Сможем ли мы нащупать границы, Хаски?

А вот и спасительная дверь. Чуть не сломав замок, старая кошка влетела прямо в комнату и громко захлопнула дверь, спешно закрывая её на ключ. Слезы уже катились по её щекам, впитываясь в шерсть и падая на её одежду. И уже не было смысла сдерживать себя. Припав к стене, кошка с тихим плачем спозла на пол и уже открыто зарыдала, закрыв себя крыльями и ткнувшись мордой в колени. Она никогда не была плаксой, но все, что только что с ней произошло, выбило почву неё из-под ног. Обняв лапами колени, Хаск начала инстинктивно покачиваться, безуспешно пытаясь себя успокоить. Она почувствовала себя брошенной, и даже одинокой. Возможно, узнай в отеле о том, почему она плакала, никто бы не отнесся к её переживаниям всерьёз. Казалось бы - Аластор сама сказала, что не разговаривает с ней до вечера. А перед этим она изрядно помучила её тотальным игнорированием, и сейчас буквально не хочет ни видеть Хаск, ни касаться её. Теперь часы до вечера будут длиться бесконечно прямо как само повествование, и Хаск будет запивать алкоголем свое одиночество как в старые добрые времена. Она боялась одиночества, но в не таком смысле, в каком все думают о нем. Кошка вполна могла жить одна. Мать твою, здесь она успешно жила десять лет в одиночестве, и она даже смирилась с этим, пока в её жизни не объявилась Аластор. Один гребанный раз Аластор лишила её своего присутствия на целый месяц, и для кошки, которая с трудом открывалась в плане доверия, это было просто полнейшим потрясением, из-за которого она была на грани срыва. Она не боялась быть одинокой - она боялась, что Аластор, её ебанная жизнь и лучик света в этом беспросветном мраке, уйдёт от неё, оставив её одну и предав забвению. И сейчас, когда паника и отчаяние поглотили её, кошке было трудно рассуждать здраво. Она просто испугалась, что Аластор оставит её одну. И боль, долго сдерживаемая в теле, вышла наружу горькими слезами. Хаск долго лежала на полу, прижимаясь к стене и рыдая. Пока её слезы наконец-то не закончились. Мокрая от слез, Хаск поднялась на дрожащие ноги и, шатаясь как пьяная, побрела в ванную комнату. Ей срочно нужно умыться и успокоиться. Холодная вода была чертовски действенным способом успокоиться после долгих рыданий, и Хаск чувствовала, что её немного отпустило. Но осадок, образовавшийся в груди, нельзя было смыть ничем. Судорожно всхлипнув, Хаск ткнулась в полотенце и усиленно принялась тереть морду, чтобы успокоиться и высушить свои гребанные глаза, что вновь грозили намокнуть. От постоянного трения глаза начали болеть ещё больше, чем если она бы снова разревелась, но зато теперь кошка могла отвлечься от плача. В последний раз она так рыдала, когда обнимала Аластор и понимала, что они нашли друг друга, а перед этим почти сорок лет так и не могли понять, кто они друг для друга. Но в тот момент она была так искренне счастлива... Сейчас же Хаск чувствовала себя далеко не счастливой. Швырнув несчастное полотенце в угол, кошка медленно выпозла из ванной и с трудом добралась до кровати. Старомодные часы с маятником стояли в угли и говорили, что уже прошло пятнадцать минут. Неужели она так долго плакала? Хаск горько усмехнулась и подперла голову, удрученно смотря в угол комнаты. В голове мелькнуло, что она могла бы отпроситься и уйти домой, чтобы не мелькать перед глазами Али и дождаться её уже дома если это вообще возможно . Но её тут же настигло осознание, что для этого ей придётся идти к Чарли. Внезапно глаза кошки будто покрыла пелена. Пойти к этому ублюдку после того, как Аластор оттолкнула её и ушла с ним за ручку? Да ну нахуй! В порыве гнева Хаск схватила подушку, лежавшую на кровати, и швырнула её, ни в чем не повинную, бедняжку прямо в стену. Сука! В отчаянии кошка взвыла, вцепившись когтями в растрепанные чёрные волосы. Она прямо сейчас уйдёт домой, и ей будет похуй на то, если Чарли или Вэг хоть слово вякнут! Они все получат направление нахуй, а она уйдёт подальше от этого отеля. Может в бар, а может... Ну нахуй, лучше домой и- Додумать кошке не дали самым наглым и бесцеремонным способом. Услышав шипение, будто от горячей воды, кошка отдернула лицо от колен и уставилась по направлению звука в дверь. Но она же закрыта, так какого хуя? Внезапно её голову посетила догадка, и она опустила глаза на пол. Так и есть, это была тень, похожая на олениху. Она смотрела, не отрываясь, прямо на кошку. Кошачья морда исказилась в злой гримасе, и Хаск громко зашипела на тень. - Уйди отсюда нахуй, пока я не швырнула в тебя ебанные горящие свечи, сука! - грубо заорала кошка, угрожающе распахнув крылья. - А я ведь швырну, не сомневайся! - Хаск с шумом открыла тумбочку и уже достала спички и свечи, когда тень внезапно выпрямилась в воздухе и начала говорить голосом Аластор: - Не нужно так горячиться, дорогая. - тень, резко став какой-то густой жижей, плюхнулась на пол, и прямо в этой луже стояла её Аластор со своей дежурной улыбкой на милом личике. Хаск, напряжённо смотревшая на сие действие, сморщила нос, оскалив клыки. - Явилась, блять, народу. Какого хрена тебе надо? - выругавшись, Хаск зло прищурилась на Аластор, тем не менее, не спеша к ней подходить. - Я всего лишь пришла проведать тебя, дорогая моя, - как ни в чем не бывало, Аластор сделала шаг, стукнув копытцем по полу. Глаза Хаск сузились, а уши инстинктивно прижались к черепу. - С какого хуя? - выгнув красную бровь, кошка недоверчиво уставилась на неё. Глубоко внутри больно кольнуло. Казалось бы, Аластор сама к ней пришла, Хаск, просто возьми и подойди к ней, послав на хуй остатки своей гордости и попытки выпендриваться. Однако кошка чувствовала глубокую обиду за действия Аластор. И возможно, она бы была рада плюнуть на гордость и наброситься на олениху с крепкими объятиями, но эта самая уязвленная гордость крепко сжала её грудь, заставив задыхаться. Да и был вопрос, а мириться ли пришла Аластор? - Я видела, как ты рыдала, - тихо прошептала Аластор, присев на кровать рядом с Хаск. Кошка инстинктивно вцепилась в простыни, не сводя с нее глаз. - Я просто хотела убедиться, что все в порядке. Хаск лишь обиженно поджала губы, недовольно смотря в красные глаза. Как Аластор могла видеть, глаза самой Хаск тоже уже были буквально красными от слез и того, как часто и сильно она вытирала их. - Пиздишь как дышишь, - прошипела она, отворачиваясь от Аластор. Ей это не понравилось, однако она до сих пор вела себя так, как будто бы Хаск, как истеричка, обиделась на ебанную мелочь, и Аластор пытается её успокоить. Вот же сука. - С чего ты решила, что я вру, Хаски? Кошка резко развернулась, сверля свою девушку взглядом. - А с чего мне верить? Блять, не ты ли устроила внизу целое представление? Игнорировала меня все утро, специально задела меня этим твоим ебанным микрофоном и взяла этого смазливого придурка за ручку! - Хаск не заметила, как сорвалась на крик. - Ты знаешь, что я боюсь одиночества, но ты специально делала вид, что меня не существует! А принц? Не ты ли говорила, что он тебе не интересен? Аластор ни разу не перебила кошку. Возможно потому, что если бы она попыталась это сделать, Хаск бы её попросту прибила. - А сейчас ты ведёшь себя как ни в чем не бывало, показывая себя этакой вежливой сучкой! - вскочив на ноги, она, продолжая разглагольствовать, сверлила Аластор взглядом. - Это самый верх твоего ебанного лицемерия! Ты ведёшь себя так, словно мы не ссорились, и ты не вела себя так, будто я пустое место для тебя! Аластор неспешно встала следом за кошкой. Она также прожигала Хаск взглядом, но её это только раззадоривало. - Дорогая моя, - голос Али зашипел от помех. - Если ты сейчас не прекратишь- - Я не виновата в том, что ты ведешь себя как лицемерная, неприкасаемая сучка! - рявкнула Хаск, скрещивая лапы на груди в защитном жесте. - Неужели я хуже этого смазливого прин-?! - и черт возьми, ей не дали договорить, весьма грубо схватив её за грудки. Распахнув глаза, кошка внезапно почувствовала, как её с силой вдавили в стену. Было такое ощущение, будто Аластор хотела её спиной проломить ебанную стену. Хаск неожиданно вскрикнула, зажмурившись от укола боли в спину и сжав лапами чужие руки. Похоже, Али немного не рассчитала силу, раз её брови, это Хаск заметила сквозь помутнение в глазах, испуганно выгнулись. Но далее страх в чужих глазах пропал, и олениха прижалась всем телом к слабо брыкающейся кошке. И её взгляд не обещал Хаск ничего хорошего. - Хорошо. Значит, по-хорошему мы слушать не хотим. Ведь так, дорогая? - хрипящим от помех голосом прошипела Аластор, пока Хаск, уже с испуганными глазами, ощутимо дергалась в её руках. - Иди нахуй, - прохрипела Хаск, бессильно сжимая лапами плечи Аластор. Она, конечно, не верила, что та всерьёз её задушит, но глухая боль в шее и то, что ей не давали вдохнуть воздуха, не наталкивали на хорошие мысли. Аластор явно была зла на неё, уже за эту идиотскую истерику. Сейчас она держала кошку уже за шею, плотно вдавливая её в стену. Сжав зубы, Хаск инстинктивно вцепилась когтями в руки Аластор, беззвучно заскулив. Аластор широко улыбнулась улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. - Ну так что же, дорогая? - поинтересовалась она, придвинувшись к морде кошки вплотную. Хаск, уставшая сопротивляться, осталась прижатой к стене, беспомощно опустив лапы. - Д... Делай, что хочешь... Просто отпусти меня, - с трудом выдавила из себя она с хрипом, чувствуя, как кровь прильнула к щекам. - Разумеется, Дорогуша. Когда я разберусь с одной упрямой кошкой, - раздалось где-то над кошачьим ухом. Хрипло дыша, Хаск с отчаянием смотрела над головой Аластор, будто молясь глубоко внутри себя, чтобы её не придушили. Цокнув языком, олениха неожиданно спустила руку и ощутимо крепко сжала бедро, покрытое шерстью. - Как я вижу, нам нужна иная атмосфера для разговора, - не обращая внимания на распахнутые кошачьи глаза, Аластор сняла ладонь с чужой шеи, не давая Хаск задохнуться окончательно. Сделав несколько судорожных глотков, Хаск уставилась на олениху, и только сейчас она обнаружила, что её глаза буквально горели от нечитаемых эмоций. Без всякого предупреждения Аластор вжала ладонь в подбородок кошки и запрокинула её голову назад, обнажая её горло, и вцепилась в шею. Что было странно, она даже не пыталась прогрызть ей горло. Но кровь все же пошла из ран, оставленных острыми зубами. Следом последовал слишком громкий кошачий визг, который затих также внезапно, как и начался. Возможно, это из-за того, что Али вжала её голову в стену ещё сильнее, попутно затыкая ей пасть. Фыркая от попавшей в рот шерсти, Аластор оторвалась от места укуса, слизывая кровь, и с удовольствием отметила, что Хаск заметно приутихла. Она притянула кошку к себе, взваливая её лапы на свою шею, и подхватила её под бедра руками, буквально уложив кошачью тушку на свои плечи. Ни с того ни с сего возникло тошнотворное чувство, и Хаск чуть не отключилась прямо на руках Аластор. Но ощущение, что она была ебанным пластилином, который без конца мяли, закончилось как раз в тот момент, когда Хаск крепко прижали к кровати. Аластор нависла над обессилевшей кошкой, вжимая её в смятые простыни, и кошка почувствовала, как внизу живота что-то скрутилось в узел. - А-Ал... Али, - Хаск сдавленно выдохнула. Сейчас она чувствовала себя какой-то актрисой ебучего дешёвого фильма. Но ведь это все было реальным. Аластор ничего не сказала, но в её глазах промелькнуло что-то, присущее хищнику. Она улыбнулась, смотря на кошку как на свою добычу, и после прижалась к её шее, нетерпеливо стаскивая с неё одежду. Следующей частью их переговоров было... Нечто странное. Хаск казалось, что Аластор сошла с ума, раз она вела себя настолько сумасбродно, даже по меркам самой Аластор. Она то и дело оставляла следы на её шее, кусая кошку до крови, ощутимо сжимала ладони на чувствительных местах и буквально желала съесть её, что и выливалось в кровавые укусы и отметины. И что самое страшное, Хаск это нравилось. Вначале, боясь, что её сожрут, Хаск пыталась отпихнуть от себя явно голодную девушку, но внезапно Аластор схватила её за лапы и перевернула свою жену когда ж они успели жениться-то - было промелькнула мысль в голове Хаск, но Аластор тотчас вытеснила её из кошачьей головы на бок, в ту же секунду заставив её взвизгнуть от ощутимого шлепка. Хаск помнила приятное тепло, отчётливо выделявшееся на фоне того, что они сейчас творили. От касаний Радио-демона веяло теплом, и Хаск инстинктивно тянулась к этому приятному чувству, бессильно взвизгивая от особенно сильных укусов и... Мурлыкая. Да блять, она гортанно мурлыкала, и похоже, не только ей нравилось это ебанное безумие. Аластор явно слышала это урчание, и оно побуждало целовать как-то нежнее, зато в укусах она явно не сдерживалась. В очередной раз получив укус прямо во внутреннюю часть бедра, Хаск вспомнила, как ещё человеком Аластор однажды точно также искусала её всю. И не один раз Хаск лежала на кровати, когда на её бёдрах расположилась Аластор и с хитрой улыбочкой посмотрела на старую женщину. Тому, что девушка была асексуалом, Хаск не была удивлена. Они никогда не занимались сексом как таковым, но женщина считала чуть ли не долгом покрыть её тело поцелуями и ласково сжать её в своих объятиях, наслаждаясь её теплом. Конечно, особенно такие "игры" тоже имели свои ограничения, но в целом Али была явно не против, когда Хаск наваливалась на неё, мягко прижимая её к кровати, и покрывала поцелуями, изредка игриво кусая её в шею или в плечи, где следы от её зубов можно было спрятать одеждой. Когда ещё не высохшая после ванны Хаск, ни о чем не подозревая, стояла и вытиралась полотенцем, Али внезапно толкнула её на кровать и нагло залезла на неё, прерывая ругань женщины ласковым поцелуем в губы. Она явно была в хорошем настроении, и Хаск хотела было увалить её рядом на кровать, но Аластор буквально припечатала её руки к матрасу, имея на этот счёт другое мнение. - Я хочу сделать тебе приятно, как и ты обычно мне делаешь, - не без смущения заявила радиоведущая, раздвинув колени женщины и умостившись между её ног, при этом склоняясь к чужой шее. Ворчания Хаск прервал лёгкий поцелуй. А потом Аластор укусила её за шею. Вначале Хаск отреагировала бурным матом и чуть не шлепнула её по бедру своей тяжёлой рукой, но Аластор вовремя перехватила её руку, оставив на мозолистых ладонях множество маленьких поцелуев, и продолжила оставлять на коже Хаск множество отметин, тут же покрывая их поцелуями. Она таким образом искусала плечи, оставила искусанной грудь с бронзовой кожей, резко контактировавшей с бледно-загорелыми лицом и руками, пару раз укусила в живот, за что все-таки схлопотала, и внезапно она прижалась головой к влажному бедру Хаск, ласково целуя его и заставляя женщину дрожать гораздо сильнее, чем до этого поцелуя. - Аластор... С-стой, Али, - Хаск вцепилась в простыни чуть сильнее, когда несносная девчонка внезапно приподняла её ногу, поднимая бедро в воздух, и внезапно Али укусила её внутреннюю часть бедра, заставив женщину несдержанно взвизгнуть. - Аластор! - угрожающе прошипела она, когда девушка начала покрывать укус успокаивающими поцелуями. Женщина успокоилась, и более того, даже сумела окончательно расслабиться. Вскоре довольная Аластор нырнула в её объятия и заткнула женщину поцелуем, прервав её бессвязное ворчание. - Скажи мне, и на кой хрен ты меня так искусала? - Хаск заметно покраснела, с наигранным недовольством сжав бедра девушки ладонями. Та лишь крепче сжала её плечи и весело хихикнула. - Я хотела сделать тебе приятно. А ещё попробовать тебя на вкус. - Каннибалка ебучая, - проворчала Хаск и поцеловала её в краешек губ. - Ну, и какая же я? - Вку-усная, - Аластор звонко захихикала и крепко поцеловала фыркающую женщину прямо в губы, обвив её шею покрепче. - Я люблю ебанную людоедку, - устало вздохнула Хаск и улыбнулась своей девушке, обняв её покрепче. - А я-то как тебя люблю! - невозмутимо ответила Али и оставила на её растянутых в улыбке губах ласковый поцелуй, прежде чем повалить её на спину и продолжить целоваться с ней. Хаск все ещё лежала на спине, когда внезапно Аластор прекратила кусать её до крови и посмотрела на неё явно изучающим взглядом. Решившись открыть глаза, старая кошка наткнулась на холодный взгляд, внутри которого все же уютно расположился тёплый, такой родной огонёк, который на миг разрушал всю стену недопонимания между ними. Но только на миг. После он пропал, оставив глубоко внутри смешанные чувства. Сама Аластор облизнула губы, покрытые кровью самой Хаск, и прильнула к ее губам, очевидно не слушая возмущенное мычание. Смирившись, Хаск приоткрыла рот и в ответную прикоснулась к чужим губам, чувствуя солоноватый привкус собственной крови. Не осознавая, кошка протянула лапы и крепко обняла олениху за плечи, вплетаясь когтями в растрепанные пушистые волосы. Аластор внезапно зашипела и нагло укусила кошку, тотчас зализывая появившуюся кровь и отрываясь от тихо рычащей Хаск. Рык сменился жалобным мяуканьем, и старая кошка вновь притянула Аластор к себе. - Как вижу, ты уже успокоилась, чтобы продолжить наш маленький спор, дорогая? - язвительно уточнила Аластор, все ещё пытаясь вывернуться из пушистых лап. Всё-таки она засранка. Они чуть не переспали прямо сейчас- Да кого я обманываю, Аластор просто чуть её не сожрала, прикрывая дело поцелуями. Хотя да, у них явно было обоюдное согласие, так что вывод - Аластор маленькая злая акула - Не уходи, блять, только не сейчас, - жалобно выдала Хаск, не спеша выпускать олениху свою маленькую олених-фу, слишком приторно. Да пошло оно, Али для неё милая и все тут из объятий. - Почему ты до сих пор злишься на меня? - Дорогая, я и так уже нарушила условия твоего наказания, - прощебетала Али и довольно ощутимо потрепала её за пушистую щеку. - Вместо того, чтобы заниматься своими делами, а потом вернуться к тебе только вечером, я сейчас сижу с тобой и пытаюсь закончить наш маленький спор, возникший в результате твоей истерики. Наказание? Хаск выгнула бровь, и внезапно до неё дошло. Бля-ять, точно. Вчерашняя ситуация вылетела из головы, пока Аластор яростно пыталась её сожра, в смысле, зацеловать до полусмерти. Теперь, когда Аластор подтвердила это, все встало на свои места. Но... - Али, я правда не понимаю. Я понимаю, что я вчера знатно так косячнула, но... - кошка угрюмо посмотрела на Аластор, как та громко шикнула и прижала палец к её губам. - В том-то и дело, Хаскер. Ты совершила такой проступок, который я никак не могу оставить без внимания, даже если бы я очень сильно пожелала этого. - прошипела Аластор и скрестила руки на груди. - И пустить все на самотёк, чтобы ты думала, что ты останешься безнаказанной, я тоже не могу. Кошка прижала уши к черепу, с уже нескрываемой теперь виной смотря на олениху. Ну почему она должна напоминать ей об этом постоянно? - Аластор, я правда... Я знаю, что виновата, но... - Нет, Хаскер! - Аластор, нагло перебив её, буквально взглядом пригвоздила старую кошку к кровати и крепко сжала её запястья, дабы та не ухватилась за нее снова. - Как же ты не понимаешь? Тебя буквально убили, а ты делаешь вид, будто это не важно! Судя по тому, как её глаза расширились, Аластор впервые посмотрела на неё с таким отчаянием, что ей самой стало плохо. - Но... Я же сейчас в порядке. - неуверенно пробубнила Хаск. - А тогда, позволь заметить, ты стала трупом во второй раз! - горько заявила Аластор и внезапно прижалась к обнажённой груди Хаск, зарываясь в её шерсть и тихонько всхлипывая. Было удивительно, как от столь сильной злости Али перешла к плач- Стоп. Она заплакала? Кошка с паникой приподняла голову и посмотрела на Аластор, покоющуюся на её груди. Протянув дрогнувшие лапы, Хаск начала гладить своего олененка по волосам, явно не веря в то, что она видела. Да и теперь вина за то что она довела свою супругу до слез, начала грызть с новой силой. Она была благодарна всем силам этой вуду-херни, что Али не отодвинулась от её рук и прижалась к кошке крепче, продолжая еле слышно плакать. - Ты говоришь... Что все хорошо... Но Вокс из тебя чуть отбивную не сделала...! Ты была... Сломана... Почти что... Мертвая, - тихонько бормотала Аластор, заметно дрожа от бившего её плача. - Ты была... Мёртвой... Так долго... Неделю... До полуночи... - голос оленихи дрожал от помех и рыданий. Хаск без остановки гладила её по голове, изредка соскальзывая на спину. Поверьте на слово, она сама была в тотальном шоке от того, как долго она, блять, пробыла в отключке. Но как можно говорить об этом, когда Аластор прямо сейчас лежит на ней и плачет, поддавшись ненавистным эмоциям? - Но сейчас я в порядке. - после долгого молчания мягко заурчала кошка. Урчание получилось дрожащим и хриплым, однако кошка старалась сохранять спокойствие. - И сейчас я лежу и обнимаю тебя. - Но тогда нет. - прерывисто выдохнула Аластор, обняв Хаск уже за шею и позволив ей обвить её талию. Хаск запоздало увидела, как глаза Али блестели от слез. И если бы они уже не были красными, можно было бы понять, что та тоже горько плакала. - Тогда я так боялась, что не смогу тебя спасти... Ты лежала на кровати, и не спящая, а в двух шагах от смерти. Избитая... Сломанная... Я боялась, что потеряю тебя, ведь даже мои силы не безграничны, Хаск, - Аластор твёрдо посмотрела обмякшей кошке в глаза и продолжила. - Даже мои силы не сделали бы тебя неуязвимой. Ты лежала трупом в своей кровати, и я никак не могла помочь тебе. - Почему же я узнаю об этом только сейчас? - тихо уточнила кошка, крайне виновато пряча нос в её мокрой от слез щеке. - Потому что никто не говорил. На твой вопрос, почему никто из этих придурков не сказал тебе, я тоже отвечу: я сама запретила им говорить про твою смерть. Я поклялась, что вырву язык из той грязной глотки, что посмела сказать тебе об этом. И как видишь, все успешно притворялись, будто все хорошо, - Аластор натянуто усмехнулась. И в гнилой душонке Хаск в очередной раз что-то дрогнуло. - Теперь ты понимаешь, почему я так зла? - посмотрев на кошку уже довольно серьёзно, уточнила Аластор. Серьёзно кивнув, кошка обняла её дрожащими лапами так сильно, что её дрожь теперь отчётливо чувствовалась самой Аластор. - Да. Я правда понимаю, - согласилась Хаск и аккуратно утерла влагу с её щечек. - Прости, что тебе пришлось так нервничать. - Если ты ещё раз так скажешь, я тебя прибью на месте. - прошипела Аластор и крепко обняла кошку уже за голову, пряча пальцы в её растрепанных волосах. Кошка поморщилась, но стерпела этот жест, спрятав морду в её шее. - Мне правда жаль, Хаск. Но я не могу оставить без внимания то, что ты подверглась такой опасности из-за своей глупости. Ты чуть не умерла, и это сравнимо с тем, как ты чуть не вышла на улицу в день чистки. Что умереть от ангельского оружия, что умереть от рук сверхправителя. Хотя разница существенная, - прошипела Аластор, и Хаск пожала уши сильнее. - В тот раз ты не стала меня наказывать за это. - уточнила Хаск и тут же пожалела об этом - Аластор взяла её лицо за подбородок и дёрнула его вверх, заставив кошку посмотреть на неё. В глазах Аластор читалась угроза как минимум связать кошку путами и совершить с ней что-то явно ненормальное для самой оленихи. - В тот раз я сама была виновата. Я просчиталась в своём оправданном гневе, и своими действиями толкнула тебя на мысли о самоубийстве, которое ты не совершила благодаря мне же, - фыркнула она, все ещё явно злясь. - А сейчас я вижу совсем другую ситуацию, и она кардинально отличается. И здесь ты явно заслуживаешь хорошего урока о том, как тебе не стоит поступать. - прижав кошку к себе, Аластор уселась на краю кровати, посадив Хаск к себе на коленки. Твою мать, ее поведение было явно похоже на поведение матери. - Я рассчитывала на то, что уже вечером я заберу тебя домой, и мы дома бы смогли помириться. Но своими действиями ты удлинила свое наказание. - на округлившиеся глаза Хаск, в которых читалось полное охреневание, Аластор невинно улыбнулась. - Теперь тебе придётся ночевать одной две-три ночи. И я также не буду говорить с тобой. - Сука, твою мать! - Хаск заметно ощетинилась и уже было схватила олениху за плечи, как она перехватила кошачьи лапы и прижалась к её губам, удивительно ласково поцеловав её. - Помни, дорогая. Я не оставляю тебя одну навсегда и не меняю на кого-либо. - прошептала Аластор в губы Хаск и щёлкнула пальцами, позволяя теням окутать кошку и выплюнуть её в свою комнату. - О, и прошу тебя идти в бар, ибо твоё время закончилось! - донеслось кошке в спину, когда тени пропали из виду. Оказавшись на своей кровати, Хаск с непониманием уставилась на часы. Сука, так и есть. Её полчаса давно прошли, и ей нужно спускаться в бар. Взвыв, она со злости швырнула подушку в угол комнаты и громко заорала: - Аластор, иди ты нахуй! - её крик разорвал гробовую тишину в комнате, и кошке ничего не оставалось сделать, кроме как смириться с этой ебучей несправедливостью и пойти в бар, предварительно натянув на себя одежду, найденную в шкафу ибо все мы помним, что случилось с одеждой ещё 15 минут назад.