Это пройдет.

Два дня отрицания. «Этого просто быть не может. Нет, конечно нет. Как я о таком подумать мог?» Три дня торга. «Он во что-то курил? Поспорил с кем-то или это розыгрыш…» Хэви старался как можно меньше пересекаться с Ди после инцидента в зале. В школе это было гораздо проще. На выходных были небольшие проблемы. Родители заметили, что младший ребенок выходил из комнаты только к холодильнику. Но юноше удалось отмахнуться от них враньем, наподобие боли из-за седьмой фазы серо-зеленой луны в Австрии. Однако, рыжеволосый подросток сам не понимал, почему он избегает старшего брата. Это было точно не на почве гомофобии или отвращения к иного рода симпатии. И все же, он не мог обрисовать причину даже для самого себя. Признание Ди было неожиданным, возможно, это просто долговременный испуг и боязнь неизвестности. Сейчас Хэв примерно понимал, что двигало Ди, когда игнорировал месяц. Сейчас он поступает также, и вместе с тем понимает, избежание — не решение. Дни проходили в странном коматозном состоянии, а по ночам парень пытался понять, что чувствует сам, но мысли были словно клубок, который не распутать. Ко всему тому же, поверхностное мышление еще больше усугубляло ситуацию. Спросить совета было не у кого: скажешь — воспримут крайне враждебно, будет под опасностью репутация как его, так и Ди. Старший, в свою очередь, все это время не строил влюбленных глаз. Вел себя как обычно, будто он и не признавался в любви. Хэви даже был почти уверен в варианте о розыгрыше или споре, если бы родители не сняли наказание, а Ди не позвали кое-куда. В соседнем городе концерт давала какая-то восходящая группа, друзья с карнавала позвали Ди с собой. Не секрет, что старший отлично промывает мозги в своих целях, и в который раз ему удалось объяснить «важность» концерта. Вики согласилась отпустить в тайне от отца, но под присмотром дяди Чеса. Неизвестно для каких целей, ведь она прекрасно знает, при первой возможности он пойдёт к выпивке и за ним нужен присмотр. Хэви сообщили эти новости во время вечернего рейда на кухню. При родных, подстать старшему брату, сохранить бесстрастное выражение лица удалось, но за дверьми своего пространства парень устало вздохнул и упал на мягкую кровать с тяжелым ощущением в груди.  — Он это специально? * * * Этим же вечером с девяти часов до одиннадцати рыжий уговаривал Лукаса поехать с ним. Брюнет ссылался на экзамены и нехватку времени. И все же два часа нытья о обязательном присутствии друга дали свои плоды, тот даже согласился дать свою машину. Всю оставшуюся ночь Хэви не мог уснуть, хоть и отчаянно пытался. Предстоящие двое суток будоражили сознание, не давая покоя. Около двух часов рыжеволосый ворочался в кровати и старался ни о чем не думать, и к пяти часам утра он плюнул на попытки уснуть и сел за компьютер. Тусклый свет от монитора осветил темную комнату и пальцы подростка тихо застучали по клавишам, вводя в поисковик: «Влюбленность в брата, это нормально?» Сразу игнорируя ответы по типу, что это неестественно и против бога, юноша искал ответы на этот вопрос. Среди научно-обоснованных были только предупреждения о беременности среди гетеро-пар. Пролистав порядком тринадцать ссылок, удалось найти нужный случай. «Я влюбился в собственного брата. Я был из глубоко религиозной семьи. У меня трое старших братьев, но самые теплые отношения были со самым старшим. Мы проводили почти все время вместе. К семнадцати годам я начал чувствовать, что испытываю совсем не братские чувства. Это осознание пришло резко, когда мы с ним сидели за обедом, и я открыто любовался им. Знаете, если вы проводите все свое время с приятным вам человеком, не сразу понимаете что влюблены. К девятнадцати я уже не представлял свою жизнь без участия старшего брата. Однако, с каждым месяцем держать в себе то самое светлое чувство становилось все сложнее. Мне понадобилось около полугода, чтобы набраться смелости и рассказать ему о своих чувствах. Не забуду, как он оттолкнул меня в тот момент и посмотрел, как дерьмо. Он оскорблял меня, кричал и даже ударил пару раз. Я был растоптан. До этого момента я считал брата самым добрым и понимающим и надеялся, что он меня поймет. Я был наивен и забыл, какая у нас семья и обычаи. За несколько минут образ самого лучшего человека рухнул, а за ним и моя дальнейшая жизнь. Он все рассказал родителям, меня со скандалом выгнали из дома. Мне сейчас сорок три. А я не могу забыть свои чувства и каждую ночь прокручиваю самые счастливые девятнадцать лет моей жизни. У брата уже давно своя семья, дети и, может даже, внуки. За двадцать четыре года я не разлюбил его, даже после того рокового дня. Если у Вас такая же проблема, как была у меня, подумайте сто раз, прежде чем сказать такие важные для вас слова, особенно когда этот человек связан с вами еще и родственными узами.» Хэви отвернулся от экрана и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Если Ди действительно его любит, у него воистину титановые яйца. Он не дурак и учитывал возможные негативные последствия своего признания. Считай, он тогда в зале рискнул почти всем. Вероятность розыгрыша упала в два раза, да и навряд ли старший брат стал бы таким шутить. — Все слишком сложно.- болезненно простонал рыжеволосый и закрыл лицо руками. В комнату уже проникали первые лучи солнца. * * * В течении дня становилось все жарче. Машина со сломанным кондиционером превращалась в духовку и даже открытые окна не спасали. Хэви с Лукасом сидели на задних сидениях, дядя Чес за рулем, а Ди рядом. Когда младший металлист увидел друга утром перед отъездом, он был очень удивлен. Брюнет выглядел как самый обычный невзрачный парень. джинсы, футболка и кеды — никакого макияжа или каблуков. Ди за все утро не перебросился с рыжим и парой фраз. Его даже не удивил Лукас в восемь утра под окнами, притом что он его не звал. И за все три часа поездки он тоже молчал. Хэви смотрел на брата через зеркало заднего вида, пытаясь понять, что творится в светлой голове. Но тот не подавал признаки активной жизни: сидел в наушниках, смотрел в окно. Малыш Лу заметил слежку друга и несильно толкнул его в плечо: — Все нормально? Хэви дернулся от неожиданности, растерянно глядя по сторонам. — Да, все в порядке не переживай. К одиннадцати вечера был пройден почти весь путь, однако все уже устали. Пришлось остановиться на ночь в придорожном мотеле. Чес снял две комнаты по два человека. Хэви взял ключ от одного из номеров и увел с собой Лукаса. Юноша просто побоялся, что Ди захочет ночевать с ним. Когда двое парней скрылись в комнате, один из них посмотрел на другого непонимающе: — Хэви, почему ты так странно себя ведешь? Весь дерганный, сам не свой. — брюнет сел на кровать напротив друга и устремил на него ясный взор серых глаз. Хэв стушевался и опустил голову в пол. Было страшно и стыдно. Малыш Лу не выглядел как человек, который отвернулся бы в такой ситуации. Но жизнь уже приподнесла уроки осторожности «под острым соусом». В дверь дважды постучались, она открылась и в проеме стоял Чес. Он загадочно улыбался и не дожидаясь приглашения зашел в комнату. — Я конечно извиняюсь, но стал случайным свидетелем вашего короткого диалога. — шатен закрыл за собой дверь и сел рядом с Лу. — Действительно, что у тебя за пожар, сеньор? Теперь допрашивающих стало вдвое больше. Четыре глаза смотрели в ожидании хоть каких-то объяснений. Хэви закатил глаза и сел между парнем и мужчиной. Под взглядами разъяснять было бы еще неуклюже. Вдохнув поглубже спертый воздух, рыжеволосый металлист начал исповедь: — Ди сказал, что любит меня, как парня. Я избегаю его уже неделю, фактически безо всякой причины. Когда мы пьяные целовались я не чувствовал отвращения или чего-то подобного. Наоборот, я наслаждался этим. Но… Я толком не понимаю свои чувства и просто игнорирую проблему. Так нельзя, понятное дело, только как я должен действовать? Лу сидел молча, а Чес присвистнул. Двое молодых парней повернулись на этот звук. Мужчина почесал шею и посмотрел на них со своей фирменной умиротворенной улыбкой. — Мне тоже есть, что рассказать. Это будет особенно интересно для тебя, Хэви. — После того, как твой отец сбежал из дома, мы проводили чертовски много времени. У нас слишком много светлых воспоминаний и моментов, даже довольно интимных. С каждым годом понимание только росло, дружба крепчала, я и не заметил как влюбился. Мы стали друг другу больше чем друзья, но я боялся признаться не то что бы Глэму, а самому себе. Ну вот я и промолчал. Наверняка, твой папаша тоже страдал этой херней. Наверняка, тоже зассал. И все же, твой старик с годами сумел урвать рыжеволосый кусок счастья и процветать. А меня такая участь обошла стороной. Огромное спасибо и на том, что я еще не последний человек в его жизни. Не забывает старину меня. В течении рассказа улыбка становилась грустней, а к концу и вовсе сползла на нет. Дядя Чес выглядел так, будто сейчас вот-вот разрыдается. Когда рыжий подросток прикоснулся к плечу Чеснока, тот закрыл лицо руками, и послышались всхлипы. Парни поспешно облепили мужчину по бокам. Хэв гладил его по спине, а Лу заботливо по голове. Спустя трех минут утешений, Чес выпрямился и повернулся к своему маленькому другу, который знал теперь чуть больше, чем все. — Не тяни с этим. В будущем будешь жалеть, что промолчал в прошлом. Вдруг, это твой последний билет на светлое будущее. Хэв был потрясен. Он никогда не видел своего дядю таким. С блестящими от слез глазами и измученной улыбкой. В этот момент какие-то шестеренки в рыжей голове повернули мыслительный механизм в противоположную сторону. * * * Ночью Хэви снова не спалось. Перед глазами стоял плачущий Чес. От его вида у рыжеволосого разрывалось сердце. Он заслуживал счастья с его отцом, просто промолчал. На месте дяди Чеса юноша представлял себя или Ди: не менее грустное зрелище. Через двадцать лет так же плакать и лелеять пыльные, полные счастья моменты, которые снова не произойдут, потому что поезд ушел. Может, кто-то из них сможет обрести благодать с другими людьми, а может они вдвоём будут жалкими и нелюбимыми. Только из-за того, что кое-кто игнорировал происходящее и бездействовал. Для себя парень все решил. Завтра он предпримет меры, на кону стояло нечто большее, чем пара недель слез из-за разбитого сердца. Этот вечер изменил угол восприятия ситуации с братом. По факту, Хэви сам себя чем-то запугал и посадил на цепь миражного страха перед непонять чем. Даже если он погорит на этом, зато не будет плакать в сорок лет, что не попытался. * * * К часу дня удалось приехать на место назначения. Чес высадил детей и студента в центре города, а сам уехал в гостиницу, ибо коллективно принятое решение гласило о завтрашнем возвращении домой. Ди, Хэви и Лу гуляли везде где только можно, попытались даже пройти в бар, но пропустили только Лукаса. По правде, брюнет отлично разрядил обстановку между братьями легкими разговорами и спонтанными веселыми действиями. На какое-то время Хэви даже подумал, что все события этой недели ему просто причудились. Но чем ближе было время к концерту, тем больше росло внутреннее напряжение. Юноша решил, что все сделает после концерта. И вот, дядя Чес забрал парней и повез на место, где и должен был проходить концерт. Оно прелставляло собой пустырь с огромной сценой для фестивалей. Машин было немало, народу в несколько раз больше. Лу чуть ли не с раскрытым ртом смотрел в окно. Оно и понятно, это первый его концерт, в отличии от остальных сидящих в машине. С парковкой пришлось долго возиться. Друзья Ди припасли место рядом, но была проблема их найти. Только спустя час это удалось, через пятнадцать минут должен был начаться концерт. Как только Чес заглушил мотор, юноши выскочили из машины и пошли в сторону сцены, догоняя друзей старшего металлиста. После сдачи билетов, когда все были в ожидающей зрелищ толпе, можно было относительно спокойно выдохнуть. Лу чуть ли не подпрыгивал, его глаза горели, обстановка накрыла его с головой. Ди выглядел спокойным, однако в его глазах тоже был взбудораженный блеск. И вот на сцену вышли участники группы, сопровождаемые криками фанатов. Хэви был без понятия кто это, и все же уже нравились ему. * * * Концерт был умопомрачительный. Ребята играли что-то в духе "попсы", которую обожал Ди. Однако, Хэви с Лу отрывались, как будто в последний раз. К машинам троица пришла отдельно и еле держась на ногах. Остальные ребята уже сидели в открытом багажнике и выпивали. Чес тоже не был в стороне и, можно сказать, влился в толпу разношерстных студентов. Ди присоединился к дяде и друзьям, а Хэви и Лу решили разместиться в своей машине наедине, прихватив коньяк со стопками у старших. Сидя на передних сидениях и выпивая, Хэв и Лу наблюдали за компанией. Они были слишком уставшими, чтобы присоединиться. Малыш Лу чуть ли не спал, пока рыжик стойко сидел. Он выпил в два раза меньше, чем брюнет, взор был устремлен на брата с бутылкой мартини и улыбкой на лице. Через пять минут Лу мирно спал, а у подростка сна не было ни в одном глазу. "Нужно действовать. Потом будет поздно" - поразмыслил металлист и вышел из машины. Шот для смелости, и вот Хэви на твердых ногах, переполненный решимости идет к старшему брату. Без лишних слов, он берет Ди за рукав рубашки и ведет подальше от людей. Тот не сопротивляется, послушно идет, ведомый младшим. Только возле леса, когда машины, свет и музыка были слишком далеко, Хэв остановился и встал напротив блондина. К этому моменту уверенность подрастерялась. Поглядывая в сторону мелькающих огней, рыжеволосый собирал разбежавшиеся мысли в кучу и выровнять дыхание. «Сейчас или никогда» Почти трезвый, Хэви привстал на цыпочки и нежно накрыл губы блондина своими. Сейчас ему не будет оправдания. Он будет помнить все, абсолютно понимая, что делает. И это не мимолетный порыв, а точный знак взаимности. Остается надеется, что Ди растолкует его, как нужно. После пятисекундного невинного, можно сказать детского, поцелуя, рыжеволосый юноша отстранился на шаг и внимательно следил за реакцией брата. Непонимание, удивление, приятный шок.