня выбесил его сарказм, но я держал каменное лицо. Мои глаза бегали от него к другим предметам кухни, чтобы если что закрыть рот разговорному Кобякову. Выбор мой пал на спицы в руке, что помогали костям парня правильно срастись, но вытаскивать их сейчас очень рискованно, да и не особо обходимо. — Кобяков, -басотно отчеканил я. — Если мы сейчас же не сядем и не поговорим, то я. — Что? И что ты мне сделаешь? Не забывай, ты в моем доме и здесь условия ставлю я! Так что немедленно убирайся отсюда, иначе я навсегда ухожу из твоей жизни!       Последнее предложение попало прямо в сердце. На несколько секунд я забыл как дышать. Мне было больно такое слышать от близкого мне человека. Он не только боится меня, но еще и ненавидит. Я в последний раз смотрю на него. Глаза Влада осуждающе меня пресекают. Без слов медленно иду к выходу. Кобяков даже ничего не добавил. Я разбит. Душой и телом я разрушен. Ступени выкладывали мне дорожку вниз. Я решил обернуться назад, посмотреть на дверь, такую родную и одновременно чужую. Она была пропитана моей болью, криками Кобякова, сожалениями, обидами, недопониманием. Я решил не раскисать и собрал свою волю в кулак. Не хочет сейчас разговаривать, ничего, поговорим потом! Я сорвался с места к выходу. — Мы еще пересечёмся, Кобяков!