Declaration

— Эти женщины имеют какое-либо к вам отношения в старшей школе, парни? — Я не помню чтобы даже говорил с ними, но наш по-моему друг дружил с ними — Ваш друг? — Эм… Да, но это не столь важно. — Я схожу с ума, почему это так сложно? Семи схватила себя за волосы и раздраженно зарычала. Юнхо подошел к ней, массажируя ее плечи. — Не думай слишком много. Мы скоро разберемся с этим. Он убеждает ее так как они продолжают пытаются сложить пазл воедино. Семи же продолжает смотреть на Хонджуна, который присутствовал на их собрании. Она спросила у него имел ли он какие-то отношения с пострадавшими и его ответ ее не удовлетворил. Она твердо верила в то, что он скрывал что-то большее, чем он говорит ей, о том что знал, и она хотела придушить его же в тот момент. Внезапно она почувствовала раздражение, она встала и ушла, ничего не говоря. Хонджун так же ушел и перед этим он хотел еще раз встретиться с ней. В последнее время он был очень занят, кроме того образ Семи ему все время напоминал Ханну. Он чувствовал, как его слезы стекали по щекам и как он безмолвно кричал, стоя на ее могиле. Если бы он мог обладать какой-то силой, он бы хотел вернуться во времени и исправить все, что он сделал. Он хотел бы быть более лучшим парнем для нее и давать ей всю ту любовь, которую она непременно заслуживает. — Эй, Джуни, ты спишь? — звонит ему Ханна поздно ночью, когда он чувствовал себя сонным и уставшим. Тогда он был груб по отношению к ней, резко отвечая. — Конечно я спал! А ты как думаешь? Два часа ночи блять — Мне очень жаль, ты можешь дальше лечь спать И Хонджун вешает трубку, ничего больше не говоря. Ханна массирует свое плечо и прикладывает лечебный пластырь на него, после чего пытается заснуть. Она только что вернулась с ночной смены на работе, и, не посмотрев на часы, она позвонила Хонджуну, не зная, что он уже спит. Следующим утром она подошла к нему и извинилась. — Все в порядке, мне тоже очень жаль за то, что был грубым с тобой. На самом деле я очень хотел спать, ты же знаешь. — пробормотал он и положил свою руку на плечо Ханны, которое горело от боли. — Все хорошо? — спросил у неё парень. — Да, все отлично, думаю я спала на не той стороне кровати, — она встряхнулась и продолжила идти. Если бы он только знал, как много боли ей приносил, он бы не вел себя как придурок, и возможно Ханна была бы все еще с ним. Как сильно он ненавидел и винил себя за то, что случилось с ней. Он находился в депрессии на протяжении последующих двух лет после ее смерти. — Я всегда буду любить тебя. Как эти слова убивали его каждый раз, когда он ложился спать. Он бы желал сказать ей тоже самое, но он был конченым придурком, который не знал как сильно она нужна ему. Он ненавидел себя за то, что осознал это слишком поздно, и за то, что встречался с человеком, жизнь которого он еще больше превращал в ад. Если бы он мог, он бы умер вместе с ней на том месте. Он стер слезы и встал, после чего покинул кладбище. Никогда в своей жизни он бы не подумал, что будет навещать любовь всей своей жизни на кладбище, желая увидеть ее хотя бы еще раз. Он не смотрел вперед, поэтому наткнулся на человека, который тут же взвизгнул от боли. Это напомнило ему как Ханна жмурилась от боли, поэтому он быстро извинился, однако не увидел лицо этого человека, так как на нем была кепка. Он почувствовал мурашки и внезапный холод по коже, так что он направился к полицейской машине и уехал чувствуя как его сердце сделало кульбит. Он скучает по ней

***

— Но почему? Мы уже в середине расследования — Мне жаль, но вышестоящий офицер запретил нам продолжать дело. — Но главный прокурор. Как такое может быть? Двое людей уже мертвы и почему они только что сказали нам отступить от дела? — Я тоже не знаю, прокурор Лим, просто делайте так как они говорят, хорошо? Семи грохнулась в кресло и сделала фейспалм. Она была в растерянности от того факта, что высшие власти так беззаботно говорят им остановить расследование. Даже идиот что, что-то было не так, и это пугало Семи. Что если бы умерло больше людей? Почему они внезапно прикрывают это дело? Она набрала номер Хонджуна на телефоне с тяжестью на сердце. Он ответил не сразу, а только после нескольких гудков. — Да, прокурор? — сухо говорит Хонджун. Он спал, пока девушка не позвонила его и не разбудила. — Можешь ли ты быстро приехать в офис? — осторожно говорит Семи, не хотя разбить парню сердце. — Зачем? Я думал у нас сегодня нет встречи. — Это по поводу Уёна. Это было последнее слово, которое услышал Хонджун, перед тем как бросил свой телефон. Он умылся, и схватил все необходимые вещи и взял такси, чтобы быстро добраться. Когда Ким входит в офис, он пытается отдышаться от быстрого бега, видит Юнхо и Ёсана с хмурыми лицами, и Семи, которая стучала своими ноготками. — Так что же случилось? — спрашивает он и садится на одно из свободных кресел, что было около Семи. — Они закрыли дело, — сухо отбивает Семи ему, а парень застывает в замешательстве. — Почему… Почему… Сейчас? Мы же даже не узнали кто был виновен — Главный прокурор позвал этим утром и сказал мне встретиться с ним, после чего он просто отстранил нас от дела, сказав, что это был приказ высших властей. — А что насчет Уёна? — Это из-за чего я и позвонила, — Семи вздохнула и грустно посмотрела на Хонджуна, — так как у нас больше нет других подозреваемых, Уён будет оглашен виновным так как дело будет закрыто. Ни один и слова не вымолвил. Рот Хонджуна закрылся в неверии, подумав об Уёне. Он работал так усердно, чтобы доказать его невиновность, а вся их работа разрушилась в одну минуту. — Мы не можем ничего сделать. Мне очень жаль Хонджун. Ким ушел, прочувствуя все что только можно было. От злости до ненависти, и вины. Он позвонил Минки, который был на смене, и встретился с ним. Даже его друг, что всегда был веселым, опустил голову, сдаваясь. Они оба пили в баре и заливали свои переживания алкоголем. Стресс все больше увеличивался и они наконец осознали, как однажды они хотели покончить с жизнью. Это был не их выбор, в их ситуации, они вынуждены были сделать такие вещи. Семи пришла домой с работы. Она была очень уставшей, так как пыталась убедить главного прокурора принять хоть какие-то действия, но казалось так будто они никогда больше не откроют это дело. Уён должен быть в суде через десять дней и это значило только то, что им предстоит выяснить в какой ситуации они находяться в данный момент. Играли ли они с самого начала или это кто-то подстроил? Однако она пыталась отбросить эти мысли на несколько минут в душе. Он очищал ее разум и она чувствовала себя освежающе, когда вода стекала по ее лицу. Ей все еще нужно сделать так много вещей, а она даже не знала сможет ли сделать это, поэтому Лим одела теплый пиджак, маску и шапку поверх головы. — Ханна, пойдем в круглосуточный магазин, — она зовет человека, что был в одной комнате с ней.