Ангельская кровь

      Тэхён уверенно сидит за рулём своего любимого и неповторимого Лексуса, его правая ладонь расслабленно лежит на кожаной обивке руля, а пальцы той же руки отбивают по баранке ритм какой-то песни, играющей в салоне, в то время как сам Тэхён едва слышно подпевает этой же песне и периодически выглядывает за лобовое стекло автомобиля, проверяя, всё ли в порядке на дороге. Ветер проникает сквозь слегка приоткрытое окно Лексуса, раскачивая в разные стороны новую причёску своего водителя. Волосы у Тэхёна теперь длиннее, чем раньше, со слегка небрежными прядями, мягко ниспадающими на лоб. Тёмно-русые с оттенком блонда, они обрамляют его лицо, создавая ощущение бунтарской, но притягательной небрежности. Эта причёска, да и весь его новый стиль – чёрная кожаная куртка с металлическими элементами, белая футболка от CELINE и дизайнерские джинсы от Escada создают ему новый образ, более смелый и дерзкий.       Тэхён только что вернулся из Америки, прилетел буквально четыре часа назад, и сейчас целенаправленно направляется в офис BCHO, едва успев забросить домой пару чемоданов. Его мысли слегка разбегаются – он скучал по своей родной стране, по своему родному городу, да и вообще по привычному ритму жизни южно-корейской столицы. Хоть Америка и была захватывающей, Тэхён не может скрыть радости от возвращения домой. В груди нарастает лёгкое волнение, смешанное с удовольствием оттого, что он вернулся на родину на два дня раньше. Его более скорое возвращение – стечение обстоятельств, потому как они с Минсуком изначально думали, что им всё-таки удастся повстречаться с Трэвисом Брауном, но увы. Поэтому Тэхён решил не дожидаться окончания командировки, а просто поменял билет и вылетел на двое суток раньше. Но только он. Все остальные, включая Минсука и Еджи, остались в Сан-Франциско.       Несмотря на долгий перелёт, Тэхён не чувствует ни капли усталости. Он отлично выспался в самолёте, как будто знал, что сегодня будет важный день. Прилетев в Сеул в восемь утра по местному времени, он думал о многом, но больше всего о том, как сильно хочет увидеть Юнин. Тэхён ей специально ничего не сказал, дабы сделать сюрприз. У него в голове крутится только одна мысль: «Увидеть её первой. Позвать на обед. Поговорить обо всём. Сказать, как сильно люблю». Он даже не переоделся после прилёта – оставил на себе ту же одежду, в которой прилетел из Штатов. Ему было не до этого – желание поскорее встретиться с Юнин перевесило всё остальное. Сначала Тэхён заехал домой, быстро разобрался с делами, привёл себя в порядок, и вот на часах уже половина первого, и он, полный энергии и нетерпения, мчит на работу. Не чтобы работать, а чтобы увидеть её. Его сердце колотится быстрее при мысли, что ещё немного и он увидит ту самую улыбку, которая так сильно согревает его сердце.       Оставляя машину на автомобильной стоянке, Тэхён выходит из Лексуса, достаёт из багажника большой бумажный белый пакет, ставит авто на сигнализацию и воодушевлённо направляется в здание. Заходя в револьверные двери BCHO, он чувствует, как знакомый аромат офиса проникает в его лёгкие – пряный аромат кофе и дорогой мебели. Он идёт по вестибюлю компании дальше, разворачивается на месте, разводит руки в стороны, как будто собираясь обнять это место, давно привычное и такое родное. Тогда он начинает как бы кружиться на месте, с лёгкой улыбкой на лице, в полной гармонии с моментом, наслаждаясь своим возвращением. «Вот оно, моё место», – проносится в его мыслях. Тэхён глубоко вдыхает здешний воздух, с улыбкой отмечая, как соскучился по этим стенам. Делая ещё один оборот вокруг своей оси, он останавливается и на мгновение закрывает глаза, делая глубокий вдох, прежде чем направиться к стойке ресепшена, за которой на данный момент стоят двое сотрудников: Гынсок и Соя. Милые, дружные, одним словом – хорошие ребята. Тэхёну они оба очень нравятся.       — Господин Ким? — первым подаёт голос Гынсок, когда к его рабочему месту подходит с сияющими глазами мужчина в кожаной, такой непривычной, куртке. Куда подевались строгие костюмы, пиджаки и глянцевые туфли? Видимо, Тэхён решил привезти часть американской культуры с собой. Ему очень идёт этот стиль, только ковбойских сапог не хватает. — Мы думали, вы прилетаете позже.       — Я решил вернуться раньше, — улыбается молодому парнишке Тэхён, держа в левой руке большой пакет с американскими сладостями: шоколадные конфеты, классические шоколадные плитки, фруктовые жевательные резинки, шоколадные драже, различные батончики, печенье, бисквит и многое другое. — В Калифорнии без вас так скучно. Поэтому вот, держите, — протягивает юноше этот огромный пакет. — Разложите это по комнатам отдыха. И проследите, чтобы всё находящееся внутри попробовали все без исключения.       Гынсок быстро принимает пакет, затем счастливо улыбается и переглядывается с девушкой по имени Соя. Она стоит чуть смущённая, опустив глаза, явно поражённая новым стилем Тэхёна. Его новая причёска и эти дорогущие дизайнерские джинсы делают его образ таким дерзким и привлекательным, что она не может скрыть лёгкого румянца. Сменив стиль, он не стал выглядеть хуже или старше. Наоборот – этот брутальный образ словно сбросил с него несколько лет. Неужели Тэхёну теперь снова двадцать четыре? Нет, ему по-прежнему тридцать. По паспорту. В душе он ощущает себя ровно на столько, на сколько сейчас выглядит.       — Господин Ким, вы так изменились, — едва слышно произносит Соя, стараясь не смотреть начальнику прямо в глаза. Тэхён с лёгкой улыбкой на лице наклоняется через стойку вперёд, дабы быть к девушке чуть ближе, и машинально ударяет сладким, нежным и да – удушающим ароматом своего изысканного одеколона по её обонятельным рецепторам.       — В лучшую сторону, я надеюсь? — с лукавой ухмылкой спрашивает сотрудницу он, чем вызывает ещё больше красной краски на её щеках. Соя не отвечает ему, потому как её молчание воспринимается Тэхёном как «Да, исключительно в лучшую». Тогда Тэхён снова отклоняется назад и начинает стягивать с себя куртку. На дворе уже май. Скоро Сеул окутает тепло, а затем и настоящая летняя жара заполонит собой всю страну, когда каждый уголок в Корее оживёт под ласковыми лучами солнца. — Как дела у нас в компании? Всё нормально? Недовольных клиентов нет? Всем всё нравится? — спрашивает Тэхён обоих сотрудников, сменяя дружелюбный тон на более деловой. У BCHO достаточно большая клиентская база, поэтому он строго следит за тем, чтобы каждый, даже самый незначительный клиент с незначительной заработной платой оставался довольным. Их слоган: «Если довольны клиенты, довольны и мы». На словах. На бумагах слоган BCHO звучит так: «Создаём пространство для всех, приветствуем каждого».       — Всё под контролем, господин Ким, — быстрее Сои отвечает начальнику Гынсок. — Работаем по графику, проекты движутся, сотрудники в полном порядке. Без вас тут, конечно, непривычно… большинству, — несмело добавляет юноша, имея в виду женскую половину коллектива, которая так или иначе контактирует с Тэхёном, — но теперь вы здесь, поэтому всё будет ещё лучше.       — Отлично. Рад это слышать, — кивает в ответ Тэхён, вновь обводя взглядом привычную обстановку в компании. Какой же красивый у них вестибюль. Они с Минсуком хорошо постарались, однако, когда проектировали это здание. Холл такой просторный, такой светлый, вдоль и поперёк завешанный различными картинами. — Мне вас тоже не хватало, — резко переводит глаза на Сою и хитро подмигивает ей. Почему именно ей? Да потому что. Кому ещё? Гынсоку? Это было бы странно. А Соя девушка хоть и молодая, но не глупая. В отличие от половины сотрудниц подобные знаки внимания от Тэхёна никогда не воспринимались ею как-то неправильно. Ким Тэхён – он просто такой. И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше будет для тебя. — Между прочим, где я могу найти господина Ча Ыну? Он у себя, не знаете?       — Я видела, как час назад они с помощницей Пак уезжали на обед, — ни с того ни с сего встревает между делом Соя, а Тэхён на её слова кардинально резко меняется в лице. Улыбка пропадает, брови сдвигаются над переносицей, глаза сужаются, как у волка перед тем, как напрыгнуть на овечку. — Вот, кстати, и они, — девушка тычет указательным пальцем вперёд, куда-то за спину Тэхёна, и в этот момент последний медленно разворачивается через плечо. Гынсок возмущённо сует напарнице огромный пакет с конфетами, вынуждая ту перестать пялить глаза на то, что сейчас начнёт происходить в вестибюле, а Соя только недовольно взмахивает руками, принимаясь отпираться, мол, не нужно мне совать эти конфеты, сам держи пакет. Только единицам здесь неизвестно о странных взаимоотношениях Ким Тэхёна и его помощницы. А сейчас эта самая помощница как ни в чём не бывало возвращается с обеда в компании другого мужчины.       Оборачиваясь, Тэхён мгновенно замирает, когда видит Юнин, идущую рядом с Ыну. Её улыбка, та самая, которую он так давно не видел, заставляет его сердце пропустить неприятный удар. У неё в руке находится стаканчик из-под кофе, и с ним и Ыну она выглядит такой счастливой. Кажется, будто бы эта радость наполняет всё вокруг неё светом. Но что-то не так. Ыну, мать его. Он что-то говорит ей, и она смеётся в ответ, стеснительно прикладывая к губам правую ладонь. Тэхён чувствует, как внутри него поднимается странное чувство – ревность, если точнее. Жгучая ревность. С каждой секундой это ощущение только усиливается, заполняя его внутренности до краёв. Кажется, что Юнин с Ыну стали ближе. Это тревожит Тэхёна. Ибо именно этого он опасался, когда уезжал. «Какого чёрта вообще происходит?», – эта мысль бьёт по его черепной коробке крайне внезапно, как удар под дых. Тэхён ревностно сжимает пальцы в кулак, и на мгновение мир вокруг словно сужается. Все эти дни, когда он был в Штатах, Юнин оставалась здесь, без него, и он думал, что она скучает по нему. Но теперь, вернувшись, он видит, как она улыбается другому. Выходит, не так уж и сильно скучала?       Тэхён едва дышит. Ему не нравится этот образ – Юнин и Ыну рядом, их легкость и будто бы возникающее между ними понимание. Оставляя свою кожаную куртку лежать на стойке ресепшена, Тэхён начинает идти вперёд, навстречу виновникам своего негодования. Подходя к ним всё ближе и ближе, он замечает, как за эти недели изменился не только он, но и Юнин. Она облачена в костюм небесно-голубого цвета – лёгкий, свободный, идеально сидящий на её фигуре. Широкие брюки едва касаются её лодыжек, пиджак придаёт ей невесомости, словно она парит в этом облаке цвета, а белоснежные кроссовки добавляют её образу небрежную, но уверенную ноту. Но не только её безупречный наряд и осанка заставляют Тэхёна восхищённо шествовать ей навстречу. Её волосы, которые он всегда помнил тёмно-каштановыми, теперь стали почти белыми – блонд с мягким мелированием, словно световые блики переплетаются с оставшимися на её голове тёмными прядями. Густые волосы ниспадают на её плечи лёгкими волнами, почти кудрявыми, мягко касаясь её спины и играя на свету. Этот новый цвет придаёт её внешности какой-то загадочности, чего-то освежающего, как будто она перевоплотилась. Удивительно, но ведь Тэхён сделал со своими волосами практически то же самое.       И вот Тэхён видит, как она замечает его. Да, наконец-то! Юнин замечает его и одними губами произносит его имя, параллельно замедляя шаг, а после и вовсе останавливаясь. Тэхёну же Юнин кажется совсем другой – яркой, элегантной, но в то же время она всё ещё остаётся той самой Пак Юнин, которая всегда занимает его мысли. Она изменилась, похорошела, стала выглядеть взрослее, солиднее, и теперь её новая, смелая красота поражает Тэхёна ещё сильней. За всё время, проведённое в Штатах, порой он даже не осознавал, насколько сильно скучает по ней. В те моменты, когда его отвлекала работа, он старался не думать о её голосе, её взгляде, её тихой улыбке. Но каждую ночь, когда он оставался один в своём номере, мысли всё равно неизбежно возвращались к ней. Тэхён скучал по её присутствию, по её прикосновениям, лёгким и несмелым, по её смеху, который заставляет его забывать обо всём на свете.       Каждый вечер последней недели в Америке тянулся бесконечно. Скука, от которой не спасали ни дела, ни разговоры с коллегами. Тэхён частенько ловил себя на том, что просто смотрел в телефон, ожидая от Юнин сообщения, но, так и не дождавшись, погружался в сон. Он пересматривал её фотографии в дневнике и представлял, как снова окажется рядом с ней, как снова услышит её голос. И вот, когда она оказывается прямо перед ним, все те недели, что он провёл вдалеке от неё, мгновенно оживают в его памяти. Всё, чего ему столько времени не хватало, теперь снова было с ним. Юнин… Чёрт, как же ему её не хватало!       — Как же я скучал по своей маленькой помощнице! — как только Тэхён подходит к уже остановившимся Юнин и Ыну ближе, то с ходу разводит руки в стороны и обводит ими хрупкое девичье тело. Юнин, до сих пор не понимающая, каким образом Тэхён может обнимать её и откуда он вообще здесь взялся, нерешительно протягивает руки и обнимает его в ответ, мягко размещая ладони на его широкой спине. Мужское тело сразу же окутывает её таким знакомым теплом, таким родным запахом с примесью чего-то нового, что Юнин тотчас осознаёт, что это её Тэхён. Несмотря ни на что – это всё ещё он. Она ощущает его силу в этом объятии, что-то успокаивающее и почти обволакивающее. Спустя минуту Тэхён отстраняется от неё, оставляя ладони на её плечах, и осматривает её с ног до головы. — Признавайтесь, помощница Пак, скучали по мне?       — Я… — Юнин нервно прочищает горло и потерянно смотрит на мужчину, которого никак не ожидала увидеть так скоро. Она не ждала его возвращения сегодня. Он должен был прилететь только в пятницу, но прилетел уже сегодня, в среду. Почему… Почему Тэхён ей ничего не сказал? Почему не оповестил её о своём приезде? И, ради Будды, что он сделал со своими волосами? Почему они у него теперь такие длинные и жёсткие? Куда подевался привычный хвостик на затылке? Что за внезапная смена имиджа?       — А со своим заместителем поздороваться не хочешь? — смеётся Ыну, который до этого момента просто стоял рядом и с улыбкой наблюдал за тем, как Юнин не отвечает Тэхёну на его объятия с таким же рвением и трепетом, как обнимал её он. Всё поменялось. Теперь Юнин относится к Тэхёну куда спокойнее. И это вовсе не заслуга Ыну. Тэхён сам виноват. Если бы он и правда был неравнодушен к своей помощнице, значит не взял бы с собой в командировку Юнджи. А раз уж он позволил Юнин узнать о нахождении Юнджи в Америке, значит, его несильно-то и волнует, что об этом думает сама Юнин.        — Ах, да. — Тэхён отпускает Юнин и делает шаг к Ыну, намереваясь тоже обнять его. Сначала они крепко пожимают друг другу руки, а затем, не размыкая этого рукопожатия, быстро обнимают друг друга одной рукой, похлопывая друг другу по плечу другой. Их объятие достаточно коротко, но твердо, оно выражает дружескую близость и уважение, без лишней сентиментальности. Отстраняясь от товарища через десять секунд, Тэхён начинает ревностно осматривать его лицо и затем бросает короткий взгляд на девушку, стоящую рядом. — Спасибо, что приглядел за моей Юнин, — посылает Ыну фальшивую улыбку и снова пожимает ему руку.       — Твоей? — с иронией переспрашивает Тэхёна Ыну и крепче сжимает его ладонь, но не без подозрительно хитрого выражения на лице. — Я в этом уже не уверен.       Юнин стоит рядом, чувствуя, как воздух между этими двумя становится тяжелее. Её сердце в груди начинает колотиться быстрее – она никак не могла знать, что ситуация примет такой оборот. Ей хочется, чтобы всё оставалось, как было, чтобы между Тэхёном и Ыну не возникало невидимой стены, но прямо сейчас она чувствует, как отношения между ними резко и навсегда меняются. Тэхён ревностно прищуривается. Он видит, что теперь Юнин для Ыну уже не просто друг или коллега. Он понимает, что его некогда добрый товарищ смотрит на его любимую девушку так же, как смотрит на неё сам Тэхён – с тем же чувством, с тем же желанием. В этот момент воздух вокруг них сгущается, становясь тяжелее, будто бы целый мир замирает в ожидании. Пространство наполняется напряжением, почти ощутимым, как электричество в воздухе перед грозой. Всё, что когда-то было лёгким и привычным, вдруг становится острым и тяжёлым. Кажется, даже свет вокруг тускнеет, оставляя в полумраке лишь двоих мужчин, взгляды которых больше не скрывают вызова. Их улыбки меркнут, как в кинофильме, и тёплая весенняя лёгкость уступает место чему-то неизбежному.       Между ними, без слов, устанавливается негласное соперничество.       Бросая глаза чуть ниже, Юнин видит, как их руки всё ещё сцеплены в крепком рукопожатии, но уже без прежней дружелюбной лёгкости. Всё напряжение перемещается на их плечи, взгляд Ыну становится твёрже, а Тэхён лишь сильнее сжимает его руку, пытаясь скрыть рвущуюся наружу злость. И от этого Юнин становится страшно. Ей страшно и неудобно, что два небезразличных ей человека могут начать враждовать из-за неё. Мысли путаются, и она не знает, как остановить то, что сейчас происходит. Их многолетняя дружба не должна закончиться вот так, по её вине. Юнин, сама того не осознавая, за время отсутствия Тэхёна в стране сблизилась с Ыну, и теперь это может понести за собой неприятные последствия, к которым никто из них троих не был готов. Ей надо что-то сделать. Как-то увести Тэхёна отсюда. Поговорить с ним наедине и убедить его, что к Ыну она питает исключительно дружескую симпатию и что даже эти чувства к нему не отменят её чувств к Тэхёну. Она любит только его, и никакой Ыну этого не изменит. Да, ей было хорошо с Ыну все эти недели, но теперь всё снова меняется, встаёт на свои места. Есть только Пак Юнин и Ким Тэхён. Так было всегда и так всегда будет.       — Т-тэхён, пойдём к тебе, а? — Юнин сдвигается с места и кладёт правую ладонь поверх сплетённых между собой мужских рук, дабы хоть как-то повлиять на эту напряжённую ситуацию. Тэхён неторопливо отпускает руку Ыну и также медленно растягивает губы в показной улыбке, молчаливо соглашаясь с её предложением. Они с Ыну не говорят друг другу ни слова, Тэхён просто обнимает Юнин за спину и идёт к стойке администратора, чтобы забрать свою куртку. После этого он снова переглядывается с Гынсоком и Соей и, получая от них обоих неоднозначное выражение, улыбается им и направляется вместе с Юнин к лифту.       Едут они наверх в полной тишине. У Юнин трясутся неконтролируемой дрожью плечи, и, чтобы не показывать этого, она сжимает руки в кулаки. Тэхён стоит рядом, его лицо кажется спокойным, но Юнин чувствует, как напряжение от него передаётся и ей. Это молчание между ними – слишком тяжёлое, слишком заряженное, чтобы не придавать ему значения. Лифт двигается медленно, и каждая секунда, проведённая в нём, тянется мучительно долго. Юнин пытается перевести дыхание, но внутри неё всё сжато. Произошедшее с Ыну в вестибюле – его слова, взгляд Тэхёна – всё это словно застревает где-то глубоко внутри, не давая ей успокоиться. Она не может выкинуть из головы тот момент, когда они оба, без слов, стали соперниками. Тэхён же в какой-то момент меняет положение тела, его рука едва заметно дрогает, словно он хочет притянуть Юнин к себе, но в последний момент останавливается, решая не трогать её. Лифт приближается к верхнему этажу, и Юнин кажется, что они с Тэхёном прямо сейчас находятся в ловушке – не только в кабине, но и в этих невысказанных эмоциях, которые продолжают бесноваться и дискутировать меж собою.       Дзинь, и элеватор останавливается на двадцать шестом этаже. Тэхён первым отталкивается от железного поручня, на который облокачивался минутами ранее, и выходит из кабины, перед этим закидывая на плечо свою кожанку. Он уверенно шагает по коридору, словно снова находясь в своей стихии. Юнин следует за ним и завистливо наблюдает, как он останавливается почти у каждой двери до своего кабинета, здороваясь с коллегами, да и вообще пожимая руку каждому, кого встречает по пути. Завистливо, потому что Юнин никогда не перестанет восхищаться тем, как Тэхён умеет находить общий язык абсолютно с каждым. Все встречают его с искренними улыбками и тёплыми взглядами. Тогда она снова отмечает, насколько Тэхён общительный человек. Он не просто начальник, который раздаёт указания, он по-настоящему заботится о людях вокруг. Это не показное внимание – люди здесь любят и уважают его за что-то гораздо большее, чем просто высокую должность. Его коллеги видят в нём не только босса, но и лидера, который ценит их труд.       Тэхён действительно хороший начальник. Он знает, как вести дела, но при этом никогда не теряет человеческого отношения к своим сотрудникам. Он справедлив, всегда готов выслушать и помочь, и это то, что делает его таким уважаемым здесь. Не просто за профессионализм, не просто за то, кем он является, а за то, что он остаётся самим собой, за его искренность и внимательность. Пожимая, казалось бы, руку практически каждому находящемуся на двадцать пятом этаже, Тэхён кивает в знак приветствия администраторше на мини-ресепшене возле своего кабинета и затем заходит внутрь своей опочивальни, перед этим открывая дверь ключами. Юнин закрывает её, когда заходит в кабинет следом за Тэхёном, и после остаётся стоять недалеко от выхода, пока сам Тэхён наслаждается долгожданным моментом пребывания в своих хоромах. Тут ничего не изменилось. Разве что только запах. Обычно у него в кабинете пахнет его же духами. А сейчас, видимо, из-за регулярных проветриваний и уборки здесь стоит только запах новой мебели.       Вдыхая полной грудью, Тэхён разворачивается через плечо и принимается смотреть на Юнин: её тонкие черты лица, мягкие волны её осветлённых волос, которые так нежно обрамляют её лицо, её слегка смущённая улыбка, её большие глаза, взгляд, который она продолжает прятать от него. С каждым днём она становится только красивее, и речь сейчас не про внешность. Теперь в ней есть что-то более глубокое – какое-то тихое, уверенное внутреннее сияние, которое завораживает Тэхёна сильней, чем когда-либо. «Как я мог забыть, как она действует на меня?» – думает он, задерживая взгляд на её губах. Произошедшее в холле компании вмиг стирается из его памяти. Тэхён даже думать об этом не хочет. Будет только надеяться, что ему показалось. Сейчас же он желает только сохранить целостность этого волшебного момента.       — Иди ко мне, — говорит девушке Тэхён, взглядом приглашая её подойти к нему ближе. Юнин немного растерянно шагает вперёд, и когда оказывается рядом, Тэхён слегка наклоняется вниз, начиная осторожно приближаться к её голове, дабы после приникнуть носом к её кудрявым волосам. Он неспешно вдыхает их аромат, такой сладкий, такой лёгкий, и закрывает глаза, словно растворяясь в этом запахе, который кажется ему таким родным и успокаивающим. — Ты пахнешь так, будто я действительно вернулся домой, — тихо шепчет он. Юнин поднимает на Тэхёна напряжённые глаза и нервно облизывает губы, в то время как Тэхён обводит ладонями её голову и фиксирует её в таком положении на несколько секунд. — Родная, ты – это место, где мне всегда спокойно. Ты – моя тихая гавань. А значит и мой рай. Мой персональный ангел в моём персональном раю? — смеётся и дёргает правой бровью вверх.       — Рай? — тихо повторяет за мужчиной Юнин и изгибает брови домиком, что, видимо, указывает на её волнение. Тэхён кивает. — А я вот никогда не чувствую себя спокойно рядом с тобой, — честно признаётся ему в том, что испытывает даже сейчас, и это вызывает на лице Тэхёна лёгкую озадаченность. — Но именно это я больше всего и люблю, — добавляет Юнин, и в ответ на её слова Тэхён нежно улыбается, целуя её в лоб. Его ангел, его белая роза, его солнце, его буря, его свет среди хаоса, радость всей его жизни – это всё она. Нельзя выбрать что-то одно, поэтому-то Тэхён никогда и не обращается к ней каким-то одним образом. Все эти прозвища и обращения заключены в ней, как грани одного драгоценного камня, каждая из которых отражает её особую сущность. Его солнце – согревающее его даже в самые тёмные моменты, его малышка – нежная и уязвимая, но с невероятной силой внутри. Родная и радость – потому что с ней он чувствует себя живым.       — У меня для тебя кое-что есть, — произносит Тэхён, отпускает женскую голову и достаёт из кармана висящей на его плече кожанки миниатюрную бархатную коробочку синего цвета. Юнин сглатывает пересохшим горлом и продолжает наблюдать. Тогда Тэхён открывает коробочку и показывает ей платиновую заколку в виде белой розы, но прежде чем закреплять украшение на её волосах он берёт её за руку и ведёт к своему столу, потому как туда падает больше света. — Иди сюда, — тянет Юнин за собой и, присаживаясь бёдрами на край конторки, мягко касается пальцами её локон, аккуратно собирая несколько прядей на её левом виске и затем закрепляя заколку среди её волнистых волос.       — Так мило. Спасибо, — смущённо улыбаясь, Юнин легко дотрагивается до украшения на своей голове и после облизывает губы, неуверенно поднимая на Тэхёна глаза. — А знаешь, у меня тоже для тебя кое-что есть, — задирает рукав своего пиджака на правой руке выше и снимает с него миниатюрный браслетик. В этот момент Тэхён замечает, что таких браслетиков у неё на запястье несколько.        — Браслет? — со смешком интересуется у девушки он, пока та продолжает медленно и осторожно стягивать с руки украшение.       — Самодельный, между прочим, — констатирует Юнин. — Я знаю, что у тебя и без него таких предостаточно, но – он уникальный. Потому что я сама его сделала, — она бросает мимолётный взгляд на сильные мужские руки, подразумевая целое множество разновидных браслетов уже находящихся на запястьях Тэхёна. — Ыну отвёл меня в конце прошлой недели на мастер-класс по плетению браслетов из медной проволоки. Теперь у нас с ним есть парные браслеты. Ещё я успела сплести такой Чимину и, разумеется, тебе. Поэтому вот, держи, — аккуратно удерживает украшение пальцами обеих рук, в ожидании, когда Тэхён примет его и наденет. Кажется, это первый подарок, который она ему делает.       — Спасибо, — досадливо вздыхает Тэхён, параллельно принимая браслет и начиная вертеть его в руках. Всё бы ничего, но какого чёрта она сказала, что теперь у них с Ыну парные браслеты? Разве у них в стране парные вещи не носят только парочки? Юнин хочет, чтобы Тэхён совсем с катушек слетел со своей ревностью? Рано или поздно она ведь доведёт его.       — Ты не наденешь? — расстроено спрашивает мужчину Юнин, надувая губы. Она так старалась, когда плела этот браслет, специально подбирала оттенки проволоки, дабы те лучше всего смотрелись на широких запястьях Тэхёна и лучше всего сочетались с его смуглой кожей, а в ответ он только смотрит на её подарок и всё, больше ничего. Бездумно крутит его в руках, словно не зная, как с ним поступить: подождать, пока Юнин уйдёт, чтобы потом выбросить, или носить его с мнимой благодарностью, делая вид, что ему нравится.       — Надену, но только потому, что ты думала обо мне, когда плела его, — будто бы у него нет выбора, будто бы это его совсем не радует, Тэхён снова тяжело вздыхает и таки надевает браслет на запястье левой руки. — За это отдельное спасибо, — за то, что думала обо мне. странно, что вообще думала, учитывая, кто с тобой тогда находился рядом.       — Что ж, пожалуйста, — обиженно произносит Юнин и взглядывает на наручные часы. Да, Тэхён своей абсолютно спокойной реакцией очень задел её. В голове стучит мысль, что Юнин, возможно, слишком многого ждала. Её самодельный браслет – вещь, в которую она вложила столько тепла и времени, остался им почти незамеченным. — Слушай, мне уже, наверное, пора. Много работы. Плюс – Ыну обещал помочь мне с одним отчётом для нового проекта. Ты же будешь недоволен, если я затяну с дедлайном, верно? — она старается улыбнуться, пытаясь внушить и себе, и Тэхёну, что их с Ыну рабочие обязанности пересекаются, и это нормально. Нормально, что иногда ей может быть нужна помощь других сотрудников. — Позже увидимся, — говорит мужчине напоследок и уже разворачивается, чтобы уйти, как вдруг Тэхён несильно обхватывает её правое запястье пальцами, вынуждая её снова вернуться на место напротив него.       — Юнин, — низким, красивым голосом и с какой-то особенной интонацией называет её имя Тэхён, притягивая её упрямое тело ближе к себе. Юнин один раз дёргает бровями, мол, в чём дело, почему не даёшь мне уйти?       — М? — мычит она.       — Подожди, — Тэхён смотрит на неё с такой интенсивностью, что у Юнин в груди что-то неприятно сдавливает. Взгляд Тэхёна сейчас – властный, почти осуждающий, как будто он не может поверить, что она так быстро хочет уйти, хотя он только-только вернулся после долгого отсутствия. В его глазах читается невыраженная обида, смешанная с требовательностью. Это молчаливое обвинение без слов: «Ты действительно собираешься уйти вот так?». Юнин становится не по себе от его пристального взгляда. Она чувствует, как всё сильнее робеет, и, не зная, куда девать руки, начинает теребить свои волосы.       — Что? — непонимающе спрашивает мужчину Пак, нервно сглатывая и продолжая беспокойно трогать свои локоны. — Не надо на меня так смотреть.       — Как хочу, так и смотрю, — отрезает Тэхён и толкается языком в щёку. — Я заметил, за время моего отсутствия вы с Ыну неплохо так сдружились. Стали не разлей вода, верно?       — Очень глубокое наблюдение, — подтверждает слова Тэ Юнин и вытаскивает своё запястье из мужских пальцев. — Да, пока тебя не было, мы и вправду стали больше общаться. Чимин бывал в офисе редко, насчёт Джиу ты мне ответа так и не дал, а больше я здесь никого и не знаю. Зато Ыну всегда был рядом. Вот как-то так и начали общаться. Слово за слово, и вот, — почему-то сейчас она не вспоминает о том, свидетелем чего стала в вестибюле. Сейчас ей хочется похвалить Ыну, дать понять Тэхёну, что ничего плохого в их общении нет, и что Тэхён может быть спокоен – им с Ыну вовсе не нужно враждовать из-за неё, потому что их дружба не влияет на её чувства к Тэхёну. — С ним так интересно время проводить. Оказывается, он до смерти боится пауков и, что необычно, обожает медуз.        — Судя по всему, это лучшее, что он мог рассказать о себе, — Тэхён глумливо складывает руки на груди и презрительно хмыкает.       — Не язви, — предупреждает его Юнин, покуда, если он продолжит ёрничать, она развернётся и уйдёт, как и планировала минуту назад. — Конечно, он рассказал не только это. Про страх это я как пример привела, — говорит она, и тут в ней что-то резко перещёлкивает: — Погоди-ка, а чего это я перед тобой оправдываюсь? — возмущённо складывает руки на груди. С какой бы стати ей отчитываться перед человеком, который не посвящает её и в половину из того, что происходит в его жизни? Вроде любит, вроде доверяет, но пятьдесят процентов происходящего с ним она узнаёт от кого угодно, но только не от него. — Лучше ты расскажи, как отдохнул?       — В смысле, отдохнул? — не понимает её Тэхён, в то время как его горький смешок смешивается с лёгким всхлипом. — Я же говорил тебе, что уезжаю работать, — он возмущённо и упрямо скрещивает руки, до этого просто сложенные друг на друге, словно демонстрируя своё нежелание идти на уступки по типу той, чтобы оправдывать своё времяпрепровождение в Сан-Франциско огромной рабочей занятостью. Как Юнин может утверждать, что он делал в Америке или же не делал, если за всё время, пока он был в Штатах, они с ней созванивались раза четыре? Тэхён не рассказывал ей о большей части того, чем там занимался, покуда ей это было бы тупо неинтересно. Она же ничего не смыслит ни в архитектуре, ни в бизнесе, ни в зарабатывании денег путём различных деловых партнёрств. Какой смысл её во всё это посвящать?       — Да, я помню, как ты это говорил, — соглашается с мужчиной Пак и облизывает губы. Она до последнего не хотела поднимать эту тему, думала, что, может, она что-то не так поняла, когда по его телефону ответила Юнджи, однако, как оказалось, понимать здесь нечего. Тэхён не рассказал ей о том, что улетел в Штаты со своей потенциальной подружкой, а значит, обманул её. И если он начнёт перед ней оправдывать эту ситуацию, это только больше подтвердит то, что они не могут и навряд ли когда-нибудь смогут друг другу действительно, без оговорок доверять. Она обманывает его, он обманывает её. Это бесконечный, заколдованный круг, из которого нет выхода. — Вот только я не помню, чтобы ты говорил, что едешь туда с Юнджи.       — Юнин, я не ездил туда с Юнджи, — констатирует Тэхён. Почему-то сейчас он не задаётся вопросом, откуда она знает о временном пребывании Юнджи в Штатах. Для него приезд Джи тоже был как снег на голову. Жаль, конечно, что он не смог прогнать её, что так и не удосужился поговорить с ней, поставить точку, однако ничего плохого ведь не произошло? Юнджи прилетала туда тоже по делам и в целом, не считая испорченного настроения, Тэхёна её нахождение в Америке нисколько не обременяло. Между ними до сих пор остаётся много нерешённых вопросов, которые Тэхён постарается решить в кратчайшие сроки, тем не менее он не может сказать, что приезд Юнджи в Калифорнию как-либо подпортил ему командировку. Ну, приехала и приехала. Приехал бы кто-то другой, ему было бы также всё равно.       — Тогда почему она отвечала по твоему телефону? — женский голос становится чуть тише, но резкость в интонации никуда не исчезает. На что у Тэхёна на этот раз хватит фантазии? Что он сейчас скажет Юнин в своё оправдание? Что, случайно забыл предупредить её о том, что поедет в Америку не один? Взял с собой какую-то девицу на роль своей временной помощницы, так ещё и Юнджи с собой прихватил. Вообще потрясающе.        — В смысле? — Тэхён хмурит брови и подозрительно щурится, пытаясь вспомнить, что могло от него ускользнуть и когда это Юнджи трогала его телефон, отвечая на его звонки. Юнин сейчас что, шутит? Да быть такого не может. В таком случае это бы означало, что Юнджи дозволено трогать его личные вещи, а это не так. У них с Тэхёном в отношениях всегда были предусмотрены чёткие границы дозволенного. Лазать по телефону партнёра – строго запрещено. Поэтому Тэхёну сейчас крайне сложно поверить Юнин на слова. Возможно, она что-то путает. Хотя как в данной ситуации можно что-то перепутать? Может, она обвиняет Юнджи только по причине того, что ревнует?       — Я звонила тебе, — говорит Пак, хмурясь и впиваясь в мужчину глазами со скользким подозрением, точно разбирая его реакцию на мельчайшие детали. — В пятницу вечером или в субботу, не помню уже. Когда ты прислал мне розы. Она ответила по твоему телефону и сказала, что ты в душе и… короче, она спросила, нужно ли тебе что-то передать.        — Это она так сказала? — переспрашивает Тэхён девушку звучным басом, и на его лице отображается ироническая усмешка. Удивительно, если Юнджи и вправду ответила тогда по его телефону. А Тэхён и не знал, что у него имеется личная секретарша.       — Ну, так да, — Юнин дёргает бровями вверх. — Я и потом писала тебе. Но ты не отвечал. Я подумала… — она на мгновение замолкает, когда выражение мужского лица резко меняется с серьёзного на насмешливое, — сам знаешь, о чём я подумала, — подразумевает, что Тэхёну с такой-то шикарной женщиной, как Юнджи, было в Америке и без неё весело. Он не отвечал ей на сообщения, не перезванивал. Значит, ему это было и не нужно. Типа, зачем ему было звонить Юнин, если его американское одиночество скрашивал кто-то на вроде Мин Юнджи?       — Не получал я никаких смс, — уверяет Пак Тэхён и тут же достаёт из кармана мобильный. — Вот, смотри, — уверенно показывает ей экран телефона: сначала «Мессенджер» со всеми поступающими ему сообщениями и затем раздел «Контакты», со всеми входящими, исходящими и пропущенными звонками. Долистывая большим пальцем практически до конца списка, Тэхён взглядывает на Юнин. Она удивлённо взирает в экран его сотового и не понимает, какого чёрта происходит. Она же ему правда звонила, правда писала, и все написанные ею сообщения были абсолютно точно доставлены на устройство получателя. Так и какого хрена она сейчас не видит ничего из отправленного? — Видишь? Пусто.       — Не понимаю… — у Юнин проскакивает мысль, что, быть может, это не случайность и что звонки и сообщения не сами себя стирали с телефона Тэхёна, ведь, как известно, телефон у него не запаролен. Плюс – Юнджи отвечала на поступающие ему звонки, а значит, она вполне могла в какой-то из дней просто зайти к нему в органайзер и стереть следы активности Пак в сфере коммуникации: её тщетные попытки поддерживать с Тэхёном связь. — Но… — нерешительно поднимает на него глаза. — Если ты говоришь, что не ездил в Америку с Юнджи, то как тогда она там оказалась? С тобой, — выделяет эти два слова интонацией. — Вы жили в одном номере?       — Юнин, мы не жили с ней в одном номере, — произносит Тэхён крайне раздражённым басом. Их диалог сейчас больше смахивает на допрос, где Юнин выступает в роли следователя, а он – подозреваемого. — Она по работе приезжала, и я об этом ничего не знал.       — Жили, значит, не вместе, а спали вместе? — в женском вопросе отчётливо слышится тонкий подтекст. Пак улыбается натянутой улыбкой и упирает руки в бока. Это всё ревность, соперничество. Но под маской такой ревности обычно скрывается страх. Страх потерять любимого человека. Потому что Юнин знает, кто такая Мин Юнджи, и знает не понаслышке. Тэхён вполне мог за эти две недели наверстать с Джи упущенное за то время, что был с Юнин. А та, соответственно, могла снова разжечь в нём интерес к своей одиозной личности. Такой женщине это как чайную ложку в стакан опустить. Тэхён же не станет рассказывать Юнин о том, что они в этой треклятой Америке с Юнджи делали и чем там занимались в нерабочее время.       — Нет, Юнин, мы не спали с ней, — уверяет девушку Тэхён с возмущённым вздохом. — Ни в каком из понятий слова «спали». Она спала в соседнем номере. А ко мне приходила только по вечерам – вина выпить, поболтать. Всё, — Тэ выключает телефон и убирает его обратно в карман, после чего заводит руки за спину и упирается ладонями в длинный край стола.        — И ты сказал ей, что хочешь расстаться? — интересуется у мужчины Юнин с дьявольской ухмылкой на лице. Она уже так устала от этого всего. Чего Тэхён тянет? Ждёт благоприятного момента для того, чтобы порвать с той, кого не любит? Так такой момент никогда не подвернётся. Всё, что ему нужно сделать, так это собрать волю в кулак и сказать ей два слова. Два, мать их, слова.       — Нет, не сказал.       — Почему?        — Потому что ситуация с её отцом ещё не решена до конца, — со всеми своими проектами, командировками и массой других дел, включая проблемы на личном фронте, Тэхён практически забил болт на Гюнгсуна и его акционерную собственность в BCHO. — Мы с Чимином ищем решение, правда ищем. Но, Юнин, то, что строилось годами, не может быть решено или же отменено в один миг, — щёлкает прямо перед её носом пальцами, подразумевая, что такого рода вещи не решаются по щелчку, как бы сильно ему этого ни хотелось. Затем, когда в воздухе повисает небольшая пауза и Юнин недовольно фыркает, надувая губы, Тэхён улыбается лукавой улыбкой, берёт обе её руки в свои и чуть притягивает её к себе. — Ты что, ревнуешь?       — А ты? — с ходу выпаливает она и уже хочет вытянуть из мужских пальцев свои, но Тэхён только крепче сжимает её ладони. — Хочешь сказать, что не ревнуешь меня к Ыну? — её собственная ревность разгорается до пламени вселенских масштабов, поэтому сейчас ей следовало бы попить водички и успокоиться, но нет, Юнин будет стоять здесь и слушать, как Тэхён заверяет её в том, в чём заверял и уверял уже тысячу раз.       — Ревную, — не отрицает очевидного Тэхён и дёргает девушку на себя, обводя кистями рук её талию. — Да, я ревную, Юнин. И заметь – я этого не отрицаю. А знаешь, почему я ревную? — смотрит на неё так, словно Пак Юнин – это самый глупый и наивный человек на земле. В ответ на этот вопрос та только виновато опускает глаза. — Потому что за время моего отсутствия вы с ним очень сильно сблизились. Вы не общались, вы не ходили вместе на обеды, пока я ещё был здесь. А сейчас что? Я приезжаю и вижу, как вы шушукаетесь словно школьники на задней парте. Шушукаетесь, строите друг другу глазки. По-твоему у меня нет причин беспокоиться? Нет причин ревновать?       — Да, мы сблизились, — подтверждает то, что и так понятно, Юнин, после чего кладёт ладони поверх мужских предплечий, которые ограничивают её свободу, и ненароком повышает голос. — Мне хорошо с ним. Мне интересно. Но он знает, что я не люблю его и что с ним я хочу только дружить. Дружить. Понимаешь?       — Ты-то, может, и хочешь только дружить. А вот он, определённо, рассчитывает не только на дружбу, — Тэхён отпускает Пак и снова крестом складывает руки на груди.       — Ну-у… Пускай рассчитывает, — пожимает плечами Юнин. — Я люблю тебя. И я ему об этом говорила.       Злость и напряжение, которые только что окутывали Тэхёна густым туманом, вдруг растворяются, уступая место невероятному чувству облегчения. Эти слова касаются его сердца, словно мягкий поток тёплого воздуха, смывая всю его неуверенность. Весь мир вокруг, казалось бы, затихает, и в этот момент Тэхён сосредотачивается только на её признании. Юнин стоит перед ним, и её любовь, такая прямая и искренняя, вмиг делает его в разы счастливее. Она действительно выбирает его, и это понимание заполняет его внутренний мир светом. Эти её слова для него словно ключ к спокойствию, к уверенности в том, что, несмотря на всё, она принадлежит только ему. Ухмыляясь левым уголком губ, Тэхён отталкивается от своего стола, выпрямляется в полный рост и начинает надвигаться на Пак, а та, в свою очередь, испуганно пятиться назад.        — Так и говорила? — шагает вперёд мягкой кошачьей походкой, и уже через несколько секунд Юнин упирается ягодицами в толстую кожаную ручку чёрного дивана. — Что любишь меня? Любишь Ким Тэхёна? — в момент, когда она боязливо вжимает голову в плечи и заводит руки назад, дабы впиться пальцами в кожу дивана, Тэ наклоняется к её лицу и ставит руки на ту же диванную ручку, по бокам от её ног.       — Я не помню, как именно я г-говорила… — непонятно почему, но сейчас Юнин начинает побаиваться Тэхёна. Его твёрдого голоса, его слишком близко стоящего тела, его глубоких, красивых глаз. Внезапно Тэхён проводит языком по своим губам, приближается к ней и целует её в правый уголок рта. На этом моменте Юнин чуть отворачивает голову влево и на миг жмурится, а затем снова переводит взгляд на его лицо. — Кстати, м-мне нравится твоя новая причёска. Она в таком… Американском стиле, — нерешительно подымает руку и проводит пальцами по отросшим волосам на мужском затылке. — Тебе очень идёт, — полагает, что если сменит тему, Тэхёну не захочется и дальше откровенно прижиматься к ней.       — Лучше скажи, что мне не идёт, — отшучивается Тэхён, но в душе ему безумно льстит, что Юнин оценила его новый образ. — За всеми этими разговорами я совсем забыл сказать тебе, как сильно соскучился по твоим надутым губкам, — обводит женскую талию правой рукой, чуть меняет положение тела, убирает с правого плеча Пак копну её кудрявых локонов, пахнущих чем-то похожим на лак для волос, и впивается губами в её шею с правой стороны. Затем, смакуя такую нежную кожу, отстраняется и, облизываясь, переводит глаза на её манящие губы. — Давай поцелуемся? — он говорит не о простом, не о лёгком поцелуе. Он хочет долгого, чувственного поцелуя, в котором их губы сольются, а языки найдут друг друга в танце в стиле аргентинского танго. Он хочет именно здесь и именно сейчас поцеловаться с ней взасос. Поэтому, не дожидаясь согласия, Тэхён прижимает Пак к себе вплотную и начинает целовать её лицо с правой стороны: подбородок, щеку, нос, подносовой желобок и так далее, пока не дойдёт до её губ.       — Тэхён, не надо, — слабо возмущаясь накатившей на мужчину страсти, Юнин издаёт странный стон, когда Тэхён слегка отрывает от её пола и сжимает правой рукой её шею, в сопровождении непристойных для офиса звуков касания губ о её кожу. — Мы же на работе… — пытается отодвинуть от себя мужское тело, пихая его в правый локоть, и, когда Тэхён, руководствуясь, видимо, длительным воздержанием, нагло наклоняет Пак вниз, надёжно придерживая её за спину, Юнин хватается одной ладонью за его затылок, а другой – за его плечо, невольно изгибаясь и будучи абсолютно неготовой к такому танцевальному наклону.        — И что? — Тэхён вскидывает вверх брови и проводит кончиком языка по длинной девичьей шее, после чего ощущает во рту привкус её сладких духов и немного морщится от этой горьковатой ванильной манеры.       — И то… — за минуту в таком положении у Юнин начинает болеть спина. Когда Тэхён уже снова хочет её поцеловать, она силой поднимается наверх и тут же отходит от него на два шага, поправляя свою одежду. — Я пойду. Мне надо работать, — кидает ему через плечо и подходит к дивану, на который ещё в самом начале прихода в кабинет положила свою сумочку.       — Побежишь к Ыну просить помощи? — ядовито выплёвывает Тэхён, проводя пальцами по контуру своих влажных губ и после засовывая руки в карманы своих дизайнерских джинс.       — Тэхён, можешь ревновать сколько угодно, но я не прекращу общаться с приятным мне человеком только потому, что тебе это не нравится, — отвечает мужчине Юнин с такой же ядовитостью, уже стоя возле двери и взяв ту за ручку. — Между мной и Ыну ничего не было и нет. Вспомни мои слова, прежде чем снова налетать на меня или же на него с ревностными обвинениями.       — «У меня с Ыну ничего не было и нет», — зачем-то повторяет за Пак Тэхён и уже без улыбки горделиво вскидывает подбородок. — А «не будет» не сказала, — презрительно хмыкает и посылает Юнин именно тот взгляд, который она на дух не переносит ввиду его чрезмерной самовлюблённости. — Время от времени быть честной не повредит. Помни об этом, любимая, прежде чем снова попытаешься соврать мне, — и Тэхён отворачивается к окну, а Юнин, бубня себе под нос, видимо, какое-то проклятье, уходит из его кабинета, гулко захлопывая за собой дверь. Тэхён же отчаянно качает головой и шумно вздыхает. Он так ждал своего возвращения из Америки, и всё ради чего? Чтобы снова начать ругаться с Юнин? Чтобы своей ревностью и несносным характером в очередной раз испортить их отношения? Получилось ли у него оттолкнуть её от себя своим ядовитым языком? Да, определённо.

* * *

      Чимин поднимается по широким мраморным ступеням, ведущим в главный зал частной клиники «Сонби Медикал Центр». Клиника слывёт одной из лучших в Сеуле для ухода за больными с нейродегенеративными заболеваниями, в том числе и болезнью Альцгеймера. Белоснежные стены, приглушённый свет и тихая, расслабляющая музыка в холле создают именно ту самую атмосферу, которая и должна царить в подобных местах. Тишина и спокойствие. На противоположной стороне зала расположен стол регистрации, за которым сидит женщина лет сорока с короткой стрижкой и очками на носу. У неё достаточно деловой, но приветливый вид. Она не отпугивает – она приветствует, что и положено делать людям её профессии.       — Здравствуйте, — Чимин подходит к столу администратора, немного нервничая и складывая руки в замке перед собой. В этот момент женщина поднимает на него суженные глаза. — Я звонил на прошлой неделе, договаривался о визите. Моё имя Пак Чимин. Хотел обсудить условия размещения в вашей клинике для моей матери – Пак Гымиль.       — Да, конечно, господин Пак, — женщина добродушно кивает и слегка улыбается, жестом приглашая визитёра присесть на стул напротив. — Мы вас ждали. Я – администратор Со. Позвольте мне рассказать вам обо всём, — поправляет свои очки на цепочке в стиле «cat-eye». — Как я поняла, ваша мать нуждается в постоянном уходе?       — Да, она болеет Альцгеймером, — отвечает администраторше Чимин, опуская взгляд и закусывая нижнюю губу. — Её состояние ухудшается. Сейчас она находится в пансионате, но я больше не могу позволить ей там оставаться. Условия просто ужасны… Я надеюсь, что здесь ей будет лучше, — по его коже пробегают неприятные мурашки, когда он вспоминает, где прямо сейчас находится Гымиль. У него не было возможности забрать её оттуда раньше. Однако сейчас он делает для этого всё. И сделает ещё немало. Самое важное – как можно скорее забрать её из той помойки, что называет себя пансионатом.       — Вы приняли верное решение, — кивает в ответ молодому человеку администратор Со, открывая на экране компьютера данные о возможностях клиники. — У нас работают лучшие специалисты в области нейродегенеративных заболеваний. Мы предлагаем круглосуточный уход, как медицинский, так и психологический. Ваша мама будет получать регулярное лечение, физиотерапию, а также занятия для поддержания когнитивных функций, насколько это возможно, — кашляет в конце, покуда всем известный факт – болезнь Альцгеймера не лечится. Поэтому всё, что они могут предложить этой семье, так это должный уход и… лечение для продления жизни.       Чимин слабо улыбается, ощущая внутреннее облегчение. В этой клинике всё выглядит по-другому: чисто, современно, и персонал кажется внимательным. Не то что в том захолустном пансионате. Там не то что не лечат. Там не живут. Ни пациенты, ни врачи.       — Как часто я смогу навещать её? — интересуется Пак спустя полминуты.       — Вы сможете приезжать к нам практически в любое время, но лучше заранее предупредить, чтобы персонал подготовил пациента. Чаще всего родственники приезжают один-два раза в неделю, но это исключительно по вашему желанию.       — Хорошо, — соглашается Чимин, чувствуя, что это место может дать его матери то, чего ей не хватало в том старом, убитом пансионате.       — Теперь обсудим стоимость, — продолжает женщина в острых очках, не теряя вежливого тона. — Стоимость лечения и ухода составляет семьсот сорок тысяч вон в месяц. Эта сумма включает в себя всё: проживание, питание, медицинский уход, терапию. Первую сумму необходимо внести сразу, чтобы забронировать место, — она начинает что-то активно набирать на клавиатуре, скорее всего, оформляя счёт, который Чимину нужно в любом случае оплатить уже сейчас. Дорого? Безусловно. А что делать?       — Меня всё устраивает, — говорит он и решительно вытаскивает из куртки кошелёк, а из того и кредитку. Тогда администратор Со поворачивает к нему банковский терминал, и Чимин мгновенно оплачивает выставленный ему счёт. М-да, с такими-то расходами ему бы следовало обратиться к Тэхёну с вопросом о повышении заработной платы, однако, ввиду их не самых лучших на данный момент отношений, с этим вопросом ему тоже придётся повременить.       — Отлично, — радуется новому поступлению денег на счёт их клиники женщина, после чего разворачивает терминал обратно к себе и снова кладёт правую ладонь на компьютерную мышь. — Мы сможем принять вашу маму уже в ближайшие дни, — заключает она. — Как только будете готовы, привозите её к нам. Уверена, ей тут понравится. И вы тоже не пожалеете о своём решении отдать её на лечение именно нам.       Дальше Чимин подписывает ещё некоторые документы и параллельно ощущает, как с его плеч постепенно сходит груз ответственности. Он понимает, что впереди его семью ждёт непростой путь, однако отныне его мать будет в надёжных руках надёжных специалистов. Администратор Со, заканчивая вводить данные о платеже в систему и забирая у молодого человека бумаги, поднимает на него глаза и мягко кашляет, снова привлекая его внимание.       — Господин Пак, а вы уже ознакомились с нашими врачами? — снова переводит глаза на экран монитора дорогого компьютера и как-то странно щурится. — Мы обычно рекомендуем заранее выбрать специалиста, который будет персонально заниматься вашим родственником. Это важно для того, чтобы пациент получал не только общее лечение, но и индивидуальный подход, который так необходим при нейродегенеративных заболеваниях, особенно при болезни Альцгеймера.       Чимин отрицательно качает головой и удручённо вздыхает.       — Нет, к сожалению, у меня не было на это времени. Последние дни прошли в сплошной суете, — говорит он, нервно сжимая руки. — Я доверяю вам, и если у вас есть рекомендации, давайте действовать по вашему усмотрению. Главное, чтобы этот врач смог обеспечить лучший уход для моей матери.       Со с понимающим кивком снова взглядывает в компьютер, просматривая базу данных. Через несколько секунд её лицо проясняется.       — У нас есть отличная специалистка – Юн Мари, — констатирует женщина. — Она одна из лучших в работе с пациентами, страдающими деменцией, в том числе и болезнью Альцгеймера. Молодая, но очень талантливая. Её подход заключается не только в медицинской терапии, но и в поддержании эмоциональной связи с пациентами, что, по нашим наблюдениям, помогает замедлить прогрессирование болезни. На данный момент у неё есть несколько свободных мест, и, думаю, она вполне могла бы взять вашу маму под свой непосредственный уход.       Чимин задумчиво кивает. Имя этой девушки ему ни о чём не говорит, но если клиника рекомендует рассмотреть её кандидатуру, то у него нет причин сомневаться или отказываться.       — Хорошо, если вы её советуете, давайте так и сделаем, — соглашается с администратором он и наклоняется к коленям, на миг жмуря глаза. — Главное, чтобы она смогла обеспечить моей матери нужный уход. Я понимаю, что её болезнь неизлечима, но если можно замедлить её развитие или хотя бы сделать её жизнь более комфортной, я готов довериться вам. И доктору Юн.       — Юн Мари будет не только следить за медицинскими аспектами лечения: назначать препараты и проводить регулярные осмотры, — продолжает Со, — но и разрабатывать специальные когнитивные упражнения для поддержания остаточных функций памяти, а также координировать работу остального персонала, чтобы ваша мать всегда была окружена вниманием и заботой.       Пак благодарно кивает.       — Спасибо, — тихо говорит он. — Я очень надеюсь, что Юн Мари сможет помочь. Я буду ей безмерно благодарен, если всё будет идти гладко.       — Не волнуйтесь, господин Пак, — отвечает Со с тёплой улыбкой. — Ваша мама будет в надёжных руках. Мы подготовим всё необходимое и свяжемся с вами, как только будем готовы принять её, — администратор Со снова смотрит в компьютер, а точнее – на время в уголке экрана, и с лёгкой улыбкой продолжает: — Кстати, к вашему счастью, Юн Мари сейчас на смене. Если хотите, я могу пригласить её, чтобы вы сразу познакомились.       Чимин, немного удивлённый таким совпадением, согласно улыбается. Доктор, которого подобрали для его матери, случайным образом уже под конец рабочего дня всё ещё находится на работе.       — Да, конечно. Это было бы здорово.       Со встаёт со стула, вежливо кланяется их посетителю и уходит за доктором. Оставаясь в одиночестве, Чимин тоже поднимается с места и начинает медленно ходить по просторному холлу клиники, стараясь не отходить далеко от стола администратора. Вокруг царит спокойная атмосфера. В углу зала тихо журчит аквариум, а через стеклянные стены видно, как медперсонал заботливо ухаживает за пациентами. Один из врачей помогает пожилому мужчине подняться с кресла и, говоря с ним тихим, доброжелательным тоном, ведёт его в другую комнату. В другой части холла медсестра терпеливо кормит женщину, поддерживая ложку и успокаивая её лёгкими прикосновениями. Каждый здесь выглядит профессионально, и каждый внимательно относится к своим пациентам, что сильно контрастирует с воспоминаниями Чимина о глухоманном пансионате, где всё ещё находится Гымиль. Он невольно сравнивает эту идиллию с прошлым опытом и понимает, что клиника «Сонби Медикал» действительно стоит потраченных денег.       Но некоторые мысли Чимина не дают ему покоя. Каждый месяц на содержание матери будет уходить довольно крупная сумма денег, а Юнин ничего не будет об этом знать. Они делят общий бюджет, и если расходы резко возрастут, она может начать задавать вопросы. Чимин ещё ничего не сказал ей о матери. И об отце, который тоже является частью их сложной семейной истории. Чимин, конечно, понимает, что скрывать от сестры правду долго не получится. Придётся рассказать ей всё: и о матери, и о её болезни, и о лечении не в самой дешёвой клинике. Но не сейчас. Он должен ещё подождать.       Внезапно Чимин прекращает думать, именно в тот момент, когда слышит тихие шаги по коридору. Оборачиваясь через плечо, он видит целенаправленно идущую к нему девушку. Это… Юн Мари? Она одета в белоснежный халат, а на ногах у неё находятся удобные медицинские тапочки, идеально подходящие для долгих смен в больнице. Её лицо сияет в улыбке, светло-каштановые волосы аккуратно убраны в хвост, и, несмотря на то, что её внешность совершенно не вычурна, Чимина будто бы ударяет молния. Когда Мари подходит ближе, Чимин чувствует, как у него внутри всё замирает. Она идёт по коридору так легко и плавно, словно скользит, и с каждым её шагом его сердце начинает биться быстрее. И вот, стоит ей подойти к нему и встать напротив, Чимин понимает, насколько эта девушка нежна и красива – её тонкие черты лица, безмятежный взгляд, который излучает тепло и заботу, будто она создана для того, чтобы дарить людям свет.        Их взгляды встречаются, и Чимина точно парализует. Он не слышит звуков клиники, не замечает деталей вокруг. Всё, что есть в этот момент — это она. Её спокойные глаза и невидимая, но ощутимая аура доброты. Он никогда не думал, что можно испытать что-то подобное с первого взгляда. Это не похоже на простое восхищение или уважение к выбранной ею профессии. Это что-то другое. Чимин не может даже сам себе объяснить это чувство, но оно накрывает его внезапно и полностью. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Кажется, это ошеломляющее осознание того, что он влюбился.       Её невысокий рост и хрупкое телосложение делают её похожей на утонченное, едва уловимое создание, которое хочется беречь и защищать. В этот момент Юн Мари напоминает ему утренний цветок – маленький и трепетный, но при этом сильный в своей нежности, словно капля росы на лепестках подснежника, который только что раскрылся под первыми лучами солнца. Чимин видит, что сейчас перед ним стоит человек, способный дарить другим не только медицинскую помощь, но и какое-то глубокое, едва ощутимое сострадание. Эта девушка почти что эфемерна, как неуловимая птица, маленькая и хрупкая, но в то же время её внутреннее сияние притягивает его с невероятной силой. Чимин никогда бы не мог подумать, что может испытать подобные чувства так внезапно, так остро. Он не может отвести от неё взгляда. Словно весь мир вокруг резко становится неважным – клиника, родители, сестра, работа, его планы и заботы – всё это отходит на второй план. В этот момент для него существует только она.       Когда же Мари коротко ему улыбается, намереваясь прервать устоявшуюся тишину и избавить себя от неловкости, которую испытывает под пристальными мужскими глазами, Чимин осознаёт, что не может найти слов, не может выдавить из себя ни единого звука. В груди растёт ощущение чего-то глубокого, почти необъяснимого — не просто симпатии, но мгновенной, всепоглощающей влюблённости. Он… и правда влюбился? Влюбился с первого взгляда? Раньше подобное понятие ему казалось не столько бредовым, сколько невозможным. Но, оказывается, в этой жизни возможно и не такое.       — Здравствуйте, господин Пак? — в её выражении тоже что-то меняется, как будто эта встреча застаёт её врасплох. Однако, собираясь с силами первой, она, не отводя от молодого человека взгляда, тихо и профессионально произносит: — Я – доктор Юн Мари. Будем знакомы. Администратор Со меня уже обо всём оповестила. Вы бы хотели сейчас со мной обсудить что-то конкретное или подождём, когда вы привезёте к нам свою маму?       Чимин пытается сосредоточиться на разговоре, но его сердце колотится так, как никогда в жизни не колотилось. Он не сразу понимает, что ответить этой девушке, но спустя какое-то время наконец медленно кивает ей:       — Да, — чуть хрипловато выдыхает он, чувствуя, как его голос звучит странно и неуверенно. — Мы… уже всё обсудили с администратором. Я рад, что именно вы будете заниматься её лечением, — мысли разбегаются кто куда. Кто бы мог подумать, что именно в этой клинике, именно на этом этапе своей жизни Чимин повстречает свою любовь. Интересно, почувствовала ли Мари что-то похожее? Он замолкает, не зная, что сказать дальше, и просто смотрит на неё, все ещё потрясённый неожиданной волной чувств. Мари улыбается и слегка смущённо заправляет прядь волос за ухо.       — Мы и в частности я постараемся сделать всё возможное, чтобы ваша мама чувствовала себя здесь комфортно. Она в хороших руках, — секунда, и доктор уже готовится уйти, кивая парню на прощание, однако Чимин, неожиданно даже для самого себя, делает шаг вперёд и дёргает плечом, словно намереваясь взять девушку за руку, но по итогу отдёргивает себя, дабы не спешить к ней прикасаться.       — Подождите… — торопливо произносит он. — Может быть, как-нибудь… вы могли бы… выпить со мной кофе? — что ударяет ему в голову, когда он делает ей подобное предложение – сам чёрт не знает. Просто сейчас Чимин понимает, что хочет находиться рядом с этой девушкой. Что она нужна ему как воздух, которым он словно до этой встречи вообще не дышал.       Мари снова поворачивается к парню лицом, и её мина тут же озаряется удивлением вкупе с растерянностью. Она на мгновение прищуривает глаза, словно оценивая ситуацию, а затем слегка качает головой и смеётся:       — Мы только что познакомились, но не прошло и пяти минут, как вы уже зовёте меня на свидание? — Мари смотрит на Пака с лёгким весельем в глазах, а её голос звучит чуть кокетливо. Затем она делает шаг назад, поворачивается и уходит дальше по коридору, оставляя Чимина стоять на месте, смотрящего ей вслед. Его сердце всё ещё бешено колотится, а на губах появляется слабая, чуть смущённая, но тёплая улыбка. Он провожает доктора Юн влюблённым взглядом, чувствуя, как его душа наполняется странной смесью радости и тревоги. Теперь он точно знает — он будет наведываться в эту клинику не только ради матери. Каждый его визит будет связан с мыслью о том, чтобы увидеть её — Юн Мари, ту, кто успела влюбить его в себя как-то неожиданно и просто. Чимин даже не успел понять, когда его голова заполнилась только этой девушкой. Без всякой драмы или надрыва, но с тем лёгким волнением, которое возникает, когда просто хочется видеть человека снова и снова.

* * *

      В седьмом часу вечера Тэхён лежит на мягком сером диване в своей просторной, но пустой гостиной, бездумно пялясь в потолок. Хотя нет, не бездумно. У него в голове всё-таки крутится кое-что: утренняя ссора с Юнин. Он так дико ревновал её к Ыну, и их разговор, который мог бы пройти спокойно, вылился в напряжённую перепалку. Не этого Тэхён ожидал от их первой встречи после своего долгого отсутствия. Только вернувшись из Америки, он думал, что всё будет хорошо, что Юнин встретит его с улыбкой, что они смогут вернуться к их прежнему общению и к своим безумным отношениям, но всё пошло неправильно с самого начала. «Не так должно было быть», – думает он, продолжая взирать в потолок. Вспоминая её холодные ответы и собственную злость, он ощущает, как неприятное чувство глухого сожаления подступает к горлу. Он не хочет, чтобы его продолжала сгрызать совесть. Нужно поговорить с ней, нужно всё исправить.       Тэхён решает позвонить ей. Поговорить и извиниться. Он быстро наклоняется на бок, поднимает с пола телефон и набирает её номер, несмело прикладывая сотовый к уху. Через несколько секунд в трубке раздаётся её голос:       — Алло?       — Юнин, это я, — говорит Тэхён, судорожно облизывая губы и с опаской прочищая горло. Сейчас ему нужно говорить как можно более спокойно, отслеживать, что он говорит и как он это говорит. Одно неверное слово, и Юнин бросит трубку. А ждать до завтра Тэхён не в состоянии. — Нам нужно поговорить… О том, что произошло утром.       — Я сейчас занята, Тэхён. Я на встрече, — голос Пак звучит резко, почти отстранённо. Она испытывает сильное нежелание разговаривать с Тэхёном из-за обиды на него. Утром он наговорил ей много неприятного, так ещё и в конце их разговора смотрел на неё так, словно она по сравнению с ним – полнейшее ничтожество. Это заставляет её даже спустя полдня чувствовать себя раненой и оскорблённой, и теперь каждое слово, произнесенное Тэхёном, вызывает в ней только негативные эмоции. Она не хочет с ним разговаривать. И уж тем более мириться. Пускай ждёт до завтра. К тому же сейчас у неё и правда нет на него времени.       — Чем ты занята? — настороженно и одновременно с этим сердито спрашивает её Тэхён, словно у Пак Юнин не может быть никаких других дел, кроме как их общих. Чувствуя, как внутри снова поднимается ревность, Тэ медленно привстаёт с дивана и стискивает пальцы вокруг телефона. — Ты с Ыну?       — Нет, Тэхён, я на встрече с подругой. В ресторане. Отстань от меня, пожалуйста, — Юнин закатывает глаза, и даже через мобильную сеть Тэхён чувствует, как она по его милости расстраивается. Потому что в данный момент Юнин действительно сидит в ресторане и общается с приехавшей к ней недавно подругой, которой, между прочим, Тэхён так и не помог с трудоустройством. Отсюда вытекает и то, что снова выяснять с ним отношения у неё нет желания от слова совсем.        — В каком ресторане? — продолжает выпытывать у неё информацию Тэхён, в то время как его низкий голос становится заметно требовательнее.        — В «Санчеон», в Итэвон-гу, — кидает ему в ответ Юнин, и прежде чем Тэхён успевает сказать что-то ещё, она бросает трубку.       Тэхён неторопливо отводит телефон от уха и безмолвно смотрит в экран. Она снова бросила трубку, прям как тогда, в Калифорнии, когда они разговаривали. Внутри него закипает смесь раздражения и злости, что по итогу выливается в намерение увидеть Юнин прямо сейчас. Чего он будет лежать и ждать? Тогда Тэхён решительно поднимается с дивана, бросая телефон на стол. Нужно действовать. Он быстро собирается, не теряя времени на долгие раздумья. Натягивает на себя тёмные джинсы, затем чёрную футболку, находит в шкафу свою теперь уже любимую чёрную кожаную куртку с металлическими элементами и захлопывает дверь квартиры, даже не взглянув в зеркало. А зачем? Ким Тэхён и так воплощение красоты и идеала. Он спешно спускается на лифте на стоянку со всеми своими автомобилями и садится на этот раз не в Лексус, а в Мерседес, чувствуя, как у него сдают нервы. Всё, чего он хочет сейчас — увидеть Юнин, поговорить с ней, понять, с кем она там. Правда ли с подругой? Через минуту он заводит двигатель и выезжает на дорогу, направляясь в сторону Итэвона.       Город за окном проносится яркими огнями, но мысли Тэхёна полностью сосредоточены на одном: «Не дай бог он приедет в ресторан и увидит её в компании Ыну. Не дай бог!». Его руки крепче сжимают руль, а сердце бьётся чуть быстрее от волнения, напряжения и ревности. Когда же Тэхён, наконец, достигает ресторана «Санчеон» (примерно через полчаса) и находит свободное место у обочины, то быстро паркуется, выходит из машины, поправляет свою куртку, оглядывает ресторан снаружи и, не теряя зря времени, заходит внутрь. В заведении достаточно светло, а само это место напоминает что-то похожее на бар, соединённый с рестораном. Его взгляд бегло скользит по залу, охватывая каждый стол, каждое лицо в надежде найти её. И вот, когда он находит, то улыбается блаженной улыбкой и уверенно направляется к столу, за которым Юнин, благо, действительно сидит в компании какой-то девушки, а вовсе не Ыну. Ну хотя бы на этот раз не соврала.        В это время Джиу, что сидит лицом к выходу и мягко помешивает свой коктейль трубочкой, внезапно перестаёт рассказывать Юнин историю о своей поездке на скоростном поезде КТХ из Пусана в Сеул, переводит за её спину удивлённые глаза и не может сдержать себя от восхищённого смешка. Она прикладывает намазанные чёрным лаком пальцы к своим пухлым губам и снова смотрит на Пак, которая как ни в чём не бывало продолжает втягивать свой напиток через тонкую трубочку с едва слышным звуком того, как багровая жидкость поднимается вверх.       — Подружка, к нашему столу направляется очень, прям о-очень красивый мужчина, — с чувственным восторгом произносит Джиу, завораживающе встряхивая своими белыми, длинными, волнистыми волосами. Юнин отпускает край трубочки и несмело поворачивает голову через плечо, намереваясь идентифицировать человека, который, со слов Джиу, идёт к их столу. Но когда она встречается взглядом с Тэхёном, её глаза вылезают из орбит, а под дых словно прилетает удар тяжёлым кулаком. Какого чёрта он здесь делает? Он для этого спросил у неё про название ресторана? Чтобы самолично заявиться сюда и испортить ей вечер?        — Эт-то он… — заикаясь, бубнит Юнин и хватает лежащую через стол руку подруги, точно в поисках опоры. Она рассказывала ей о Тэхёне достаточно мало. Только то, что не считала нужным скрывать. Между прочим, даже Джиу известно о том, что Тэхён является отцом Тэквона. Благо, теперь она лично убедилась в том, в кого этот очаровательный ребёнок уродился таким симпатягой.       — Тэхён? — переспрашивает для уточнения Джиу, на что Пак бегло и несколько раз кивает. — Ты не говорила, что он настолько красивый молодой человек, — смеётся и подносит свободную руку к своему стакану.       — Я говорила… — у Юнин дрожат коленки, и она сильнее стискивает пальцы на руке подруги. Пока Тэхён не подошёл к ним слишком близко, у них есть возможность поговорить о нём в третьем лице. Ещё буквально пять секунд, и всё, он окажется прямо рядом с ними.       — Да, но ты не говорила, что «настолько», — снова смеётся Джиу, и в этот момент Тэхён останавливается возле их столика, что стоит возле стены и над которым весит что-то похожее на красную китайскую лампу. Джиу широко улыбается, подставляет ладони под подбородок и принимается неотрывно взирать на подошедшего, в то время как Тэхён сосредоточивает своё внимание исключительно на Пак. Он только коротко взглядывает на девушку с правой стороны, которую видит впервые в жизни, и затем начинает стягивать с себя кожаную куртку. Без слов, без приветствия. Юнин наконец-таки одаривает его недовольным взглядом и стискивает от злости зубы.       — Тэхён, ты… какого… зачем ты приехал? — поначалу ей хочется выразиться не совсем пристойно, однако в последний момент она заставляет себя одуматься и взять себя в руки. В ответ на её вопрос Тэхён лишь вешает свою кожанку на близстоящую вешалку и затем садится рядом с Юнин по её правую руку, чтобы после обвести ладонью её щёку и звучно поцеловать её. Та практически сразу же отталкивает его от себя и выставляет перед собой ладони. — Тэхён, т-ты что делаешь? Ты что, не видишь? Тут как бы моя подруга сидит, — взглядывает на Джиу, которая только молча наблюдает за тем, как Юнин стесняется и как Тэхён, размещая левую руку на спинке дивана за её спиной, ехидно улыбается.       — Какая же ты у меня красивая, — он нежно проводит пальцами правой руки по её щеке, заправляя кудрявый локон ей за ухо. Юнин убирает от себя мужскую руку, опускает её вниз и сильно сжимает его ладонь пальцами у себя на коленях. — Да, лучше и правда – держи меня, потому что если я начну, то не смогу остановиться, — опускает взгляд вниз, проходится им по худым женским ножкам, которые только наполовину скрыты за тканью короткой тёмно-серой юбки, и затем, когда Юнин отвлекается на Джиу, одними глазами говоря ей что-то типа «Видишь, насколько он несносен?», Тэхён пользуется моментом, дёргает её на себя и хватается губами за её губы. Юнин мычит ему в рот, пытаясь отодвинуться, и тогда уже и Джиу не выдерживает, прыская со смеху. Тэхён просто провоцирует её, а она без задней мысли ведётся.       — Т-тэхён, да отстань ты уже! — голосит истошным голосом Юнин, когда ей всё-таки удаётся оторваться от мужских губ. Она и так всё ещё злится на него за его утреннее поведение, так теперь он ещё и сюда припёрся без приглашения. Лучше бы оставался в своей Америке, ну правда. Без Тэхёна её жизнь была куда размеренней и спокойней. Эти две недели её окружали исключительно те люди, которые ни разу не заставили её почувствовать себя как-то плохо, некомфортно. А Тэхён одним только взглядом вынуждает её терять самообладание. С ним рядом всё становится напряжённым. Даже когда он просто молчит, рядом с ним невозможно оставаться спокойной. Юнин кажется, что без него ей было бы легче. Но в то же время эта невыносимая близость будоражит в ней что-то такое, что она сама не до конца понимает. Может быть, именно поэтому она и хочет, чтобы он держался от неё подальше. Потому что когда Тэхён находится рядом, она не только чувствует себя некомфортно – она чувствует себя слишком живой.       — Я отстану, — ёрничает Тэхён и показательно отводит от Пак руки. — Отстану, если ты уделишь мне пять минут и сходишь со мной вон туда, — поднимается с дивана и тычет указательным пальцем в сторону выхода, а точнее в сторону какого-то тёмного угла рядом с выходом. — Пожалуйста, Юнин, — протягивает ей свою широкую ладонь, в то время как Пак настороженно переглядывается с Джиу. — Я только кое-что тебе покажу и всё, — наклоняется вниз и саркастически улыбается. — Пять минут. Я прошу уделить мне всего пять минут твоего времени.       — Ладно! — не без труда соглашается на его просьбу Юнин и плавно выскальзывает из-за стола, начиная поправлять пол своего тёмно-серого пиджака. На ней надета короткая юбка того же цвета, обнажающая её худые ноги в тонких капроновых колготках. Белая рубашка под пиджаком, на ногах – острые серые туфли на высоком каблуке. Мгновение, и она делает шаг вперёд, и свет в помещении мягко скользит по её длинным кудрям, которые, как обычно, элегантно уложены дорогим феном, который ей подарил Чимин на её крайний день рождения. Тэхён на секунду застывает, ослеплённый её внешним видом. Что-то в этом образе пробуждает в нём воспоминания. Тёмно-серая юбка, рубашка, укладка… Она напоминает ему ту самую девочку из его старшей школы, в которую он был влюблён на протяжении нескольких лет. Точнее, не саму девочку, а её стиль и непринуждённое очарование.       Тэхён быстро приходит в себя. Не говоря ни слова, он берёт Юнин за руку и мягко, но настойчиво ведёт её за тот угол, о котором говорил минуту назад. Людей в ресторане не так уж и много. Как-никак на дворе только среда, до пятницы ещё два дня ждать. Юнин же спешно перебирает ногами, стараясь поспевать за ним и, когда Тэхён толкает рукой дверь, ведущую в непонятно какое помещение (возможно, подсобку), и заходит внутрь, она отпускает его ладонь и останавливается аккурат за его спиной. Тогда Тэхён вытягивает вверх шею и делает глубокий вдох. Одним своим присутствием Юнин возбуждает в нём страсть, фантазию, желание. Разворачиваясь к ней лицом, он серьёзно смотрит на неё и испускает тяжёлый выдох. Ким Тэхён, как истинный ценитель женской красоты, всегда знал, какие женщины ему нравятся — статные, уверенные в себе, излучающие дерзость и смелость, не говоря уже о том, каким физическим формам он всегда отдавал предпочтение.       И Пак Юнин ну никак не подходит ни под одно из этих определений. Да, она красива, но её красоту никак нельзя назвать выдающейся. Она невысокая, худая, почти прозрачная – её тело, казалось бы, не обладает ни грациозностью, ни соблазнительными формами. Однако её внешность – это не то, что заставляет Тэхёна постоянно возвращаться к ней. Её характер! Вот, где скрываются настоящие противоречия. Юнин упряма как никто, кого он знает. Она не просто отстаивает свои взгляды – она делает это так, будто бы сама жизнь на планете Земля зависит от её правоты. Словно каждый спор – это их личная битва, и Тэхён каждый раз чувствует, что если не уступит, то потеряет часть себя. Она капризничает по мелочам: может закатить скандал, если что-то идёт не так, как она хочет, или может просто уйти, если ситуация явно выступает против неё. Иногда она ведёт себя как ребёнок – обижается на глупости, остро реагирует на малейшую критику, играет в своенравные игры, точно проверяет всех и вся на прочность.       Но странным образом эти её недостатки возбуждают Тэхёна сильнее, чем точёная, идеальная красота других женщин. Яркая, противоречивая личность Пак Юнин пробуждает в нём живую энергию, которую он не испытывал ни с кем другим. С ней невозможно предсказать, что произойдёт в следующую секунду твоей жизни, и это пленит его сильнее, чем любая внешняя красота. Опуская взгляд на её грудь, Тэхён облизывает свои губы и снова пронзает им девичьи глаза. Юнин уже в привычной манере вжимает голову в плечи и приставляет ноги ближе друг к другу. Тогда Тэхён зачем-то откидывает назад свои волосы и делает судорожный вдох, видимо, настраиваясь на то, что планирует сделать дальше.       — Тэхён, что ты хотел мне показать? — вопреки своим здравым мыслям, Юнин обнимает себя одной рукой и делает мелкий шажок назад. Она пытается разглядеть Тэхёна в этом полумраке, однако в стенах этой комнаты его силуэт кажется ей размытым и нечётким. Слабый свет лишь слегка очерчивает его фигуру, оставляя детали скрытыми во тьме. Она видит его лишь как тёмное пятно – очертания широких плеч, силуэт головы, но каждый его шаг к ней навстречу кажется ей призрачным, как будто он сливается с тенями вокруг.        — Как что? Ты так и не поняла? — он подходит к ней ближе, и в эту секунду лоб Пак опаляет горячим дыханием. — Я хотел показать тебе, как сильно люблю тебя, — девушка только успевает поднять на него полные протеста глаза, как Тэхён резко хватает её и вжимает в одну из четырёх стен этого тесного помещения, начиная осыпать её лицо поцелуями и нагло сжимать её голову обеими руками. Пространство вокруг них сужается до предела, оставляя их обоих наедине с этим напряжением. Тэхён жадно хватается губами за женский рот, и в каждом его движении ощущается не только страсть, но и что-то большее – настойчивое желание загладить вину, которую он чувствует перед ней.       Тэхён хочет через эти поцелуи донести до малышки Пак то, что не может выразить словами. Её обиженный взгляд, её упрямство, даже её попытки оттолкнуть его – всё это для него сейчас не имеет значения. Он хочет не просто ощущать её близость, он хочет почувствовать, что она прощает его, что она снова принимает его, несмотря на всё, что между ними произошло, и всё, что он наговорил ей. Тэхён знает, что поступает грубо, но не может остановиться. Всё, чего он желает – это вернуть её к себе, ощутить, что она рядом, и искупить ту боль, которую, возможно, причинил ей. Он пытается проникнуть языком в её рот, пытается сплести их языки, но Юнин протестующе мотает головой, не пуская его к себе в рот и сильнее сжимая губы, параллельно пытаясь отодвинуть от себя мужское тело.       — Тэхён, да отпусти уже! — выдыхает Юнин, пытаясь оттолкнуть от себя мужчину, но его руки остаются на её лице, а поцелуи не ослабевают. Она не отвечает Тэхёну, продолжает прятать от него свои губы, но он всё равно их каким-то образом находит, в то время как её сердце гулко стучит в груди от возмущения и растерянности. — Мне больно, Тэхён, отпусти меня! — может, она и скучала по нему все эти недели, может, ей его и правда не хватало, но сейчас её физически ранят не только его действия – его ядовитый язык, его слова, адресованные ей утром. Он не понимает, что ей нужно больше времени, что её гордость задета и что его стремление загладить вину физической близостью лишь добавляет соли на рану. Она пытается держать его на расстоянии, как физическом, так и эмоциональном, но его настойчивость, его желание исправить всё прямо сейчас, только усиливает её внутреннюю борьбу.       — Прости… — шепчет Тэхён, не намереваясь прерываться. Вместо этого его губы, уже ставшие горячими от женского сопротивления, продолжают скользить по её коже: по щекам, по линии подбородка. Тэхён шепчет Пак извинения сквозь поцелуи, прерывисто дыша, и его слова стараются пробиться сквозь эту грубую близость. — Прости меня… Я не хотел… — мужской голос дрожит, но его руки всё ещё настойчиво удерживают девичью голову, не давая Пак убежать. Тэхён будто пытается искупить свою вину не только словами, но и прикосновениями, в которые вкладывает всю вину и сожаление. — Я тебя обидел, я знаю. Но, родная моя, пожалуйста, прости меня…       Спустя минуту Тэхён чувствует, как сопротивление Юнин ослабевает, но он по-прежнему знает, что борьба противоречия внутри неё ещё не окончена. Ему хочется стереть её обиду, затопить её чувствами, настолько сильными, чтоб вся её злость на него исчезала в один миг. И Юнин действительно перестаёт бороться, перестаёт брыкаться и просто опускает руки вдоль тела. Она принимает его извинения. Быть может, когда-нибудь Тэхён снова обидит её, быть может, снова выкинет что-то неприятное в её адрес или посмотрит на неё как на полную дурочку. Но сейчас… Сейчас Юнин хочется простить его. Нет смысла на него показательно дуться и противиться его поцелуям. Через пару дней от её обиды не останется и следа, и тогда она будет очень жалеть о том, что не простила его сейчас.       — Ты знаешь, что даже когда я хочу тебя ненавидеть, у меня не получается тебя не любить, — ощущая странный душевный подъём, Юнин задирает подбородок чуть выше, и, когда Тэхён перестаёт ласкать кожу её шеи и взглядывает ей в глаза, она сама обхватывает ладонями его голову и припадает к его губам, начиная активно сминать их. Так она должна вкушать наслаждение? Что-то такое испытывает человек, когда его решимость повинуется страстным порывам сердца? Улыбаясь тому, что ему наконец-то ответили, Тэхён обхватывает левое бедро Пак рукой и поднимает его выше, обводя им собственную ногу. Так же он сделал, когда они с ней стояли на балконе. И опять в припадке грубой чувственности?       У Тэхёна снова возникает эрекция. Отчаянная потребность любить эту девушку всем телом и каждый новый раз добровольно отдаваться на растерзание дьявольскому искушению быть любимым ею. Отпуская её ногу, Тэхён ведёт обеими ладонями по её бёдрам ниже и обхватывает ими её ягодицы, начиная бессовестно мять их. Острая душевная боль и бесконечная нежность сочетаются с исступлением зрелости и телесным восторгом. Улыбаясь тому, насколько мягки ягодицы Пак, Тэхён отрывается от её губ, звонко чмокает её в нос и после принимается облизываться. Его рот и всё вокруг – слишком мокрое, чтобы не ощущать этой влаги. Конечно, от такого-то количества поцелуев…       — У тебя такая мягкая попка… — без какого-либо намёка на упрёк или осуждение, констатирует Тэхён и уже хочет снова прижаться к губам Юнин в долгом поцелуе, как вдруг она отклоняется назад, заводит руки за спину и пытается наощупь избавить свою попу от мужских пальцев её округлой поверхности.       — Не трогай тогда! Раз она такая мягкая! — её настроение кардинально меняется за одну секунду. Да, Пак Юнин – не айдол, не спортсменка, поэтому у неё, возможно, не самое упругое, спортивное тело. Она и без того знает о своих несовершенствах.        — Да ты чего? — удивляется Тэхён такому резкому изменению в поведении и появлению на девичьем лице выражения полнейшей презрительности. Он снова сказал что-то не так? Да, у Юнин – мягкая попа, по которой он всегда сходил с ума. Она не плоская, как у большинства местных девушек, а круглая, сочная, аппетитная. А Юнин что, подумала, что он под видом комплимента издевается над ней? Пф-ф, Будда, ну когда же кончится этот детский сад? Когда она уже, наконец, поймёт, что да, возможно, она не идеальна, не совершенна, как и все люди. Но для Тэхёна она идеальна, и только это имеет значение.       — Ничего! — голосит Пак и грубо толкает мужчину в грудь. — Не трогай, если не нравится!       Тэхён горько качает головой и иронично ухмыляется, снова беря Юнин за руки и прижимаясь к ней вплотную, пока она снова не вздумалась толкать его.       — Почему ты думаешь, что, если я говорю что-то, что, по твоему мнению, в тебе не идеально, я обязательно имею в виду, что мне не нравится?       — Ну, просто… — Юнин судорожно прочищает горло, испуганно смотря на то, как Тэхён возвышается над её головой, отчего ей приходится ещё выше задрать подбородок. — Таким, как ты, скорее, должны нравиться девушки с пышной грудью, упругими попами и телами без лишнего жира – только мышцы, — она стоит, глядя на Тэхёна, и в её голове роятся пожирающие сознание мысли. Она знает, что не соответствует «идеалам» – тем, которые, по её мнению, Тэхён привык ценить. Эти мысли подтачивают её изнутри, создают барьер между тем, что она чувствует к нему, и тем, как она воспринимает себя. «Он не может хотеть меня такой», – проносится у неё в голове. Её несоответствие этим стандартам кажется ей очевидным и болезненным, особенно когда рядом с ним она чувствует себя такой маленькой и уязвимой.       Тэхён, в свою очередь, ничего подобного о ней ни разу не думает. Да, она не относится к тому типу женщин, которые ему нравились раньше. Потому что она, чёрт побери, другая! Её естественная красота и хрупкость, мягкость и женственность привлекают его гораздо сильнее, чем любые условные стандарты внешности. Он мысленно прокручивает, как сказать ей, что все её «недостатки» – это лишь иллюзия, созданная в её собственном сознании. Для него она прекрасна именно такой, какой она есть. Он хочет донести до неё, что её естественность, уязвимость и даже те черты, которые она сама в себе считает несовершенными – это именно то, что так его притягивает.       — Юнин… — Тэхён несильно хлопает девушку ладонью по макушке и опускает голову вниз, устало вздыхая и улыбаясь той нелепой мысли, которую его ангел непрошенно впускает в свой рассудок. — Когда же ты перестанешь чувствовать себя закомплексованной девочкой рядом со мной?       В ответ на такой неожиданный вопрос Пак только поднимает на мужчину изумлённые глаза. Закомплексованной… девочкой? Обесценивая собственную красоту, Юнин действительно заставляет и себя, и Тэхёна думать, что она его недостойна и что рядом с ним должен быть кто-то более совершенный. Но ведь совершенных людей не бывает. Так и кто тогда, по её логике, заслуживает быть с ним рядом?        — Никогда, наверное… — неуверенно лепечет Пак.       — А если я скажу тебе, что не встречал никого и никогда, кто был бы совершеннее тебя? — улыбаясь ей ласковой улыбкой, Тэхён обводит её лицо ладонями и проводит по нему большими пальцами. Конечно, он сейчас преувеличивает. Он встречал в своей жизни множество девушек: красивых и невероятно красивых, не очень красивых и божественно красивых. Вот только ту красоту, которой обладает Юнин, и ту, которой обладали все до неё, можно сопоставить и сравнить между собой следующим образом: это как тысячи раз видеть море, но только с пляжа и ни разу со скал.       — Я… тебе не поверю, — девушка выпячивает вперёд нижнюю губу, неосознанно принимая выражение слишком милого, розовощёкого малыша.        — А зря. Потому что это правда, — уверяет её Тэхён. — Мне не нужны пышногрудые красотки с упругими попами и костями вместо нормального здорового тела. Мне нужна ты. Нужна мне такой, какая ты есть. А не такой, какой, по твоему мнению, я хочу тебя видеть. Когда же ты поймёшь это? — он прижимается лбом ко лбу Пак и замирает в таком положении, словно пришибленный собственными словами, на несколько бесконечно долгих и одновременно коротких секунд.        — Говори… мне об этом почаще, — предлагает мужчине Юнин, дабы у неё в подсознании укрепились его слова об её идеальном несовершенстве. — Чем чаще будешь мне об этом напоминать, тем больше я буду в это верить.       — В это не нужно верить, — говорит ей Тэхён, отстраняясь. — Просто прими это, как факт.       Юнин смотрит на Тэхёна, а её глаза горят мягким светом, как будто в них отражаются первые лучи утреннего солнца. Уголки её губ чуть приподнимаются в едва уловимой, но глубокой улыбке – тёплой и тихой, словно созданной только для него. В этой улыбке нет слов, но каждый её оттенок говорит о том, что она чувствует – нежность, признание и тихую благодарность за всё, что он для неё делает, и за всю любовь, которую ей дарит.       — Ладно. Пойдём к Джиу, — Юнин берёт Тэхёна за руку, переплетает их пальцы и тянет его к двери. — Она нас, наверное, уже потеряла.       — Твоя подруга показалась мне умной девушкой. А если так, значит – не потеряла, — что интересно, Тэхён не обращает внимания на то, что произнесённое Пак имя ему уже знакомо – это ведь Джиу не так давно писала ему на почту с вопросом о трудоустройстве. И это же именно ей он не ответил, потому что поначалу просто решил отложить это дело, а после – и вовсе забыл о нём. Интересно, Юнин уже знает о том, что он так и не помог её подруге с работой? Не то чтобы он был обязан, но ведь его попросили. И попросил не кто-то, а Пак Юнин. Для неё Тэхён всегда старается делать всё возможное. Он никогда не считает её просьбы чем-то обременительным. И сейчас он не может позволить себе разочаровать её. Не может позволить себе упасть в её глазах.       Юнин и Тэхён возвращаются к столу, пытаясь сохранить видимость обычного разговора. Тэхён идёт чуть позади, позволяя Юнин первой занять своё место. В ресторане тихо играет музыка, и приглушённый свет скрывает многие детали, но всё же недостаточно, чтобы Джиу не заметила произошедшего. Как только Юнин садится на диван, а Тэхён приземляется рядом, Джиу с ухмылкой ловит её взгляд и едва заметным жестом показывает пальцем на угол её рта – размазанная помада выдаёт Юнин с поличным. Она, не зная наверняка, чем те занимались, видит и понимает всё без лишних пояснений. Пак быстро косится на отражающую поверхность по свою левую руку, замечая вокруг своего рта следы долгих поцелуев с Тэхёном. На её лице появляется лёгкий румянец, и она, не теряясь, достаёт салфетку, чтобы поправить макияж, а Джиу продолжает весело наблюдать за ней, довольная своей догадливостью.       — Вы быстро, — говорит она, заинтересованно подставляя под подбородок правую ладонь. За то время, чтобы их не было, Джиу успела до конца допить свой коктейль.       — Я всё делаю быстро, — Тэхён растягивает губы в глумливой ухмылке. Затем, снова кладя левую руку за спину Пак, дёргает бровями вверх, решая на какое-то время переключиться с неё на Джиу. — Хотя нет, не всё.       Джиу хитро улыбается, в то время как Пак не говорит ни слова, а просто сидит и активно елозит руками по своему лицу, пытаясь вытереть с губ размазанную помаду и нанести на их поверхность новый красный слой.       — Раз уж Юнин молчит, Тэхён, позвольте спросить, кто вы по профессии? — с каждой последующей минутой общения с ухажёром своей подружки, Джиу приходит к мысли, что может себе позволить невинный флирт, если тот сумеет отвлечь её от безнадёжной тоски по её близко-далёкому молодому человеку. К тому же, Тэхён хоть и мужчина симпатичный, она бы никогда не стала переходить границы. Её манера флиртовать является по меньшей мере своеобразной. Не задевающей чьих-либо чувств.       — Кто я по профессии? — переспрашивает девушку Тэхён, дёргая правой бровью. Похоже, Джиу – штучка непростая. Ей же прекрасно известно, кем он работает. Видимо, она решила начать всё с начала. Сделать вид, что Юнин не просила у него за неё несколько недель назад. Попытаться самой прощупать почву, дабы попасть к нему на работу. Тем лучше. В таком случае у Тэхёна есть возможность разузнать о Джиу, опираясь на свою собственную точку зрения, а не на ту информацию, которую он получил от Юнин: финансистка с высшим образованием и хорошим аттестатом, так вроде?        — Ну, да. Кем вы работаете? — девушка задумчиво склоняет голову в сторону и взглядывает на Пак – та как продолжала возиться с макияжем, так и продолжает. Тогда Джиу хитро улыбается и подаётся вперёд – от Тэхёна очень сильно и очень приятно пахнет дорогим одеколоном.       — Ой, знаете, кем только не работаю, — ехидничает Тэхён, прижимая Юнин ближе к себе. — По мнению некоторых моя основная деятельность заключается в том, чтобы производить впечатление на юных дам, дабы впоследствии они и их знакомые становились клиентами моей компании. Другими словами, все мои гонорары – следствие моего прекрасного лица, — как бы обводит длинными пальцами свою улыбающуюся мину, что вызывает на губах Джиу ответную, саркастичную улыбку. — Ну, а если серьёзно, я – предприниматель. Бизнесмен. Начинал обыкновенным архитектором, потом пошёл в бизнес. Так что сейчас я архитектор-предприниматель. Всё в одном.       — А вам случайно в компанию новые сотрудники не нужны? — Джиу деланно пожимает плечами, и в этот момент Юнин заканчивает наносить на поверхность губ помаду. Она хмурит брови, пытаясь понять, что её подруга сейчас делает. Ей кажется, или они с Тэхёном флиртуют? — Свободных вакансий нет? Ну вдруг.       — Хм-м, трудно сказать, — притворяясь, что впервые слышит вопрос на данную тему, Тэхён закидывает ногу на ногу и слегка вздёргивает подбородок. — А какая сфера вас интересует?       — Финансы, — весьма уверенно отвечает мужчине Джиу и, копируя его самого, тоже задирает подбородок вверх, складывая ладони на коленях. — Я – финансист. И очень грамотный.        — Это хорошо, — Тэхён несколько раз кивает и соблазнительно проводит языком по нижней губе. В этот момент Юнин переводит на него неоднозначный, скептический взгляд. — Ищете работу, значит.       — Ищу.       — В таком случае – добро пожаловать в BCHO.       — Вот так просто возьмёте меня? — удивляется такому повороту Джиу и, выпрямляя спину, снова подаётся вперёд. Всё и впрямь было так просто? Ей всего-то нужно было лично поговорить с Тэхёном, а не просить об этой маленькой услуге свою подругу.        — Конечно. Друзья Юнин – мои друзья, — Тэхён хитро прищуривается, и его глаза сверкают в лёгкой насмешке, как будто он уже знает, что скажет дальше, но выдерживает недолгую, но эффектную паузу. — Да и как я могу отказать такой прелестной девушке? — его взгляд становится чуть более интенсивным, а уголки губ приподнимаются в едва заметной улыбке, придавая его красивому лицу выражение некой игривости. Юнин неприятно морщит брови, словно задавая Тэхёну мнимый вопрос: «Какого чёрта ты сейчас делаешь?».       — Мне приятно, — Джиу наигранно и смущённо прячет от мужчины взгляд, а затем снова взмахивает своими светлыми волосами, распыляя по воздушному пространству запах своих фруктовых духов. После этого она снова взглядывает на Тэхёна, который неотрывно взирает ей в глаза. — Хотя с вашей стороны брать меня, даже предварительно не побеседовав, как-то непрофессионально, что ли.       — Брать вас? — недоуменно переспрашивает девушку Тэхён. — Слово-то какое интересное, не находите?       — Весьма интересное.       Тэхён улыбается, глядя на Джиу, и его глаза блестят опасным огоньком азарта. Ему нравится эта лёгкая игра флирта, каждое слово и взгляд, которыми они обмениваются, словно создают между ними особую связь. Он полностью погружается в их игру и даже не замечает, как это не нравится Юнин. Она наблюдает за их разговором, и её сердце невольно сжимается. С каждой шуткой, каждым «случайным» взглядом друг на друга между Тэхёном и Джиу она всё больше погружается в неприятное ощущение, словно между ними действительно что-то есть. В её глазах эта «игра» выглядит гораздо более серьёзной, чем, возможно, есть на самом деле. Она не видит лёгкости в улыбках обоих и не понимает, что это просто флирт.       — То есть вы хотите сказать, что перед тем, как я возьму вас, мне следует вас отсобеседовать? — Тэхён откидывается чуть назад, скрещивая руки на груди, и наклоняет голову в сторону, словно оценивая ситуацию и оставляя свой вопрос висеть в воздухе. Ему нравится тон этой беседы, лёгкий налёт вызова и иронии, которые он ощущает в собственных словах.       — Именно так, — Джиу красноречиво дёргает бровями вверх.       Тэхён ухмыляется левым уголком рта, подаётся навстречу девушке, ставит правый локоть на стол и протягивает ей ладонь той же руки.       — Ну что ж, в таком случае – пойдёмте побеседуем, — его ухмылка становится шире. — Посмотрим, насколько вы хороши. А заодно и узнаем, достойны ли вы работать в моём офисе.       — Э-эй! — внезапно выкрикивает Юнин, уже будучи не в состоянии смотреть на то, как её мужчина флиртует с её же подругой. Она вскакивает на ноги и злостно сжимает руки в кулаки. В этот момент Тэхён неспешно переводит взгляд с Джиу на малышку Пак и насмешливо улыбается. Очнулась, наконец-то. — Тэхён, может ты перестанешь разговаривать с моей подругой так, будто меня здесь нет?       — А как я с ней разговариваю? — делает вид, что не понимает её, мужчина, после чего подмигивает Джиу, которая отвечает на этот его жест только озорной, девичьей улыбкой.        — Ты её клеишь! — вырывается возмущённый крик из горла Пак. В ответ на её слова Тэхён приглушённо смеётся и берёт её за руку.       — А ты что, ревнуешь? — вопрошающе играет бровями и тянет Юнин вниз, дабы она снова присела на диван. — Ревнуешь меня к собственной подруге?       — К Джиу нет смысла ревновать. У неё парень есть, — говорит ему Пак, когда нехотя приземляется на мягкую поверхность под собой и надувает губы. Она и правда не ревнует. Скорее её бесит, что Джиу, впервые встретившаяся с Тэхёном, нашла с ним общий язык за пару минут. Она в принципе умеет ладить с мужчинами. Наверное, это объясняется тем, что у неё есть два старших брата, которые в своё время и научили её всем тонкостям общения с сильным полом: будь спокойной и уверенной, умей слушать, держи личные границы, шути и поддерживай разговор.       — Неужели? — нарочито удивляется Тэхён, прикладывая к груди правую ладонь и вскидывая брови чуть ли не к потолку. — Джиу, ваше сердце и вправду уже занято?       — Так и есть, — признаётся Джиу, но решает пока не разглашать подробности своих отношений тому, кого видит в первый раз.       — Чёрт, сегодня явно не мой день, — Тэхён показательно чертыхается и качает головой.       — Ну всё, хватит, — не желая и дальше выступать в роли свидетеля непонятно чего, Юнин снова встаёт на ноги и пытается выйти из-за стола, однако для этого ей нужно переступить через колени Тэхёна, которые загораживают ей проход. — Выпусти меня. Я хочу уйти.       — Юнин, не обижайся, мы же прикалываемся, — наконец, Джиу прекращает издеваться и тянется рукой через весь стол к подруге, дабы успокоить её. Она, конечно, подозревала, что Юнин может не понять ситуации ввиду её чрезмерной впечатлительности и склонности слишком глубоко реагировать на происходящее вокруг, хотя в Джиу и была толика надежды, что за время, проведённое в Сеуле, Юнин повзрослела. Но увы и ах – Пак Юнин не меняется. Чересчур изнеженная: ранимая и обидчивая. Хотя нельзя и не отметить другого: очень чуткая и отзывчивая.       — Твоя подруга умная девушка. И знает, что такое юмор, — смеётся Тэхён и, желая утихомирить Пак, насильно тянет её вниз, дабы та снова упала на диван. Когда это происходит, Юнин в привычной манере надувает губы и обиженно корчит лицо. — А ты, мой ангел, так и не научилась не вестись на провокации, — после этих слов он наклоняется и соединяет их губы, даря своей маленькой упрямице нежный поцелуй. Затем, когда Тэхён отстраняется, Юнин облизывается, смотрит на него и капризно морщит нос.        — Ладно, проехали.

* * *

      Ночь окутывает город мягким светом фонарей, отражающимся в зеркалах витрин и мерцающим на блестящей мостовой после лёгкого дождя. Тёплый и свежий воздух, с тонким ароматом жасмина от ближайшего сада. На улицах становится тише – редкие прохожие неспешно идут по своим делам, растворяясь в полумраке. Юнин, Тэхён и Джиу выходят из ресторана, оставляя за спиной свет, смех и разговоры. Юнин, прижавшись к Тэхёну, обнимает его за талию. За несколько часов за одним столом Тэхён даже успел привыкнуть к Джиу, к её спокойным ответам и редкой, но уверенной улыбке. Шутки остались позади – к концу вечера Тэхён, наконец, серьёзно предложил ей должность младшего специалиста в финансовом отделе BCHO. Это даст ей возможность освоиться в компании, понять внутренние процессы и доказать свою компетентность, прежде чем перейти на более ответственную должность. Джиу согласилась – пробный день назначен уже на следующую неделю.       Когда они доходят до края тротуара, Тэхён взглядывает на обеих спутниц своего сегодняшнего вечера и, отпуская Юнин, выходит чуть вперёд, начиная покручивать в руке ключи от машины.       — Ну что, дамы, вас подвезти?       — Спасибо, конечно, сердцебой, но мы с Юнин ещё погуляем, — Джиу улыбается и берёт подругу под локоть. — Нам нужно посплетничать. О том о сём, верно? — смотрит на Пак в поисках поддержки. Юнин несколько раз кивает и взглядывает на Тэхёна.       — Верно. Увидимся на работе, Тэ, — говорит она достаточно ласково. Им с Джиу и правда хочется пройтись пешком, разделить впечатления от вечера и насладиться ещё немного этим тёплым городским воздухом. В ответ же Тэхён понимающе кивает, подходит к Пак, коротко целует её в губы, потом машет на прощание Джиу, а затем скидывает руки в карманы кожанки и направляется к Мерседесу, припаркованному у обочины. Смотря поначалу мужчине вслед, Джиу косится на Юнин и хитро щурится, видя, как та томно вздыхает, наблюдая за каждым шагом Тэхёна по направлению к его дорогой, тёмно-синей машине.       — Он тебя любит.       — Я знаю.       — Очень любит. И хочет. Безумно хочет.       — И я хочу…       — Так и в чём проблема? — Джиу дёргает подругу за локоть, дабы та перестала зажиматься и высказала ей всё как на духу.        — Есть одна. Да даже не одна, — произносит Пак с застывшей, как у призрака на губах улыбкой, махая пальчиками правой руки Тэхёну, который в этот момент садится в Мерседес и заводит мотор.        — Подруга, может, это, конечно, не моё дело, но не дать такому сексапильному мужику сродни преступлению. Извини уж, — прыскает в кулак Джиу и тоже ещё раз махает Тэхёну на прощание. Тот уезжает, сигналя им в последний раз, после чего Джиу первая сдвигается с места и ведёт Юнин дальше по улице. Они идут бок о бок, иногда сливаясь с потоком прохожих, иногда оставаясь почти одни, погружённые в свою беседу.       — Да, возможно. Выходит, я преступница? — спрашивает подругу Пак и смеётся со своих же слов. Её собственные правила словно заковывают их с Тэ близость в рамки, а она всё медлит, удерживает его, будто сознательно растягивая это напряжение между ними. И каждый раз чувствует себя виноватой, словно своими отказами она изводит и мучает его, сознательно играя с его терпением. В глубине души Юнин знает, что её отказ – это испытание для них обоих, что каждый раз, говоря ему нет, она будто бы оттягивает неизбежное. И всё же… что-то заставляет её снова и снова ставить барьер, несмотря на собственные желания.       — Юнин, блин, я ведь серьёзно, — закатывает глаза Джиу, даже решая остановиться. — До встречи с твоим Тэхёном я даже подумать не могла, что такие красивые люди вообще существуют. Да он не просто красив. Он – божественно красив. Была б я на твоём месте, не задумываясь дала б ему прямо в машине, — преувеличивает, однако как есть говорит Джиу, после чего ловит осуждающий, немного отстранённый взгляд малышки Пак. А Сеул… В этот момент Сеул живёт своей жизнью: из открытых дверей ресторанов и магазинов слышится приглушённый смех, негромкие разговоры и ритмичные звуки музыки, словно весь город на мгновение затихает, прислушиваясь к своим собственным звукам.       — Во-первых, я не давалка там какая-нибудь, — последняя крестом складывает руки на груди. — А во-вторых, пускай ждёт. И терпит.       — Юнин, мне ли тебе объяснять мужскую физиологию? — риторически интересуется у младшей Джиу, копируя позу её рук и начиная постукивать каблуком по асфальту. — Это женщины могут годами ни с кем не спать, вон, хотя бы тебя взять, а у мужчин не так. Им это просто надо. Надо и всё. Поэтому с твоей стороны заставлять его терпеть – бесчеловечно.       — Он говорил… что никогда не будет принуждать меня к тому, чего я не хочу, к чему я не готова, — пытается убедить саму себя Пак. Несильный ветер касается её волос, прохладный и освежающий. Листва на деревьях едва шелестит под лёгкими порывами, а где-то неподалёку раздаётся тихий лай собаки и смех парочки, обнимающейся на лавочке.       — Юнин-Юнин, — старшая кладёт ладонь на макушку головы подруги и удручённо мотает своей. — Ты такая глупая, вот правда, — с её точки зрения Юнин наивна и глупа, потому что она слепо верит в то, что Тэхён всегда будет спокойно и терпеливо принимать её границы. Она не понимает, что даже самые терпеливые люди имеют пределы. Для Джиу это «глупость» – не видеть, что отношения строятся на взаимном комфорте и уважении потребностей обоих. Если Юнин продолжит пренебрегать подобными моментами, Тэхён может либо начать чувствовать себя отвергнутым, либо начнёт искать выход своим желаниям где-то ещё.       — Я не глупая, — протестует Пак.       — Да нет, глупая.       — Не глупая я!        — Послушай, а может проблема кроется в другом? — предполагает Джиу и подозрительно сужает веки. — Ты что, боишься?       — Ну-у… Есть немного, — мнётся Юнин и пристыженно кусает губу.       — Так ты же уже давно не…       — Да, я уже давно не девственница, я знаю! — повышает голос Пак, а затем снова выдыхает и отворачивает голову в сторону. — Не в этом дело. Просто… за столько лет я позабыла, какого это, — она вплетает пальцы в кудрявые волосы в зоне лба и стыдливо морщится. — Мне тупо страшно, потому что я многого не помню. А ещё я не хочу испытать неловкость. Если у нас с Тэ дойдёт до этого… я просто боюсь показаться абсолютной неумехой, — снова взглядывает на подругу, которая смотрит на неё как на полную идиотку. — Что он обо мне подумает? Что мне снова семнадцать? Я просто не хочу выглядеть в его глазах тем ребёнком, которым была когда-то…       — Ничего плохого он о тебе не подумает, — успокаивает младшую Джиу, кладя ладони на её полупрозрачные плечи. — Он же любит тебя. Это самое главное.       — Не знаю, Джиу, — продолжает колебаться Юнин, опуская глаза вниз. — Я не хочу торопиться.       — Да какой «торопиться»? — снова взмахивает руками Джиу. — Сколько он уже ждёт-то, а?       — Ну-у, не знаю. Может… месяца полтора.       — И ты до сих пор считаешь, что ещё не пора? — Джиу смотрит на Юнин с растерянным выражением, и её брови медленно ползут вверх. Ужас какой. Как Тэхён вообще терпит? Да он бы съел её, будь у него возможность.       — Я выжидаю подходящий момент, — Пак изящно встряхивает своими длинными волосами и гордо вздёргивает подбородок. — Я хочу быть готова. Морально, — снова смотрит на подругу и, замечая, как та кривится, в спешке добавляет: — Конечно, я знаю, после этого ничего не изменится. Все люди спят. Это обычное явление, — отводит взгляд и устремляет его вдаль. — Но мне отчего-то боязно. Словно с этим сексом изменится вся моя жизнь. А я не хочу, чтобы она менялась. Я не хочу бояться. Ни Тэхёна, ни секса с ним.        — А чего так? — Джиу насмешливо пихает подругу локтем. — Боишься снова залететь?       — Да ну тебя! — звонко восклицает Юнин и хлопает Джиу по руке. Сложно представить, что будет, если Юнин снова забеременеет от Тэхёна втайне ото всех и в частности от него. Если с одним ребёнком она ещё справилась, то с двумя не справится никак. И вообще, если она когда-нибудь и согласится снова родить от него, то только в том случае, если они снова поженятся и начнут жить с чистого листа. Без прошлого, без старых обид и ошибок, которые столько лет их разделяли. Она хочет, чтобы в их жизни остались только те, кто действительно поддерживает и радуется за них, чтобы в ней не было места для людей, несущих с собой сомнения и постоянный страх. Новый этап, где есть только они, их доверие друг к другу и тот мир, который они создадут вдали от всего, что когда-то причиняло боль.