Глаза Принцессы

      Клод лежал на диване, прикрыв льдисто-голубые глаза рукой. Из огромного окна в его покои проникал призрачный свет луны, тускло освещая комнату Императора. Он скользил по волосам мужчины, превращая их из жидкого мёда в серебристую платину. Свободная туника висела на узкий бёдрах, оголяя поджарый торс мужчины. В белом свете его кожа выглядела неестественно-бледной, а с лица будто разом схлынули все краски, оставляя лишь одну разрывающую душу эмоцию.       Предметы кидали причудливые тени, делая и без того угнетающую атмосферу в комнате более жуткой. На кофейном столике были раскиданы пустые бутылки из-под крепкого алкоголя, где последние янтарные капли разбивались о гладкую поверхность темного дерева.       На полу валялись детские рисунки. Вот на одном из них он почему-то лысый, на другом его и вовсе пинает маленькая белокурая девочка. Губы тронула горькая усмешка.       Мужчина отнял руку, устремив взгляд топазовых глаз куда-то в сторону. Туда, где за бордовыми занавесками на стене висел портрет. Портрет, где был изображён он, величественно восседавший на своём троне, а рядом стояла девушка.       Её голубые глаза, как и у него, даже через полотно отражали любовь к миру, а улыбка на розовых устах была настолько нежной, что в груди всё сжималось от боли и щемящей тоски. Тонкий силуэт - такой миниатюрный и изящный, что на фоне мужчины девушка казалась особенно хрупкой. Золотые волосы подобны солнцу - такими яркими они были. Длинные пряди завиты, составляя аккуратную причёску из лёгких локонов и вплетенных бриллиантовых розочек.       Клод не мог оторвать от неё взгляд. Сколько недель прошло с их последней встречи? Сколько бутылок с этой чертовой отравой он выпил? Сколько ещё она будет являться во снах, с болью в голубых глазах разглядывая осунувшееся лицо Императора? Сколько ещё он будет терпеть иллюзии того, как мягкие руки обнимают его со спины, а тихий голос повторяет только одно: «пока-пока, папочка»?       Мужчина до скрежета сжал зубы, с силой вцепившись в золотистые волосы, специально стискивая их до боли. Эмоция тоски сменилась другими - отчаянием и злостью. Злостью на неё, на Диану, на Феликса. На себя.       Почему стоило ей только исчезнуть, как голову будто тысячи игл пронзило, врывая в воспалённый разум воспоминания всех тех лет, как он только увидел маленькую Принцессу?       Встав с дивана, он, шатаясь, прошёл к кровати. Перед глазами стоял момент, как Император, лежа на этом самом месте, прижимал маленькое тельце Принцессы к себе. Как гладил мягкие пряди и использовал силу, показывая свои воспоминания о Сиодонской танцовщице. Как сквозь сон она улыбалась, доверчиво прижимаясь к нему в поисках отцовского тепла.       Клод широко распахнул топазовые глаза. Дрожащей рукой он провёл по лицу, ощущая длинными пальцами горячую влагу. Капли падали на пол, разбиваясь хрустальными брызгами о мраморный пол.       Ему больно. Так больно, что хочется кричать, раздирая глотку. До хрипа, корчась в агонии и самобичевании... Но Император лишь до крови кусает бледные губы, сжимая пальцы в кулак до побеления костяшек. До вздутия синих вен, отчетливо выпирающих на сильных руках мужчины. Руках, которые не уберегли.       Не выдержав, он глухо взвыл, ударяя кулаком в стену и стирая кожу до крови. На дорогих обоях остаются багровые разводы, а капли алой жидкости стекали вниз, разбиваясь о пол и смешиваясь с горькими слезами.       Сам виноват. Он убил. Не спас. Потерял. - Здравствуй, папа.       Угнетающую тишину нарушил тихий голос. Голос, что является ему ночами. Голос, что преследует его, отрывая куски от вконец израненной души.       Клод опускает голову вниз, прикрывая окровавленной рукой глаза. Во рту резко пересохло и он проводит языком по обветренным губам, слизывая с нижней капельки застывшей крови. Противный привкус железа.       Император вздрагивает, когда нежные руки обхватывают его плечи, а теплое тело доверчиво прижимается к широкой спине. Теплое? - Снова эта иллюзия. - Голос хриплый, низкий. С губ слетает нервный смех, а тело пробивает крупная дрожь. - Нет, папочка. - Голубые глаза широко распахиваются, а рука, прикрывающая их, хватает ладонь, сжимающую плечо.       Настоящая. Быть не может. Не верит. Резко поворачивается и видит её - Атанасию. Живую. Всё такую же теплую, яркую, нежную.       Клод всматривается в топазовые глаза дочери и зачарованно следит за тусклыми переливами лунного света. Всё те же золотые волосы, переливающиеся в платину. Всё тот же хрупкий силуэт и нежные руки. - Атанасия. - С губ не срывается и звука, но девушка понимает отца без слов и грустно улыбается, стирая маленькой ладошкой солёные слёзы. - Я вернулась.       Император падает на колени, порывисто прижимая её к себе. А девушка и не сопротивляется, сильнее прижимаясь к мужчине и роняя хрустальные капли ему на голую кожу. Им не нужны слова. Они и так всё понимают.       Отстранившись, Клод смотрит в голубые глаза и улыбается. Нежно улыбается, глядя в глаза Принцессы.