ligeia

выжженный солнцем блонд, мёртвенно-бледное лицо и глаза цвета свежевскопанной земли - именно так можно описать ёсана. всегда в чёрном - не потому, что модно, а траур. по себе?.. ведь для общества он давно уже потерян, точнее, кана так и не нашли. сторонний зритель, просто наблюдающий со стороны за шумной и бурно текущей жизнью сверстников. кан ёсан - не часть обыкновенных подростков, выкидывающих сигареты по пути домой, потому что негде спрятать, не часть дегустаторов гремучей смеси джина с энергетиками, не часть пустоголовых и улыбающихся детей, танцующих под попсу и любящих петь под гитару. он - аддамс. он - один из семьи, где всегда носят только чёрное и где никогда не против попугать пухлощёких малышей, заставив их визжать до сорванных связок. не с кем обсудить средневековые пытки, не с кем посмеяться над испуганными до полусмерти девочками, не с кем вылить мальчикам на голову бабушкино зелье, некому рассказать истории семьи аддамсов, не с кем прогуляться по фамильному кладбищу ночью. кан ёсан никогда не был одним из обычных детей. и никогда не будет. даже если ему скоро восемнадцать и даже если его лучший друг - одиночество. лучших друзей у уёна - бесконечное множество. этого парня знала минимум половина города, с ним всегда хотели познакомиться и погулять, чону никогда не отказывали в открытии аудиозаписей. уён имел всё, что может иметь счастливый подросток: понимание родителей, карманные деньги, друзей и ежесекундную улыбку вместе с привлекательной внешностью. на него тыкали пальцем с тихим "смотри, какой красивый", ему покупали сигареты и рекомендовали алкоголь, от которого чон еле вспоминал, кто он и где находится. неожиданная поездка в лагерь стала ударом для обоих, и для обоих безвыходной ситуацией. для ёсана - новое общество таких же задирающих придурков, а уёну не хотелось терять свою поддержку и юную радость. пусть и всего на месяц. общие разговоры, походы, бассейны и танцевальные сценки, дискотеки - ёсану ничего не нравилось, а в особенности последнее. пафосный текст, быстрые и агрессивные биты вкупе с режущим уши электронным завыванием кан даже не мог терпеть. в такие моменты парню вспоминался старый домашний орган, на котором он умел играть с малых лет и звучание которого было и всегда будет настоящим наслаждением для ушей подростка. наслаждением для ушей уёна стали дискотеки с любимыми треками, позволяющими расслабиться и забыть о неудобствах лагеря и новой компании, уже потихоньку начинающей появляться. чон любил танцевать и делал это так, что окружающим приходилось отходить от парня, образовывая маленький круг, хлопать и смеяться с каждых неестественно умелых движений парня. уён смеялся тоже - и легко зачёсывал пятернёй пшеничные волосы. одного взгляда в сторону хватило, чтобы купидон пронзил стрелой хрупкое сердце семнадцатилетнего парниши. как по щелчку пальцев, как любовь с первого взгляда - именно так запал на ёсана жизнерадостный уён. за пару дней, пролетевших после той роковой встречи, чон успел узнать о своём возлюблённом всё, всё, что мог. каждую странность, каждую колкую фразу и количество чёрных рубашек - ничего не скрылось от окрылённого влюблённостью уёна. а вот и нет. от чона скрылось несколько фактов - например, тембр голоса, незаметная улыбка, холодные пальцы и хрупкая талия ёсана. спустя ещё пару дней уён готов был на стену лезть от тех миллиардов мыслей о мрачноватом кане, от которого за километр несло аурой безжизненности. последний вечер неумолимо приближался, как и факт того, что фарфоровой кожи ёсана чон никогда не увидит. тем более - не коснётся. - что происходит с теми, кто тонет в твоих глазах и не может спать из-за твоей улыбки? - с привычной усмешкой полушепчет уён, смело глядя на кана, запоминая каждую частичку и каждый вдох. - а как думаешь, откуда котлеты в нашей столовой? - ёсан ожидаемо приподнимает уголки губ, с вызовом и ожиданием глядя на незнакомца, от которого хочется закрыться, будто от летнего солнца, жарящего и обжигающего кожу. по ушам чона бьёт знакомая мелодия, по счастливой случайности плавная и нежная - первые ноты медленного танца. - потанцуй со мной, - выдыхает почти в лицо кану, облизывая сухие губы, - прошу.. у ёсана отражается в глазах заходящее солнце, а уён уже видит звёзды, космос, другие миры в чужих зрачках. смущённый кивок, горячие ладони чона на собственных боках - и этого достаточно для того, чтобы понять, что чувствуют перед смертью ведьмы, видя костёр.