by any other name

— Я сам выбираю свою судьбу. — Тогда это была бы не судьба, верно? Уилл Тёрнер и Дейви Джонс, «Пираты Карибского моря: Сундук мертвеца»

      — Ванседжа.       Джисон отвернулся от увешанной картами стены в каюте капитана пиратов и снова посмотрел на свою личную телохранительницу, стоявшую у двери. За ней находился член экипажа его корабля — доверенный, но не уровень гвардейцев принца.       — Что? — спросил он, приподняв одну бровь.       — Боцман говорит, что он и команда проникли в запертый отсек в трюме и просит вас немедленно прийти, — ответила она.       Нахмурив брови в лёгком замешательстве, Джисон кивнул и пересёк комнату, выйдя в предзакатный свет. Его боцман был здравомыслящим человеком, не склонным к драматизму, так что отсутствие подробной информации было, по меньшей мере, любопытным.       — Рюджин, — пробормотал Джисон, бросив взгляд на корабль, который выглядел ещё более изношенным после схватки между пиратами и людьми принца. — Может, приберёте палубу?       Она опустила голову.       — Да, господин.       С этими словами Джисон последовал за своим явно встревоженным боцманом вниз по короткой лестнице на главную палубу, минуя связанных, коленопреклоненных и избитых пиратов и охранников, стоящих над ними. Черён, ещё один член его стражи, шагнула вслед за ним, когда Рюджин осталась позади. Смена караула прошла незаметно. Боцман повёл их под палубу, где из-за дыр сгущался мрак, пробитых в стенах и потолке пушечными ядрами. Здесь было немного других людей, и они быстро добрались до задней части трюма, проходя мимо тюков с припасами, краденым товаром и гамаками. Здесь была перегородка, которая казалась намного новее, чем остальная часть корабля, единственный путь мимо неё через сильно укреплённую дверь, которая, наконец, была открыта. Пара членов команды Джисона стояла рядом, широко раскрыв глаза и побледнев, в то время как Йеджи охраняла дверной проём. Край шока был виден даже на её обычно непроницаемом лице.       Она взглянула на Черён через плечо Джисона, а затем быстро кивнула принцу.       — Ванседжа.       Нахмурившись ещё сильнее, Джисон прошёл мимо своего боцмана к двери, а Йеджи протянула лампу, чтобы осветить маленькую импровизированную комнату. Тени мелькали перед языками золотого света, и внезапно Джисон понял, из-за чего весь этот шум.       К полу было прикреплено железное кольцо с парой тяжёлых наручников, прикреплённых к нему очень короткой толстой цепью. Ничего необычного.       Что наручники были закреплены вокруг запястий слишком худого человека с огнём в глазах и двумя парами крыльев на спине? Это было менее обычно. В конце концов, это был сильф, сказочное существо из самых дальних уголков мира, за пределами обширных пределов благословенной империи. Джисон понятия не имел, что оно — он? — делало так далеко от дома.       Сильф был свёрнут в клубок, втиснутый в угол, и на полу лежало почти столько же серо-стальных перьев, сколько было прикреплено к его крыльям. Он был одет в порванную, грязную рубашку, похожую на мешковину, которая не могла скрыть выпирающие кости, и острые края. Его лицо осветилось лампой, и он отпрянул, звеня цепями, когда Джисон сделал один шаг в комнату.       В основании позвоночника Джисона пробудился к жизни шёпот внутреннего гнева.       — Йеджи, — процедил он сквозь зубы, стараясь говорить спокойно.       — Господин? — ответила она, сознательно понизив голос.       — Где ключ от кандалов?       — Его не было, господин.       — Найти.       Послышался тихий щелчок, когда фонарь перешёл из рук в руки, а затем приглушённые звуки быстро удаляющихся шагов Йеджи. Двигаясь медленно, Джисон опустился на корточки, всё время держа на виду пустые руки. Сильф уставился на него, не мигая.       — Я не причиню вам вреда, — тихо сказал Джисон. — У вас пока нет причин доверять мне, но я обещаю, троном императора, что не причиню вам боли, если вы не будете угрожать мне и моим людям.       Сильф даже не дёрнулся.       — Я наследный принц Джисон, и моя телохранительница Йеджи отправилась искать ключ от ваших наручников, чтобы мы могли освободить вас.       — Нет ключа, — голос сильфа превратился в хриплый шёпот.       Джисон моргнул.       — У них… нет ключа?       — Нет. Капитан выбросил его. В море, — в голосе сильфа прозвучала пронзительная нотка отчаяния. — Сказал, что я никогда не буду… не буду свободен, — последнее слово надломилось, и сильф опустил голову.       Ярость пронзила Джисона бешеной волной, оставив его почти без сознания от желания ударить кого-нибудь ножом, и ему потребовалась пара судорожных вздохов, чтобы снова обрести голос.       — Вы снова будете свободны, клянусь. Не имеет значения, если нет ключа — у нас есть другие инструменты, которые могут разблокировать наручники.       Намёк на жидкое пламя смотрел на него сквозь густые ресницы. Сильфид оценивал вес слова принца.       Резко выдохнув, Джисон выпрямился, заставляя себя не обращать внимания на то, как вздрогнул сильф, и повернулся, ища Черён. Она подняла подбородок, чтобы привлечь его внимание, и сжала челюсти так же крепко, как и Джисон.       — Оставайся здесь, — пробормотал он. — Может, он будет лучше реагировать на женщину.       Она встала рядом с ним, и внимание сильфа на мгновение переключилось на неё, прежде чем вернуться к Джисону. Возможно, он видел в ней меньше угрозы, что само по себе было смешно.       — Черён останется с вами, — объявил Джисон, выдержав взгляд сильфа. — Она вас не обидит.       Сильф ничего не ответил, только пристально наблюдал за ним словно затравленное существо.       — А вы, господин? — пробормотала Черён, едва шевеля губами.       Джисон позволил ей увидеть чёрную ярость, кипящую в нём. Она твёрдо кивнула и приняла расслабленную, но настороженную позу, когда Джисон покинул ужасную комнату. Он приказал нескольким членам экипажа, нервно переминающимся с ноги на ногу, забрать всё полезное из трюма и зашагал вверх по шатким ступеням на главную палубу, думая об убийстве.       — Йеджи, — рявкнул он, выходя на прохладный вечерний воздух. — Где Йеджи?       — Вот, ванседжа, — она стояла среди солдат, охранявших угрюмых пиратов, склонившись над особенно избитым человеком, из чьего длинного пореза на лбу сочилась кровь. — Капитан утверждает, что ключа нет. Я собираюсь убедить его пересмотреть свои слова.       Джисон позволил своему взгляду остановиться на этом человеке, сверля его, пока тот не отвёл глаза.       — Прибереги свои силы. По словам сильфа, капитан говорит правду.       Ответ Йеджи был прерван скрипучим кашлем капитана, в котором слышалось лишь удивление.       — Ну конечно, — усмехнулся пират. — Я же не мог рисковать тем, что проклятый монстр сбежит, ведь так?       Джисон шагал по палубе, гнев покалывал его кожу, а пальцы зудели в поисках меча.       — Ты хочешь, чтобы я поверил, что полуголодный сильф представляет какую-то угрозу для корабля, полного развратных преступников? — отрезал он, скривив губы. — Ты путаешь мой уровень интеллекта со своим.       Ещё один хриплый смешок вырвался у пирата.       — Мы думали так же, как и ты, принц, по крайней мере, пока он не попытался убить нас всех.       — Правдоподобная история, — выплюнул Джисон, окончательно потеряв терпение. Он взглянул на Йеджи и мотнул головой в сторону лестницы, ведущей в трюм. — Не выводи его, пока я не закончу.       Её глаза были пусты, когда она выдержала его пристальный взгляд.       — Хорошо, господин.       Когда она снова ушла, Рюджин, словно по волшебству, появилась из каюты капитана и молча присоединилась к Джисону на главной палубе. В его крови проснулась целеустремленность, и он неторопливо обнажил меч. Тревога, смирение, паника, ненависть — все эти эмоции и многое другое промелькнули на лицах пиратов, некоторые из них даже осмелились умолять принца о пощаде. Джисон обычно не был склонен к массовым казням, несмотря на то, что это было его право, поскольку пиратский корабль напал на него первым, но сегодня у него не было сомнений — его совесть успокоилась под тяжестью его ярости.       — Ты самонадеянный дурак, — прорычал капитан пиратов, с новой силой бросаясь на своих пленителей. — Эта чертова штука убьёт вас всех до единого.       Джисон взмахнул остриём своего меча, держа его менее чем на расстоянии вытянутой руки от лица пирата.       — Надеюсь, эта мысль утешит тебя в загробной жизни, — холодно ответил он.       Капитан не успел ответить, потому что через мгновение клинок Джисона перерезал ему горло, и он рухнул. Кровь хлынула во все стороны. Собравшиеся пираты издавали испуганные крики, но они были безоружны и их держали дюжина или даже больше нацеленных на них орудий. Часть кровавых брызг попала на Джисона, окрасив его лицо и одежду, но он проигнорировал это, уже переключив своё внимание на следующего мужчину. Позади себя он услышал, как Рюджин обнажила свой собственный меч, и в молчаливом тандеме они покрасили доски пола в красный цвет, пока не осталось ни одного живого пирата.       Сильф был на удивление послушен, когда его вывели из трюма на главную палубу, Черён впереди него и Йеджи позади. Джисон наблюдал, как они очень медленно поднимаются по ступенькам, сильф нетвёрдо держался на ногах и сгорбился, но он немного расслабился, когда последние лучи солнца ударили в него. Его глаза затрепетали, закрываясь, и облегчение затопило его лицо, рваные крылья вытянулись в свежем морском воздухе. Гнев Джисона, успокоенный кровопролитием, снова вспыхнул при мысли о том, как долго сильф, дух ветра и неба, мог быть заперт в этом ящике.       Только когда сильф обратил своё внимание на Джисона, он вспомнил своё состояние — обильно забрызганный кровью, сжимающий окровавленный меч и окружённый трупами. Джисон затаил дыхание, ожидая реакции сильфа, ожидая ужаса.       Но нет. Сильф не отпрянул от насилия. Скорее, он расслабился, выражение злобного удовлетворения сменило невинное облегчение на его лице. Несмотря на расстояние между ними, Джисон мог видеть, как ярко вспыхнули эти горящие глаза, и он почувствовал себя немного не в своей тарелке, не зная, как относиться к этому неожиданному повороту событий. Но всё же это было лучше, чем ужас и крики.       — Вы… убили их всех, — пробормотал сильф, придвигаясь ближе, всё ещё хриплым голосом.       Сдавленные вздохи и резкие выдохи пронеслись по палубе, и Джисон быстро сверкнул глазами, молча приказывая всем вернуться к своим делам, только женщины из его охраны оставались рядом с ним и сильфом.       — Да, убил, — согласился он, держа клинок на боку. — Надеюсь, это вас не огорчает.       Оранжево-золотые глаза поднялись, чтобы встретиться с его взглядом, менее дикие, чем когда-то, но всё ещё настороженные, недоверчивые.       — Почему это должно меня огорчить? Склонив голову набок, Джисон ответил:       — Возможно, вы сами хотели отомстить в качестве компенсации за причинённую вам боль.       Сильф дрожал, тонкие руки обвились вокруг груди, крылья были плотно прижаты, но выражение его лица было скорее подавленным ликованием, чем дискомфортом.       — Нет, — сказал он наконец.       Приняв ответ, Джисон сменил тему и спросил:       — Куда вы теперь пойдёте, сильф? Я обещал, что вы будете свободны, и я не отказываюсь от своих слов.       Неважно, что всё, что он хотел сделать, это завернуть сильфа в толстые меха и кормить его вкусными вещами, пока он снова не поправится. Джисон привык получать то, что хотел (это пришло вместе с территорией), но мало того, что он был бы так же плох, как пираты, если бы заставил сильфа принять любую помощь, у Джисона сложилось впечатление, что сильф будет сражаться до смерти — будь то его собственной или чьей–то ещё — если его недавно приобретённое чувство свободы будет поставлено под сомнение.       Холодный южный ветерок взъерошил перья сильфа и его грязные чёрные волосы, и хотя мурашки пробежали по его коже, глаза продолжали гореть.       — Даже не знаю, — он прикусил губу и оглянулся на свои рваные крылья, опустив вниз губы. — Я не могу летать.       Джисон крепче сжал рукоять своего меча.       — Тогда пойдём со мной, — мягко предложил он. — Мы направляемся на восток, к триумвирату Тимона, — три скалистых острова, которые составляли сердце империи. — Мой навигатор сказал мне, что мы отплыли на три недели, и до тех пор я был бы рад позаботиться о ваших нуждах. И дольше, если потребуется.       Это были опасные слова, но адреналин ещё оставался в крови Джисона, и он сразу почувствовал себя безрассудно смелым и хладнокровно расчётливым. Здесь, на волнах, в нескольких днях пути от ближайшей точки суши, не было большей власти, чем он, за исключением природы, так что если она не бросит ему вызов, ну, никто не сможет. Никто не имел права выступать против наследного принца.       Сильф смотрел на Джисона с напряжением, которое он обычно видел только в тех, кто пытался убить его. Яркие глаза сузились, впиваясь в него, выискивая его сердцевину, и Джисон спокойно выдержал испытующий взгляд. Независимо от его собственных интересов, он не будет принуждать сильфа.       Наконец сильф слегка наклонил голову.       — Вы не станете меня запирать? Вы не будете… делать мне больно?       Железный привкус ярости окутал язык Джисона, и ему пришлось вытереть его о зубы, прежде чем он смог заговорить.       — Не буду, — поклялся он.       — Тогда я согласен.       Джисон улыбнулся, напряжение в его плечах растаяло.       — Отлично. У вас есть имя, которым мы могли бы вас называть?       Сильф вздрогнул, его огненные глаза расширились, когда он огляделся вокруг, по-видимому, забыв о ненавязчивом присутствии стражниц.       — Нет, — пробормотал он, бросив на Джисона завуалированный взгляд. — Пока нет.       Удивлённо подняв брови, Джисон, тем не менее, понимающе кивнул. Он мог и подождать. Большинство людей воспринимали его частые проявления нетерпения как неспособность быть терпеливым, но это было не так.       — Хорошо, сильф, — Джисон отступил назад, указывая окровавленным мечом на роскошное судно, подпрыгивающее рядом с пиратами. — Вы присоединитесь ко мне на корабле? Мы скоро будем готовы двигаться дальше.       Тень улыбки промелькнула на его лице.       — Ведите меня, кронпринц.

***

      Джисон выделил одну из комнат в своей каюте для личного пользования сильфа. Он также предложил одолжить ему свою кровать, так как на борту не было запасных матрасов, но сильф отказался. Вместо этого крылатый человек устроил себе что-то вроде гнезда из шёлковых одеял, толстых мехов и толстых подушек. Всё ещё нервничая рядом с любыми из них, хотя немного меньше с охранниками и Джисоном, сильф принял кувшин с обжигающей водой, кувшин с целебной мазью и свежую одежду, прежде чем удалиться в свою новую комнату и плотно закрыть дверь. Джисон удивился, что он не попросил еды или питья, и был немного обеспокоен тем, что его гость может упасть от истощения, скрываясь, но на данный момент он решил довериться суждению сильфа. Тем не менее, он приказал Черён стоять на страже за дверью и держать ухо востро на случай чего-нибудь неподобающего.       Через пару часов, судя по бронзовым часам, висевшим на стене, на корабле было тихо, если не считать отдалённых звуков ночного дозора на палубе и мягкого плеска волн, Черён привела сильфа в главную комнату Джисона. Его кровать стояла в дальнем конце просторной каюты, и когда они вошли, он что-то бормотал себе под нос и делал пометки в дневнике, лежавшем на заваленном картами столе.       — Сильф просил о встрече с вами, ванседжа, — заявила Черён.       А позади неё стоял сам сильф, одетый в простую белую тунику и свободные чёрные паджи, обвязанные вокруг его узкой талии. Были видны костлявые лодыжки и запястья, но сильф был достаточно стройным, так что пока сгодится. Он явно умылся, его чёрные волосы свисали влажными прядями вокруг лица, и часть грязи исчезла с кожи. Серебристо-серые перья блестели в свете лампы, и Джисон понадеялся, что он разорвал рубашку на спине достаточно широко, чтобы крылья сильфа могли свободно проходить сквозь неё.       Огненные глаза встретились с глазами Джисона, и принц почувствовал, что всё в нём встало по стойке смирно, зациклившись на сильфе так же остро, как сильф был сосредоточен на нём.       — Спасибо, Черён, — сказал Джисон, отпуская её.       Она слегка поклонилась и вышла, тихо закрыв за собой дверь.       — Пойдёмте, поешьте чего-нибудь, — пригласил Джисон, указывая на подносы с едой на столе. Рюджин принесла их не так давно, и он уже собирался начать. — Похоже, вы давно не ели.       — Так и есть, — согласился сильф, быстро осмотрев комнату, прежде чем медленно приблизиться к столу.       — Боюсь, я не знаю, что едят такие, как вы, но если есть что-то ещё, что я могу вам предложить, вам стоит только попросить, — Джисон налил ещё чашку воды из маленького кованого металлического кувшина и протянул сильфу.       Он уставился на него, потом на Джисона.       — Это всего лишь вода. Я бы не стал злоупотреблять доверием гостя.       Сильф не шелохнулся.       — Докажите.       Приподняв одну бровь, Джисон, тем не менее, подчинился, сделав глоток и преувеличенно громко проглотив. Он снова протянул руку с водой.       Стараясь не делать никакого физического контакта, сильф подошёл достаточно близко, чтобы он мог протянуть руку и сомкнуть свои длинные пальцы вокруг чашки, принимая её. Выдержав пристальный взгляд Джисона, он откинул голову назад и налил себе в рот немного жидкости. Джисон отвернулся, прежде чем успел сделать какую-нибудь глупость, например, уставиться на красные губы сильфа или проследить за движением его горла, когда он сглотнул.       — Хм, возможно, вы говорили правду, кронпринц, — пробормотал сильф.       Та часть Джисона, которая была высокомерием принца (по общему признанию, довольно большая часть) зарычала, но он глубоко запихнул это внутрь. Он имел дело не с человеком, не говоря уже о подданном империи своего отца, и поэтому не мог ничего требовать от сильфа.       — Я рад, что вы согласились, — только и сказал Джисон, беря вторую пару палочек для еды и садясь на дальнем конце стола. Он поставил их и пустую чашу сбоку ближе к сильфу, в любопытстве склонив голову, как будто не чувствовал слабое напряжение, гудящее в воздухе.       — Посидите со мной.       У сильфа снова было такое выражение лица, как будто он копался в голове Джисона, перебирая одну мысль за другой. Это была оценка. Чужое существо оценивало, был ли Джисон угрозой или нет, хищником или добычей.       Джисон вежливо сохранял невозмутимое выражение лица — неглубокий пруд, в котором, как он был уверен, сильф не найдёт ничего подозрительного.       — Если только вы не хотите пообедать в одиночестве.       — Нет, — помолчав, ответил крылатый человек. Он грациозно опустился на колени, присоединившись к Джисону за столом, перья зашуршали со странным металлическим звуком, когда он снова их сложил. — Что мы будем есть, кронпринц?       Рюджин доставила Джисону еду на двух подносах. Один из них был наполнен дымящимся доенджанг чиге — богатое соевой пастой, тушёное с сезонными сушёными грибами, создающими аппетитный аромат, и чашами липкого риса с кимчи, а другой с выбором панчхан. В этот поздний час путешествия из самого дальнего конца Империи свежие овощи были в дефиците, и было несколько типов кимчи, но Джисон имел любовь к ферментированной зелени, так что всё было в порядке.       Он объяснил всё это сильфу, который не выказал никаких признаков отвращения. Намереваясь приготовить к ужину рисовое вино, Хан решил сегодня ограничиться водой. Не годится иметь что-то меньшее, чем полный контроль над всеми его способностями во время взаимодействия с сильфом. Джисон тихонько поблагодарил за еду, и они приступили к трапезе, причём сильф был почти оскорбительно осторожен, пробуя блюдо только после того, как это сделает Джисон.       Пока они ели, Джисон с некоторым удивлением отметил, что сильф довольно легко управляется с палочками для еды и, казалось, был доволен всей едой. Неужели он уже некоторое время жил в империи, прежде чем попал в трюм пиратского корабля? И для кого-то столь истощённого, как сильф, он ел с поразительной сдержанностью. Либо он обладал безбожным самообладанием, либо не был так голоден, как должен был бы быть.       — У вас в комнате было всё необходимое? — спросил Джисон в середине трапезы.       Сильф проглотил полный рот забродившего огурца и зелёного лука.       — Да. Там я смогу хорошо отдохнуть, — мелькнуло пламенеющее золото, прежде чем он обратил своё внимание на тушёное мясо. — Спасибо вам за мазь.       Джисон сделал паузу.       — У нас на борту есть врач, если вам понадобится осмотр.       Губы, влажные от бульона, скривились в странной улыбке, которая исчезла так же быстро, как и появилась.       — Мази и немного отдыха будет достаточно. Мои травмы… ничего серьёзного.       Крепко сжав палочки, Джисон заставил себя кивнуть в знак согласия. Стремясь сменить тему разговора, он заметил:       — Сильфы — редкое зрелище в Империи, особенно так далеко от внешних регионов. У вас здесь были дела?       Сильф выдохнул через нос, но это было не совсем фырканье.       — До того, как меня избили до полусмерти и заперли в ящике?       Джисон удержал свой пристальный взгляд на одном уровне и ответил:       — Да.       Огонь вспыхнул в оранжево-золотых глазах.       — В некотором роде. Моя родина… ну, это беспокойное место. В настоящее время там опасно. Я искал спасения на человеческих территориях.       Что ж, это было интересно. Так мало было известно о сильфах, включая то, как они жили — были ли они кочевниками? Сидячий образ жизни? Маленькие поселения или скрытые города? Этот лакомый кусочек подразумевал, что, возможно, в их обществе было достаточно структуры для организованных беспорядков.       — Гражданская война? — легко спросил Джисон.       Но сильф покачал головой, и на его губах появилась сардоническая улыбка.       — В нас нет ничего цивилизованного, кронпринц.       — Если вы ищете убежище, то позвольте мне открыто пригласить вас остановиться во дворце в качестве моего гостя.       — У вас есть привычка приглашать незнакомцев в святая святых своей империи? — спросил сильф, деликатно взяв кусочек тофу.       Джисон позволил себе лёгкую улыбку.       — Нет, но ведь вы и не чужой человек. Вы не только почтенный гость, с которым император был бы рад встретиться, я уже пролил кровь за вас.       Сильф замер, не донеся палочки до рта.       — Именно так, кронпринц. И я ещё не поблагодарил вас за это, да?       — Учитывая обстоятельства, я и не ожидал этого, — заверил его Джисон.       — Но я должен, — твёрдо решил сильф, опуская свои палочки и пристально глядя на него. — Мои неверные суждения и необдуманные решения поставили меня в ситуацию, которая могла бы убить меня. Я благодарю вас за то, что вы избавили меня от таких последствий, кронпринц, — он низко склонил голову, длинная чёлка почти касалась чаш, прежде чем снова выпрямиться. — Взамен я предлагаю вам своё имя.       Слегка приподняв брови от удивления, Джисон сказал:       — Я принимаю вашу благодарность и ваше имя, сильф.       — С тех пор как меня называли моим именем, прошло много времени, — признался сильф, густые ресницы скрывали его глаза, — но вы можете называть меня так. Я — Хёнджин, последний из моего рода.       Этот странный эпитет вызвал у Джисона любопытство, но он воздержался от комментариев.       — Я польщён, Хёнджин, — пробормотал он. — Я буду хорошо охранять ваше имя.       — Прошу, — серьёзно попросил Хёнджин, — наши имена никому не известны.       — И всё же вы доверили свою жизнь человеку?       В тоне Хёнджина не было даже намёка на легкомыслие, и его пристальный взгляд тяжело давил на Хана, когда он возразил:       — Я обязан вам жизнью.       Когда они уставились друг на друга, за столом воцарилась тишина.       Насколько ценным должно быть имя, если его можно сравнить с долгом жизни, размышлял Джисон.       — Тогда я буду произносить ваше имя только тогда, когда его больше никто не услышит.       Хёнджин слегка расслабился, его крылья задвигались за спиной.       — Благодарю вас, кронпринц.       — И вы тоже будете звать меня по имени. Есть очень мало людей, имеющих разрешение использовать имя Джисон, но мне показалось уместным распространить это право и на вас.       Хёнджин склонил голову набок, влажные пряди заскользили по его коже.       — Хорошо, Джисон.       Остальная часть трапезы прошла в уютной тишине. Только после того, как всё было съедено, и Джисон проводил Хёнджина обратно в его комнату, он был уже на полпути к кровати, то понял, что не спросил сильфа о его странном отсутствии голода. Он даже не съел особенно большую порцию доенджанг джигае.       — Ещё один вопрос, который нужно добавить к списку, — подумал Джисон и заснул.

***

      Жара.       Дым.       Оранжевый, золотой и красный.       Горит, потрескивает.       Огонь.       Огонь был повсюду, надвигаясь всё ближе, пожирая воздух, разрушая пол, стены и потолок. Дышать было тяжело, дым застревал в лёгких, глаза слезились. Он пошатнулся вперёд, ища спасения, но ревущее пламя жадно потянулось к нему, и он отпрянул, попав в ловушку, задыхаясь и обливаясь потом.       Страх, первобытный и злобный, вонзил свои когти в него, и его дыхание участилось, заставляя опуститься на колени, когда он закашлялся и захлебнулся. Ему нужно было выбраться, нужно было добраться до палубы, пока каюта не рухнула на него сверху, но как он мог это сделать, если даже не мог встать? Когда он даже не мог дышать?       Ужас нарастал, растекаясь по нему, как океан, вылитый в один кувшин, и он крутился и вертелся, отчаяние делало его диким. Некуда было идти, нет пути сквозь пламя.       — Джисон, — раздался голос позади него.       Голос, который он узнал.       Он обернулся и увидел фигуру, движущуюся к нему сквозь огонь, две пары широко расправленных крыльев, серые перья сверкали, и с них капало что-то тёмное и вязкое. Пухлые губы растянулись в широкой улыбке, а глаза горели, горели, горели.

***

      Джисон резко выпрямился. Ему потребовалась доля секунды, чтобы вспомнить, где он находится, и понять, что пожар был всего лишь частью кошмара. Воздух был прохладен на его потной коже. Он мог свободно дышать, задыхаясь, как будто пробежал вокруг корабля дюжину раз. Его руки дрожали на одеялах, меха были сброшены ещё ниже на кровати, и он сжал ткань в кулаки, просыпаясь.       Всё ещё погружённый в воспоминания об ужасном сне, Джисон грациозно выбрался из постели и босиком подошёл к двери. Не было никакого мерцающего пламени, поглощающего его каюту, единственный свет шёл через два маленьких иллюминатора по обе стороны комнаты. Он отодвинул засов и вышел, почти сразу же наткнувшись на Рюджин, которая сегодня стояла на страже. Она окинула его оценивающим взглядом, без сомнения заметив его растрёпанное состояние, но когда он ничего не сказал, она только кивнула в знак приветствия.       — Всё тихо? — наконец прохрипел он, не в силах заставить себя вернуться в комнату, не спросив.       — Да, ванседжа, — спокойно ответила она. — Никакого шума, в том числе и из комнаты сильфа.       Ну, конечно же, нет. А почему бы и нет? Джисон был на остатках адреналина от ночного кошмара, вот и всё. В том маловероятном случае, если начнётся пожар, Рюджин окажется в его каюте, как пуля, и утащит его в безопасное место, даже если для этого придётся протащить его через один из этих иллюминаторов.       — Хорошо, — пробормотал Джисон, пожелав ей спокойной ночи и снова закрыв дверь.       Ему потребовалось некоторое время, чтобы снова заснуть, но когда он снова проснулся под льющимся ранним утренним светом, Джисон едва помнил, что ему снилось.

***

      После этого дни шли без особых происшествий. Ну, настолько спокойным, насколько они могли быть с новым пассажиром корабля, поскольку Хёнджин оставался настороже к команде и придерживался краёв корабля, где его меньше всего могли потревожить. Иногда Хан выходил из своей каюты и находил Хёнджина сидящим на бушприте или занимающим совершенно пустую капитанскую палубу. Время от времени Хёнджин расправлял свои крылья, и они, казалось, мерцали в солнечном свете, но он всегда складывал их назад, когда кто-то приближался. Команда проделала ужасную работу, не глядя и не шепча о его присутствии в течение первой недели, но они помнили о его предпочтении пространства и в конечном итоге привыкли к нему.       Кроме того, Хёнджин, казалось, вообще ничего не ел, за исключением тех случаев, когда он обедал с Джисоном, что случалось каждые два или три дня. Однажды вечером Джисон заговорил с ним об этом, и Хёнджин ответил слабой улыбкой, сообщив, что сильфы не нуждаются в большой физической пище. Конечно, это вызывало вопрос о том, какую пищу они едят, но Хёнджин отмахнулся, когда его спросили. И поскольку его физическое состояние, казалось, медленно улучшалось, Джисон неохотно оставил это.       О, и кошмары тоже стали обычным явлением. Они происходили не каждую ночь, но несколько раз в течение недели Джисон просыпался глубокой ночью в слепой панике, обливаясь потом и дрожа, убеждённый, что он сгорит заживо, в то время как вокруг него рушится корабль. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что это было как-то связано с сильфом, но Хёнджин не подавал абсолютно никаких признаков того, что знал о снах, и, когда наступало утро, детали кошмара всегда улетали из головы.

***

      Через две недели после инцидента с пиратом Хёнджин опоздал на палубу, а когда прибыл, то столкнулся с необычной сценой. Горстка матросов была рассеяна по бортам корабля, взгромоздившись на бочки или зацепившись за такелаж, и все они наблюдали за главной палубой. Там было пусто, если не считать Черён и Джисона, которые уже успели немного раздеться, обнажив ноги, и вступили в ожесточённый рукопашный бой.       Джисон и Черён были одного роста, и хотя ей не хватало его мускулистой массы, стражница была проворной и сильной. Не прошло и пяти секунд после того, как сильф вышел из каюты, как Джисон заметил его, и его внимание на мгновение дрогнуло, позволив Черён прорваться сквозь защиту и сбить его с ног на спину. Дыхание Хана со свистом вырвалось из груди, и он поморщился, когда голова ударилась о землю. Люди, выстроившиеся вокруг палубы, ободряюще кричали и сочувственно морщились.       Черён равнодушно приподняла бровь и протянула руку, чтобы поднять принца на ноги.       — Любуетесь пейзажем, господин?       Джисон нахмурился, принимая её руку.       — К нам присоединился наш гость.       — Ах, — она не повернулась, чтобы подтвердить его слова, не отводя глаз от своего противника (или спарринг-партнёра), пока тренировка не закончилась. — Вы предпочитаете смотреть на него, а не на своего врага?       — Ты мне не враг, Черён — проворчал Джисон, не отвечая на сам вопрос. Пот выступил у него на лбу, и он смахнул его тыльной стороной руки.       — Хм.       Это было всё предупреждение, которое она дала перед тем, как ударить его в живот рукой. Вены выступали под её кожей, но Джисон видел, что Черён перенесла свой вес, и отступил, прежде чем она смогла ударить его. Наблюдение было тем, чему его учили задолго до того, как его уроки включали в себя какую-либо практическую боевую подготовку, и прежде, чем она закончила своё движение, её тело слегка наклонилось вперёд — Джисон вытянул одну ногу, чтобы зацепить её лодыжку. Однако Черён была проворна, и она мгновенно изменила свою инерцию, дёрнув коленом вверх к его лицу. Джисон резко выдохнул, присев на корточки, подставив плечо прямо под её поднятую голень, и снова вскочил, чтобы сбить её с ног.       Только вот Черён уже развернулась и откинулась назад, её спина перекатилась через его плечо, когда она обхватила рукой его голову и потянула за собой. Не было никакого спасения от стального зажима её бицепса и предплечья, так что Джисон не сопротивлялся ему, просто напряг свои брюшные мышцы и потянул вниз вместо того, чтобы позволить ей снова перевернуть его на спину. Черён прошипела проклятие, когда была вынуждена отпустить его или жёстко приземлиться на свой череп. Она полностью оттолкнулась от него. Джисон позволил себе краткий проблеск гордости, когда подложил руку под себя, выпрямился и развернулся к ней лицом. Они оба тяжело дышали, их взгляды были спокойны.       Черён приподняла уголок рта в быстрой улыбке, игнорируя восторженные крики членов экипажа вокруг них.       — Молодец, ванседжа.       Он ухмыльнулся ей, не сводя глаз с её ног и плеч.       — Я учился у самых лучших. Сейчас это делает меня лучшим?       Она фыркнула, слегка согнув колени, её вес перекатился на пятки в такой очевидной форме, что это могло означать только одно — она собирается сделать что-то совершенно другое.       — Вам ещё предстоит выиграть у меня очко, господин.       Джисон открыл было рот, чтобы возразить, но Черён перестала ждать, и достаточно убедительно сделала ложный выпад влево, так что Джисон чуть не упал на неё, прежде чем она переориентировалась вправо, целясь ему в бедро плечом. Ругаться было некогда, поэтому Джисон бросился влево и, схватив запястье Черён, шагнул близко позади неё, намереваясь вывернуть её руку, но она уже развернулась и потянула его. Её правая рука метнулась к его голове, но Джисон схватил её за запястье правой рукой, и девушка зарычала, когда поняла, что её руки скрещены, обе пойманы.       Прежде чем она успела сделать что-то резкое, например, прыгнуть на него, Джисон подошёл, чтобы ударить её головой, чего она ожидала и поэтому легко избежала — в то же самое время, когда он вставил одну ногу позади неё и дернул её назад. Глаза Черён расширились от шока, когда её вес безвозвратно упал на землю. Но она действительно была лучшим специалистом по рукопашному бою в империи, и она нашла достаточно сил, чтобы надавить на ногу Джисона, чтобы поднять другую и обернуть её вокруг его талии, выкручивая бёдра и выворачивая их в сторону как раз вовремя, чтобы Джисон приземлился под ней.       — Да ты, блять, шутишь, — прошипел Джисон сквозь стиснутые зубы, когда его голова ударилась о землю во второй раз почти за столько же минут. — У тебя что, живот из стали сделан?       Черён наклонилась так низко, что они оказались нос к носу, и её губы раздвинулись в слегка дикой усмешке.       — Перестаньте скулить, ванседжа, и освободитесь.       Джисон зарычал и заставил их перекатиться так, что она оказалась под ним. Её запутанные ноги мешали ей остановить его, и Черён оттолкнулась скрещенными руками, пытаясь ударить его по горлу. Джисон просто напряг плечи и позволил ей приподнять себя, прежде чем широко раскинуть руки и всем своим весом прижать её запястья к земле. Черён оттолкнулась, проверяя силу его хватки, но Джисон уже высвободил ноги и подтянул их вверх как раз вовремя, чтобы удержать её бедра под своими коленями. Однако её ноги всё ещё были свободны, и он знал по опыту, что ноги Черён были достаточно сильны, чтобы свалить человека в три раза больше её, поэтому Джисон приподнялся (Черён поморщилась от его веса на её запястьях, и он отказался чувствовать себя виноватым). Он снова упал, прежде чем она успела просунуть ноги между ними и оттолкнуть его, но она догадалась, что он собирается схватить её за горло, но вместо этого его голень ударила её по подбородку, когда она опустила голову вниз.       Но это не имело значения — теперь Джисон склонился над её плечами, и он упёрся коленями по обе стороны от её головы, отпустив её запястья и схватив голову достаточно крепко, чтобы он мог свернуть ей шею, если она хотя бы дёрнется.       Черён фыркнула от смеха, её конечности с глухим стуком упали на палубу.       — Проиграла.       Джисон вскочил на ноги, жужжа от радости, и потащил её за собой.       — Наконец-то, — прокричал он, обрадованный и немного запыхавшийся. — Боги, на это ушло всего пятнадцать лет!       — Мм, тогда, наверное, нам лучше остановиться на этом, — сухо заметила она. — Почему-то мне кажется, что вы не будете сосредоточены…       Она оборвала себя. Её внимание переместилось с Джисона, и она автоматически выпрямилась, настораживаясь. Предвкушение скрутилось в животе Джисона, когда он повернулся, и он не был удивлён, увидев, что Хёнджин подплыл ближе. Все глаза теперь в полной тишине смотрели на него. Пылающий пристальный взгляд Хёнджина метнулся от Черён к Джисону, его лицо выражало интерес. Джисон знал, что тот собирается спросить, прежде чем он даже вздохнул, чтобы произнести свой вопрос.       — Можно мне попробовать? — тень упала на лицо Хёнджина, его верхняя пара слабо мерцающих крыльев изогнулась над головой.       Черён шагнула вперёд.       — У тебя есть военная подготовка, сильф? Твоё тело всё ещё исцеляется.       — Да, — ответил Хёнджин, его внимание никогда не покидало Джисона, интенсивность которого была более странной, более тяжёлой, чем обычно. — И моё тело более чем готово для этого.       Его тон был мягким, даже приятным, но Джисон почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, что-то в этом хриплом голосе привлекло его внимание, инстинкты шипели об опасности.       Судя по тому, как Черён расправила плечи, сжав губы в тонкую линию, она, без сомнения, тоже услышала этот звук, но просто спросила:       — Ванседжа?       Она, не мигая смотрела на Хёнджина, пока он наблюдал за Джисоном, а Джисон наблюдал за ними обоими.       — Почему бы и нет? — сказал Джисон, несмотря на уверенность, что здесь был скрытый подтекст, который понимал только сильф. — Мы проведём тренировочный раунд.       Хёнджин с любопытством склонил голову набок.       — У вас есть значительное преимущество передо мной, сильф, — объяснил Джисон, выгнув бровь. — Я ничего не знаю о вашем стиле борьбы.       Уголок рта Хёнджина дёрнулся в лёгкой усмешке.       — Конечно.       Тихое бормотание пронеслось сквозь толпу зевак, когда Джисон и Хёнджин двинулись к центру палубы, а Черён заняла позицию рядом, чтобы пристально наблюдать за ними.       — Замените удары на постукивания, — проинструктировала она, скрестив руки на груди. — Удары по защитному блоку не считаются.       Джисон кивнул, подпрыгивая на носках. Это было стандартно для тренировочных боёв.       — Ваш топ слишком свободен, сильф, — продолжала Черён. — Снимите его или используйте что-нибудь потуже.       Словно по сигналу, мимо пронёсся свежий ветерок, взъерошив всем волосы и плохо сидящую рубашку Хёнджина. Черён и Джисон были в туниках без рукавов, предназначенных для такой тренировки, но Хан не думал, что у него будет что-то подходящее для Хёнджина, не в последнюю очередь потому, что две пары крыльев требовали, чтобы спина всегда была открыта.       Хёнджин пожал плечами, уже потянувшись назад, чтобы развязать импровизированный галстук на затылке и тот, что был под аркой его нижней пары крыльев.       — Я не возражаю, — пробормотал он.       Затем Хёнджин стянул рубашку вниз по рукам и отбросил её в сторону, оставив обнажённой верхнюю часть тела, и Джисон чуть не подавился языком. Он сдерживал свою реакцию лучше, чем кто-либо из поражённых членов экипажа, но взгляд Хёнджина не отрывался от него, и ухмылка сильфа вернулась.       Торс Хёнджина был худощавый, хотя теперь он был гораздо менее заметен. На нём едва ли было достаточно жира, чтобы смягчить выпуклость его костей, не говоря уже о том, чтобы скрыть извилистые мускулы под кожей. Но Джисон и раньше видел очень мускулистые фигуры, как и все остальные на палубе. Это было неожиданно, возможно, но уж точно не шокирующе. Однако шрамы были удивительны. Хёнджин не был похож на человека, прошедшего через одну или две войны — он был похож на того, кто родился на поле боя и вырос там. Каждый дюйм загорелой кожи был пересечён серебристой рубцовой тканью. Многие из них были маленькими и довольно аккуратными, свидетельствующими об осторожном уходе, но некоторые были большими и серьёзными. Эхо насилия цеплялось за их искривлённые формы.       Воспоминания об их первом совместном обеде промелькнули в голове Джисона, и он задумчиво замурлыкал.       — В вашем виде нет ничего цивилизованного, да? — пробормотал он.       Хёнджин склонил голову в размеренном кивке, его ухмылка расширилась в довольную улыбку.       — Совершенно верно, кронпринц. Вообще ничего цивилизованного.       Что было интересно не только само по себе, но и потому, что поведение Хёнджина в течение последних двух недель было настоящим воплощением вежливости. Однако сейчас было не время для подобных размышлений, и Джисон принял расслабленную позу, чувствуя, как напряжение скручивает его конечности. Улыбка Хёнджина исчезла, сменившись чистой сосредоточенностью, когда он повторил позу Джисона.       — Есть какие-нибудь намёки, прежде чем мы начнём? — спросил Джисон, слыша в своём голосе лёгкую дрожь предвкушения.       — Я быстр, — ответил Хёнджин, и в его словах прозвучал вызов.       — Начинайте, — скомандовала Черён.       И Джисон очень быстро понял, что сильф вовсе не хвастался. Для кого-то с четырьмя большими крыльями, растущими из его спины, Хёнджин двигался с нелепой скоростью и невероятной ловкостью. Джисон едва успел поставить блок, как Хёнджин оказался прямо в его пространстве и ткнул его в горло двумя негнущимися пальцами. Отражая атаку, Джисон не успел подумать, прежде чем отбить одну руку от бедра, когда Хёнджин нацелился ударить его по рёбрам. Оказалось, что Хёнджин был сильнее, чем он выглядел, и когда Хан ударил его по предплечью запястьем — слишком быстро — Джисон знал, что он останется с синяком.       Хёнджин развернулся на подушечке правой ноги и поднёс левое колено к другой стороне рёбер Джисона, в настоящее время незащищённых, и принц втянул живот, когда метнулся назад, избегая попадания. Любые мысли Джисона о том, чтобы начать собственную атаку, были отброшены в сторону, когда Хёнджин, стоя боком и с четырьмя очень уязвимыми на вид крыльями на спине, развернулся и ударил его по колену. Джисону не понравились шансы блокировать это, и он прыгнул, избегая удара и ножницами разрезая ноги, чтобы ударить Хёнджина прямо в грудь. Черён была единственным известным Джисону человеком, который мог бы уклониться от такой атаки с близкого расстояния, но рука Хёнджина расплылась, и он каким-то образом ухватил его за лодыжку, прежде чем удар достиг цели. Он толкнулся вверх с такой силой, что инерция Джисона была обращена вспять, и Хану пришлось броситься в обратный крен, тяжело приземлившись на корточки, его фокус полностью исчез всего на секунду-       Лёгкий ветерок пощекотал щёку Джисона, когда Хёнджин резко остановил своё колено у виска принца. Джисон замер.       — Очко, — пробормотал Хёнджин в мертвой тишине.       Джисон поднял глаза, адреналин дрожал в его крови, и он судорожно сглотнул, когда его взгляд скользнул вверх по обнажённому торсу Хёнджина, чтобы встретиться с горящими, пылающими золотыми глазами. Губы Хёнджина были слегка приоткрыты, когда он тяжело дышал, но в остальном казался невозмутимым.       — Одно очко в пользу сильфа, — наконец подтвердила Черён оценивающим тоном.       Теперь уже не было никакого шёпота, наблюдающие члены экипажа замолчали, без сомнения ожидая реакции Джисона. Он тяжело вздохнул и выпрямился, поджав губы.       — Ваша скорость впечатляет, — легко прокомментировал Джисон, склонив голову в сторону Хёнджина. — Я удивлён, что продержался так долго.       Хёнджин лениво моргнул.       — Взаимно.       В ответ Хан занял позицию наготове, и Хёнджин последовал его примеру.       — Начинайте, — рявкнула Черён.       Вторая схватка продолжалась дольше. Не потому, что Джисон стал быстрее, или потому, что он мог предсказать, как Хёнджин будет двигаться, а потому, что он знал ценность спонтанности. Хёнджин мог увидеть несколько боёв Джисона с Черён, но он не был экспертом по боевым навыкам и стилю Джисона. Поэтому Хан выбросил все свои сценарии на ветер и доверился своим инстинктам, что сильно затруднило Хёнджину угадать его следующий шаг. Он почувствовал пульс гордости в животе, когда победил, постукивая лезвием ладони по шее Хёнджина из-за спины сильфа.       — Очко, — жизнерадостно заявил Джисон, отступая назад.       Глаза Хёнджина сузились, золото сменилось расплавленным оранжевым цветом, но он всё равно кивнул. Серебряные блики среди серых перьев поблескивали на солнце, когда он согнул все четыре крыла, прежде чем снова сложить их вместе, и когда Черён начала третий бой, Джисон обнаружил, что его внимание привлекли эти придатки, которые казались такими уязвимыми.       Конечно, это было не то место, где можно было бы отвлечься, и Джисон очень смутно понимал, что Хёнджин, вероятно, точно знал, насколько отвлекающими были его действия. Так или иначе, Джисон не думал, что Хёнджин был незнаком с концепцией психологической войны.       Возможно, в результате этого преднамеренного отвлечения внимания, третий раунд был более яростным, более рваным, оба они усиливали свою решимость. Было несколько моментов, когда победа была совсем рядом, только чтобы быть сорванной во взрыве пота и адреналина, свирепых глаз и оскаленных зубов. Затем наступило одно яркое мгновение, когда у Джисона был момент, когда бок Хёнджина не был защищён, и он не остановился, чтобы подумать — просто протянул руку и схватил арку одного плотно удерживаемого крыла и вывернул Хёнджина в сторону-       — Твою мать!       Хёнджин пошатнулся, и Джисон отшатнулся, его рука горела.       — Ванседжа!       Голос Черён прозвучал как удар хлыста, её прикосновение было яростно защитным, когда она бросилась между ними и обхватила руку Джисона, с ужасом глядя на хлещущую кровь, которая пропитала его кожу.       — Йеджи! — взревела она.       Позади неё отступал Хёнджин, несколько разъярённых членов экипажа повернулись к нему в праведном гневе, что он причинил боль их принцу. Йеджи оказалась рядом с Джисоном прежде, чем он смог сформулировать ответ, отрывая рукав, чтобы остановить кровь, и Джисон задохнулся от боли. Черён резко развернулась, бросившись на отступающего сильфа с убийственными намерениями, и Джисон прорвался сквозь туман потрясения, окутавший его.       — Стой, — рявкнул он, стряхивая с себя встревоженные руки Йеджи и сурово глядя на застывших солдат. — Все вы, оставьте его в покое. Вряд ли это было преднамеренное нападение. Не так ли, сильф?       Хёнджин ещё крепче прижал свои крылья к спине и посмотрел на неохотно отступающих людей перед ним.       — Да, — ответил он низким и твёрдым голосом, сжав побелевшие костяшки пальцев в кулаки.       Черён не двинулась с места — верный стражник между сильфом и её принцем.       — Вы должны были предупредить нас о своих крыльях, прежде чем мы начали, — резко сказала она.       — А вы и не спрашивали, — парировал Хёнджин.       — Вы меня подловили, — прорычал Джисон, подходя к нему, крепко прижимая рукав Йеджи к своей руке и мечтая о кусочке льда. Оглядев неуверенных членов экипажа, он проскрежетал зубами. — Шоу окончено, возвращайтесь к работе.       Они поспешно опустили глаза и разбежались, никому из них не хотелось злить его ещё больше, и уж точно не в компании сердитых Йеджи и Черён. Джисон с хмурым взглядом прошёл мимо неподвижной Черён и остановился нос к носу с Хёнджином. Выражение лица Хёнджина было холодным, но его глаза горели, выдавая, и от него исходил жар, словно магма текла по венам вместо крови, а пот золотил его голую грудь.       — Я и не знал, что вы прячете нечто подобное, — проворчал Джисон.       — Вы ничего обо мне не знаете, — прошипел Хёнджин, наклоняясь вперёд в пространство Джисона.       Губы принца скривились.       — Вот как? Ну, я думаю, самое время это изменить. Не хочу больше никаких несчастных случаев, — порезы на его ладони гневно запульсировали, словно по сигналу.       — Или что, вы меня сломаете? Убьёте? — усмехнулся Хёнджин. — Вряд ли вы будете первым, кто попытается это сделать, кронпринц.       Усмехнувшись, Джисон поднял подбородок, наклонив голову назад, чтобы Хёнджин оказался на одном уровне с ним, но это не произвело на того особого впечатления.       — Давайте не будем забегать вперёд, м? Я думаю, что перспективы поесть в одиночестве будет достаточно для вас, но если я ошибаюсь, вы можете нахуй убраться с моего корабля и найти свой собственный путь к земле.       Хёнджин качнулся назад на пятках, челюсть работала, как будто он жевал что-то жёсткое. Однако он ничего не сказал, и Джисон почувствовал, что нашёл щель в броне сильфа.       — Ну что? — настаивал он, выгнув бровь. — У вас есть ответ, или мне до конца дня оставить вас здесь дуться?       Хёнджин зарычал, но звук был тихим, огонь в его глазах потускнел, и наконец, он смягчился:       — Какой ответ вы хотите услышать?       — Попробуйте угадать, сильф, — резко ответил Джисон.       Пробормотав проклятие, Хёнджин рявкнул:       — Отлично. Вы можете задавать мне свои вопросы.       — И вы мне ответите?       — Да. По крайней мере, на некоторые из них.       — Хм, — Джисон отступает назад, — очень хорошо. Тогда увидимся за ужином. А пока постарайтесь никого не покалечить.       С этими словами он развернулся и покинул палубу. Черён позади, в то время как Йеджи осталась, без сомнения намереваясь следить за Хёнджином. Не то чтобы Джисон не хотел немедленно утащить Хёнджина в свою каюту, но его рука, которая почти полностью промочила рукав Йеджи, была важнее, и, к сожалению, обязанности принца, даже находящегося в море, не заканчивались. Кроме того, подумал Джисон немного мрачно, ему и сильфу, вероятно, не помешало бы немного остыть, прежде чем снова столкнуться лбами.

***

      — Добрый вечер.       —…как ваша рука?       Короткая пауза, за которой следует лёгкое пожатие плечами.       — Заживёт. Порезы были очень чистыми и неглубокими, — белая ткань была плотно обёрнута вокруг упомянутой руки. — Но сегодня я попрошу вас налить мне кофе.       Не говоря ни слова, чхонджу разлили по двум маленьким стаканчикам, длинные пальцы крепко сжимали бутылку. Мгновение зрительного контакта (оранжево-золотое пламя было приглушено, скорее заглушённый огонь, чем ревущее пламя), и оба стаканчика были выпиты, а принц и Сильф с лёгким шипением выдохнули. На второй круг было подано прекрасное рисовое вино, и после обычного бормотания благодарностей они оба добавили порцию кочхуджан в свою рыбу, Джисон больше, чем Хёнджин, поскольку сильф, казалось, не имел пристрастия к пряному жару, и смешали сырые рыбные и рисовые блюда в их ложках.       Джисон был доволен, что молчание затянулось на некоторое время, но после нескольких глотков и ещё одного стакана чхонджу он легко спросил:       — Как вы поладили с Йеджи?       Хёнджин замер, наполовину поднеся ложку ко рту.       — Никто не пострадал, — ответил он, — ни с той, ни с другой стороны.       — Я очень рад это слышать.       Тишина вернулась, но однажды она была нарушена, и теперь воздух между ними гудел от напряжения.       — Итак.       Серебристо-серые крылья зашуршали, когда плечи Хёнджина напряглись.       — Ваши перья — остры, как бритва?       Хёнджин уставился на свою еду, поджав губы, но Джисон фыркнул.       — Ну же, вы обещали мне ответы.       — Обычно… обычно не говорят о таких вещах, — проскрежетал Хёнджин.       Джисон расхохотался, искренне забавляясь.       — А вы думаете, что мы обычно позволяем людям, причинившим боль наследному принцу благословенной империи, уйти без наказания? Уже немного поздно прятаться за такими отговорками, Хёнджин.       Это вызвало ответную реакцию. Жгучее золото вспыхнуло в глазах сильфа, когда он резко вскинул голову, его лицо напряглось от гнева. Это длилось всего лишь секунду, но этого было достаточно, чтобы сердце Джисона ударилось о рёбра. Адреналин бурлил в нём, но его удовлетворение было сильнее, довольный тем, что он задел Хёнджина.       — Я не прячусь, — Хёнджин сплюнул, как будто принц смертельно обидел его.       — Тогда ответьте мне, — рявкнул Джисон, с усилием разжимая пальцы вокруг ложки.       Нечеловеческий рык вырвался из груди Хёнджина.       — Отлично, да, нити, выстилающие каждое перо, лопастные. Наши крылья были бы огромной уязвимостью без этого.       Джисон издал задумчивый звук, постукивая указательным пальцем по краю своей миски.       — Они очень аккуратно режут мясо… — он позволил своему взгляду скользнуть вниз к груди Хёнджина и обратно.       Резко выдохнув, Хёнджин откинулся назад.       — Да. Многие из моих шрамов вызваны нашими перьями.       — Значит, когда вы сказали, что ваши соплеменники совсем не вежливы…       — Я был серьёзен, — перебил его Хёнджин. Гнев растаял, сменившись холодным расчётом. — Люди сосуществуют так же легко, как и нападают друг на друга. В случае с сильфами это не так.       Стук прекратился, брови Джисона поползли вверх.       — Вы… всегда боретесь?       Глаза Хёнджина, казалось, светились за занавесом его тёмной чёлки, его пристальный взгляд удерживал внимание хищника.       — Сострадание — это не то, с чем мы были созданы, — прежде чем Джисон смог как следует это переварить, он твёрдо продолжил, — больше никаких вопросов. Я удовлетворил ваше любопытство в обмен на то, что ранил вас.       Они вернулись к еде, хотя Джисон был значительно отвлечён этим моментом, и он не пробовал ни одного из яств, которые обычно смаковал. Внимание Хёнджина было сосредоточено на его миске, но Джисон был уверен, что его мысли были так же рассеяны, как и его собственные. Если Хёнджин думал, что они закончили разговор только потому, что с него было достаточно, что ж, у него было ещё кое-что впереди.       — А что случилось, когда вы оказались в трюме пиратского корабля? — наконец спросил Джисон. Для него не имело смысла, что такое опасное существо, как сильф, позволит себе быть пойманным сборищем разношёрстных падальщиков.       Хёнджин замер. Долгое мгновение он даже не дышал. Затем он вздохнул, как будто глубоко и совершенно измученный. Мерцающий огонь в его глазах снова потускнел, остались только тлеющие угольки, и Джисон чуть было не отказался от своего вопроса.       Почти.       — Плохая оценка и необдуманные решения, — пробормотал Хёнджин, повторяя его слова с их первой совместной трапезы. Он искоса взглянул на Джисона, слегка скривив верхнюю губу. — Я совершил ошибку. Такого больше не повторится.       Злоба, прозвучавшая в его голосе, застала Джисона врасплох.       — И всё же вы так легко последовали за мной на мой корабль, отдав себя на милость людей, которых не знали.       Рот Хёнджина дёрнулся, и он отвёл глаза, но у Джисона было впечатление, что он скрывал взрыв веселья, а не неудовольствия, и это подкалывало его. У него возникло неприятное чувство, что он упустил что-то важное.       — Что? — потребовал Джисон, чуть более кратко, чем намеревался. — Было ли моё заявление неверным?       Оранжево-золотые глаза метнулись в его сторону, и да, это была ухмылка, медленная и скрытная, застрявшая в уголке рта Хёнджина.       — Вы полностью уверены, что моё пребывание здесь означает, что я отдал себя в вашу власть… Джисон. Интересно, что привело вас к такому выводу.       Джисон напрягся, ему стало не по себе.       — Когда я нашёл вас, вы были полумертвы от голода и так ослабели, что не могли летать.       Ухмылка стала ещё шире.       — Так и было.       Может, его опять заманили в ловушку? Это казалось вполне вероятным.       — Ваши крылья исцелились? — спросил Джисон, его тон был слишком натянутым, чтобы звучать естественно.       — О да, — почти промурлыкал Хёнджин.       Боги всемогущие, за ним было трудно угнаться. Джисон не мог сказать, какие вопросы могли бы расстроить Хёнджина, а какие позабавить, и он был менее чем невежественен в причинах этих ответов. Это было похоже на разговор без понятия о заглавной теме, заставляющей его гадать и путаться, никогда не способному в полной мере захватить контроль.       — Кто не рискует, тот не выигрывает, — смиренно подумал Джисон и, полностью забыв о еде, положил руки на стол, разведя ладони, но соприкасаясь кончиками пальцев. — Возможно, я был непростительно туп, — начал он, — но вывод, который я сделал, кажется мне вполне разумным, учитывая знания, которыми я обладал в то время.       Хёнджин выпрямился, наклонив голову к Джисону, на его губах играла довольная улыбка.       — А вы бы пришли к другому выводу, если бы сейчас оказались в той ситуации?       — Да, — честно ответил Джисон. — Теперь я знаю вас достаточно хорошо, чтобы понять, что вы никогда добровольно не отдадитесь в чужую власть, Хёнджин, и вы приняли моё приглашение слишком быстро для кого-то предположительно без каких-либо других вариантов.       Задыхающийся смешок вырвался из груди Хёнджина, его пристальный взгляд был напряжённым.       — Ну и ну, а вы сообразительны. Не спросите ли вы меня тогда, почему я покинул неудобное, но контролируемое окружение, чтобы последовать за вами?       И вот тут-то Джисон передал это дело богам и понадеялся на лучшее.       — Нет, — теперь он уже не был так не уверен, адреналин разговора и тот, который, как он знал, происходил между строк, даже если он и не мог полностью прочитать их, гудел в его венах. — Вы бы не ответили.       Зубы Хёнджина блеснули в свете лампы, когда он широко улыбнулся.       — Задайте мне ещё один вопрос, — потребовал он. — Тот самый, что целыми днями маячил у вас на языке и который, как вы думаете, я не замечаю каждое утро за вашими зубами. Я честно отвечу вам.       Пульс Джисона пропустил удар и удвоился. Он не позволил себе зацикливаться на выводах из наблюдений сильфа, просто спросил:       — Вы можете вмешиваться в сновидения? Вмешивались ли вы в мои?       — Нет, — немедленно ответил Хёнджин. Его восторженный вид ни на йоту не померк. — На оба — нет.       Что ж. Джисон боролся с желанием упасть в смущённом облегчении. Если Хёнджин не был ответственен за его повторяющиеся кошмары (если он действительно был честен), то что, чёрт возьми, было?       — Думаю, на одну ночь этого хватит, — продолжил Хёнджин, и его улыбка стала чуть мягче. — Боюсь, что у меня пропал аппетит, и я устал. С вашего позволения, я вернусь в свою постель, Джисон.       Их трапеза была едва наполовину закончена, но Джисон поймал себя на том, что всё равно кивает. Он больше не был особенно голоден, скорее потому, что его мысли неслись со скоростью тысячи миль в минуту, чем потому, что он устал. Он поднялся на ноги, и Хёнджин последовал его примеру.       — Спокойной ночи и… спасибо тебе за ответы, Хёнджин, — тихо сказал Джисон.       Улыбка Хёнджина исчезла, и вернулась мучительная напряжённость. На какое-то безумное мгновение Джисону показалось, что сильф может перепрыгнуть через стол и сожрать его целиком, но затем Хёнджин моргнул, и момент был упущен.       — Спите спокойно, — пробормотал Хёнджин, прежде чем отвернуться.       Когда Джисон смотрел, как дверь закрывается за этими слабо мерцающими крыльями, по-настоящему сумасшедшая часть его надеялась, что он вновь будет плохо спать, чтобы увидеть Хёнджина.

***

      Жара.       Дым.       Оранжевый, золотой и красный.       Горит, потрескивает.       Огонь.       Он окружил комнату, атакуя его чувства. Ужас накатывал на него тошнотворными волнами, когда он искал спасения и не находил его, жара заставляла его отступать от стен, а дым заставлял падать на землю в попытке дышать. Но он не мог оставаться внизу, он умрёт здесь, поэтому он должен был выбраться, должен был освободиться, прежде чем потолок рухнет на него, прежде чем стены рухнут и океан поглотит его.       Страх заставлял его дыхание ускоряться, хриплые вздохи вырывались из груди, когда он снова и снова обыскивал комнату.       — Джисон.       Раздался голос позади него.       Голос, который он узнал.       Он обернулся и увидел тень в пламени, знакомую фигуру, которая спокойно шла через огонь, который тянулся к нему. Он превратился в человека с серыми крыльями и горящими глазами, сверкающими зубами и гобеленом шрамов на коже.       Этот человек… нет, сильф вселил в него ужас.       Но сильф также означал безопасность.       Сильф вышел из пламени и оставил за собой кровавые пепельные следы.       — Джисон.       Он лежал неподвижно на земле, оцепенев от страха и нерешительности, а сильф остановился перед ним, широко улыбаясь.       — Ты хочешь жить?       Да. Да, хотел. Было не его время умирать, не сейчас, ещё нет, он не был готов уйти, ему нужно было убежать-       Обжигающие пальцы под подбородком, потянули его голову вверх, заставляя встретиться с всеохватывающим, ошеломляющим взглядом. Огонь, бушевавший вокруг него, вспыхнул в этих глазах, и он оказался в ловушке, беспомощный, пока вокруг рушился мир.       — Чем ты пожертвуешь? Что ты мне дашь?       Что-нибудь. Всё. Ничто из того, что у него есть, не стоит мучительной смерти среди алчного пламени.       — Да будет так.       Сильф протягивает руку, тянется мимо его головы, и вдруг оказывает давление на его спину, давление, которое становится резким и ужасным, и он кричит, кричит.

***

      В ту ночь сон не вернулся к Джисону. После этого кошмара, настолько жуткого, что он боялся, что даже под полуденным солнцем будет следить за пламенем через плечо, он не мог расслабиться достаточно, чтобы даже сесть в своей каюте. Поэтому он ушёл, выйдя на главную палубу, а следом за ним — молчаливое присутствие Йеджи, и направился на нос корабля. Никто не трогал его, оставляя Джисона только с прохладным ночным воздухом, тихим прибоем волн против корабля и тысячами звёзд над головой для компании. Пронизанный солью ветерок пробежал мимо него, откинув назад волосы и вызвав мурашки по коже под свободной тканью ночной рубашки. Джисон наклонился вперёд, упершись локтями в носовые поручни, позволяя бесконечной тишине моря и ночи успокоить его колотящееся сердце.       Он оставался один до тех пор, пока кое-что не произошло. Единственным предупреждением Джисону о приближающейся компании был слабый, но отчётливый шелестящий звук откуда-то сверху, и он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть тень, пикирующую с неба и приземляющуюся с безупречной точностью на дальнем конце бушприта.       Джисон напрягся. Заметила ли это Йеджи?       Тёмная фигура подползла ближе, извиваясь, и свет лампы сверкнул на её — его — перьях.       Джисон сдержанно выдохнул и пробормотал:       — Она увидит ваши крылья, если вы будете продолжать идти этим путём. Они доверяют вам ещё меньше, чем до того, как вы порезали мне руку, а у Йеджи глаза острые, как у ястреба       Хёнджин замер. Послышался тихий шум, который мог быть вздохом или ветром, а затем он просто скатился с бушприта к плавно накатывающимся волнам внизу. Джисон испуганно втянул воздух, едва сдерживая дрожь, пока ждал всплеска, который так и не последовал. В тусклом свете было трудно что-либо разглядеть, но шорох острых как бритва перьев послышался снова, и внезапно Хёнджин вынырнул из темноты, пока не оказался прямо под носом, надёжно скрытый из виду для всех, кто находился дальше Джисона. Он обхватил рукой основание бушприта для равновесия, взмахнув четырьмя прекрасными крыльями, чтобы удержаться в воздухе, и ухмыльнулся застывшему принцу.       — Вы выглядите так, словно увидели привидение, — хихикнул Хёнджин.       Джисон издал тихий звук недовольства, когда посмотрел вниз на сильфа.       — Ну, я такого не ожидал. Думал, вы сейчас упадёте в воду.       Звёздный свет отражался от белых зубов, золотые глаза ярко сияли.       — Неужели вы совсем не верите в мои способности, кронпринц?       — Я же просил называть меня Джисон, когда мы будем одни, — сказал Джисон, отступив в сторону и нахмурив брови.       Ухмылка исчезла, и Хёнджин парировал.       — А мы одни?       Джисон моргнул и резко остановился.       — Что вы имеете в виду?       — Вы приходите ко мне с тенями под глазами, — крылья Хёнджина мощно взметнулись в воздух, и он поднялся немного выше. — Вы выглядите так, словно ищите одиночества, но ещё не нашли его.       Что-то незнакомое свернулось в животе Джисона в ответ на слова Хёнджина. Если уж на то пошло, Хёнджин должен был прийти к нему, а не наоборот, но услышать это именно так… Что ж. Джисон попытался проигнорировать это странное чувство.       — Вы солгали мне? — это было не совсем то, что он хотел сказать, но сработало достаточно хорошо.       Хёнджин склонил голову набок, но не стал расспрашивать о подробностях.       — Нет, Джисон, не лгал. Я сказал вам только правду, какую сам знаю.       Джисон посмотрел вдаль, на далёкий горизонт.       — Я не знаю, верить ли этому. Наверное, мне вообще не стоит этого делать.       — Разве вы мне не доверяете? — в вопросе была слышна улыбка.       — Я не должен, — тихо повторил Джисон. Горизонт поплыл перед его глазами, и он быстро заморгал. — Принцы не должны никому доверять, особенно тем, у кого есть трон, ожидающий их.       Ах, боже. Он был ужасно болтлив. Возможно, он мог бы обвинить в этом ночь, то, как она окутывала всё вокруг так нежно, так тщательно. Это заставило Джисона почувствовать, что он проснулся не в том же самом мире, в котором заснул.       Хёнджин забормотал.       — Но я разговариваю не с наследным принцем. Я разговариваю с Джисоном, — он сделал паузу, прежде чем нарочито добавить, — ведь так?       Джисон тяжело сглотнул. Это было ужасное время для разговора с сильфом. Его ментальная защита была уничтожена подавляющей силой кошмара, и всё, о чём мог думать Джисон, было то, что глаза Хёнджина напоминали танцующий, мерцающий огонь. Каким неизвестным он был, но как быстро Джисон попал под его чары, втянувшись в магнитную орбиту Хёнджина, как мотылёк в смертельное пламя.       — Джисон.       Имя тяжело упало между ними, требуя внимания, и Джисон слегка вздрогнул, голос из сна — Хёнджина — эхом отозвался в его ушах.       Прохладные пальцы под подбородком, неумолимо поворачивающие его лицом к лицу с Хёнджином.       — Посмотри на меня.       Джисон так и сделал, не в силах отказаться, и у него перехватило дыхание, когда вихрь оранжево-золотого яростного взгляда Хёнджина угрожал поглотить его, поглотить с такой же ненасытной яростью, как и ужасный огонь, и внезапно Джисон почувствовал жар на коже, запах дыма, почувствовал, как он обжигает его горло-       Он вырвался из хватки Хёнджина, спотыкаясь о палубу и хватая ртом воздух.       — Ванседжа?       Его ресницы затрепетали вниз на мгновение, и он услышал металлический шорох, когда Хёнджин снова исчез во мраке.       — Всё в порядке? — спросила Йеджи, подходя ближе.       Джисон резко повернулся и поднял руку к своей встревоженной охраннице.       — Я задремал, так что беспокоиться не о чем. Сейчас я вернусь в свою каюту.       Её плечи расслабились, и она кивнула, следуя за ним внутрь. Прежде чем дверь закрылась, последний порыв бурного ветра погнался за ними, и Джисон подчёркнуто проигнорировал шёпот смеха, который он принёс с собой.

***

      Прошло три дня, и рука Джисона заживала достаточно хорошо, чтобы ему удалось убедить Рюджин, Йеджи и Черён не выбрасывать Хёнджина за борт с его яростно вырезанными из спины крыльями. Они сильно протестовали, когда Джисон сообщил им о своих намерениях продолжить свои частные ужины с Хёнджином, но он настоял, и они неохотно уступили.       Сегодня вечером Хёнджин посетил Джисона в его покоях для агуджима и соджу. С той ночи у бушприта сильф в основном держался подальше от Джисона, но они были всего лишь в половине недели от Триумвирата, и не только сны Джисона продолжались, у него было ноющее чувство, что время уходит. Он не знал куда, только то, что окно будет закрыто, а возможность упущена, если он не воспользуется ею до того, как они приплывут.       Когда Черён впустила Хёнджина в каюту, он выглядел так, будто прошло два с половиной месяца, а не две с половиной недели с тех пор, как его пленение закончилось. Он наклонил голову к Джисону, который ответил тем же жестом и налил соджу, пока Хёнджин занимал своё место. Молча, они подняли свои бокалы друг к другу и осушили напиток одним глотком, алкоголь горел почти так же сильно, как и расплавленный взгляд Хёнджина, его глаза были тёмно-оранжевыми.       Приступив к еде, не нарушая тишины, Джисон ещё раз обнаружил, что почти не наслаждается пищей, хотя и любит её. В воздухе между ним и Хёнджином повисло скрытое ожидание, которое нельзя было игнорировать. Поэтому он попытался собрать свои мысли в некое подобие порядка, попытался найти слова, чтобы обхватить настойчивое чувство, которое стучало под его кожей и медленно сводило с ума.       Результат оказался неожиданным.       — Какую часть своей ситуации с пиратами вы придумали?       Хёнджин опустил ложку, казалось бы, равнодушно.       — Ничего из того, что вы видели. У меня никогда не было намерения оказаться запертым в коробке. Я не лгал вам об этом, Джисон.       — Но вы же сами спланировали события, которые привели вас в тюрьму, не так ли?       — Некоторые из них. Как я уже сказал, я всё недооценил.       — Что именно вы недооценили? — Джисон не был полностью уверен, куда он идёт, но его пульс ускорился, как будто его подсознание поймало конец тропы, которую он ещё не осознавал. — И какие же события вы устроили?       — Откуда такой внезапный интерес? — спросил в ответ Хёнджин. Он слегка наклонился вперёд, возможно, сам того не желая, под тяжестью своего внимания покалывая кожу Джисона. — Сейчас это вряд ли имеет значение.       — Не согласен, — возразил Джисон. — Как бы мне ни хотелось верить вам, Хёнджин, я думаю, что это очень важно. Так что отвечайте на вопросы.       Хёнджин сжал челюсти и его ноздри раздулись, золото вспыхнуло на радужных оболочках, но он сделал, как приказано.       — Я недооценил силу суеверия и то, как легко доверие человека рушится под давлением обстоятельств. Я придумал обстоятельства, позволившие мне попасть на их корабль, пока они не ударили меня рукоятью меча в затылок, чтобы смочь запереть меня, прежде чем я их всех убью.       Джисон замер, когда все его инстинкты взывали к жизни, требуя, чтобы сильф был задержан, если не казнён. Последние слова капитана пиратов непрошено вернулись к Джисону, когда тот предупредил его, что Хёнджин опасен даже с дюжиной мечей у его горла. Однако он не прислушивался к пронзительному крику, раздававшемуся у него в затылке. Не в последнюю очередь потому, что Хёнджин пристально наблюдал за ним, но также и потому, что Джисон был совершенно уверен, что ему не грозит опасность быть убитым, если он сохранит своё остроумие. На то была причина.       Полностью забыв о еде, Джисон расправил плечи, не отступая ни на дюйм, несмотря на то, что от Хёнджина исходил воздух едва сдерживаемого насилия осязаемыми волнами. Внезапно он точно понял, к чему ведёт это расследование.       — И насколько эти обстоятельства похожи на те, что были на моём корабле, созданные вами? — спросил Джисон, растягивая слова.       Теперь настала очередь Хёнджина замереть.       — Мы уже установили, что вы здесь потому, что вам этого хочется.       — Обстоятельства изменились, — прорычал Хёнджин, понизив голос, по меньшей мере, на пол октавы, — потому что вы доверяете мне больше, чем они.       Брови Джисона поползли вверх.       — О, я вам верю?       Хёнджин фыркнул, его верхняя губа изогнулась, а глаза загорелись.       — Вы один в комнате со мной. Вы приняли меня в качестве спарринг-партнёра и позволили мне уйти, когда я причинил вам телесные повреждения. Да, вы мне доверяете.       — По этой логике вы тоже должны мне доверять, — возразил Джисон.       Выражение отвращения на его лице сменилось дикой усмешкой.       — М-м-м, наверное, должен.       — Так скажите мне, — настаивал Джисон, чуть наклонившись вперёд, — чего вы так сильно хотите, что снова пытаетесь сделать это сразу после того, как увидели, что попали в ловушку на милость тех, у кого её нет?       Выражение лица Хёнджина снова потемнело, его крылья мягко зашуршали позади него, когда он провёл кончиком языка по внутреннему шву нижней губы. Он не моргал уже слишком много минут, отслеживая каждую минуту изменения в позе Джисона. Хёнджин очень осторожно положил свои руки на стол, и когда он снова заговорил, ему удалось говорить почти приятно, почти спокойно, если под «приятным» и «спокойным» подразумевалось «на волосок от потери контроля над некоторыми, без сомнения, очень неприятными импульсами».       — Зачем мне вам это говорить?       — Потому что вы не хотите, чтобы я отдал Черён, Рюджин и Йеджи приказ вывести вас из строя любыми необходимыми средствами, — просто ответил Джисон, выдержав сияющий золотой взгляд Хёнджина.       Это было испытание воли, не сомневайтесь, и Хёнджин явно делал всё возможное, чтобы запугать Джисона и заставить подчиниться. Ну, Джисон ненавидел портить удовольствие, за исключением этого момента, но, боже, он был воспитан при дворе императора, и знал кое-что о тактике запугивания.       Кончики пальцев Хёнджина побелели, когда он с силой вдавил их в полированное дерево.       — Я могу убить их всех, прежде чем они успеют наградить меня хоть одной царапинкой.       Джисон слегка откинул голову назад, не впечатлённый.       — Не думаю, что вы сможете это сделать.       На тыльной стороне этих больших рук выступили вены.       — Если бы я поднялся в воздух, никто из них не смог бы до меня дотронуться.       — У нас есть арбалеты, а Рюджин — очень хороший стрелок, — возразил Джисон, и улыбка угрожающе скривила один уголок его рта. — Тебе придётся держаться на приличном расстоянии, и это не особо-то поможет вам, ведь так?       Рот Хёнджина сжался в недовольную линию.       — Это не… я не могу просто… говорить об этом — значит принимать на себя обязательства, — отрезал он. — И я не думаю, что вы хотите, чтобы я связал себя с этим.       — Тогда когда же? — потребовал Джисон, и эта настойчивость царапнула его. — Когда вы сможете об этом говорить?       — Прежде чем мы приплывём, — сказал Хёнджин, подтверждая предположение Джисона. — Тогда вы узнаете, и… — он сглотнул, — я тоже.       Джисон ждал, чтобы увидеть, уступит ли Хёнджин что-нибудь ещё, но сильф молчал, поэтому Джисон с резким выдохом откинулся назад, на мгновение прерывая зрительный контакт.       — Очень хорошо, — сдался он. — До приплытия. Я запомнил, Хёнджин.       Хёнджин опустил голову в коротком кивке.       — А теперь, — продолжал Джисон, внезапно почувствовав сильный голод, — может быть, мы поедим?

***

      Ветер был благоприятный, погода мягкая, и через два дня на горизонте показались острова Триумвирата Тимона. Они продолжали идти вперёд, и к вечеру корабль наследного принца был уже достаточно близко, так что самое позднее к полудню следующего дня они доплывут.       В тот вечер Джисон не обедал с Хёнджином, но сильф широко улыбнулся ему, когда Джисон искоса посмотрел на него. В венах Джисона вспыхнул адреналин. Завтра он наконец-то вернётся домой и наконец-то узнает тайну Хёнджина. А сейчас, однако, пора было спать. В конце концов, у него впереди был долгий день.

***

      Жара.       Дым.       Оранжевый, золотой и красный.       Горит, потрескивает.       Огонь.       Он знал этот сценарий, он уже бывал здесь раньше, он был уверен в этом, но всё же он дрожал перед натиском злобного, голодного пламени. И всё же он отчаянно искал спасения, которого не существовало. Его каюта была объята пламенем, языки яркого золота достигали потолка, и дерево зловеще скрипело вокруг него, даря новый ужас.       Что убьёт его в первую очередь?       Разрушающийся корабль?       Океан, который потом затопит?       Или опаляющее пламя, безжалостное в своём целеустремлённом намерении?       Он закашлялся, поперхнулся и рухнул на колени, изо всех сил стараясь дышать сквозь густой дым, глаза слезились, пока всё не поплыло перед глазами.       — Джисон.       Сильф вышел из огня целым и невредимым, его четыре крыла были широко расправлены, а острые как бритва перья отражали пламя, пока не показалось, что они тоже пылают. Золотые, оранжевые, красные и тысячи других волнующих цветов впились в него, пронзая до мозга костей и крепко удерживая, когда его мир рушился.       — Джисон.       Пожалуйста, он пытался умолять существо, которого боялся так же сильно, как огня, существо, которому он доверял больше всего на свете, пожалуйста.       Он был так напуган.       Он не хотел умирать, не здесь, не сейчас, не вот так.       Сильф присел рядом с ним, сверкая зубами в мерцающем свете, оставляя за собой следы крови и пепла, уходящие в огонь.       — Ты хочешь жить?       Да, да, да, да, да…       — Что ты мне отдашь?       Всё его имущество, каждая монета, даже его право по рождению. Себя, если это необходимо.       Всё, что угодно.       Улыбка сильфа стала шире, как будто он был доволен этими подношениями.       — Да будет так.       И своими острыми ногтями, изогнутыми, как птичьи когти, сильф вырезал две линии мучительной боли на спине, и он кричал, кричал и кричал.       — Теперь ты готов.

***

      Джисон проснулся с последним криком, исчезающим из его горла, и глаза оранжево-золотого цвета заполнили его поле зрения.       — Привет, Джисон, — промурлыкал Хёнджин, и тусклый серый предрассветный свет блеснул на его зубах.       Джисон не стыдился признаться, что он чуть не выпрыгнул из своей кожи, карабкаясь назад, пока не ударился о спинку кровати, одеяло запуталось вокруг его ног. Он попытался заговорить, потребовать объяснений, но лёгкие ещё не работали, а горло перехватило. Задыхаясь, он бросил дикий взгляд вокруг, поражённый тем, что вокруг не было никого, кроме сильфа, присевшего на край его кровати. Одна рука бесполезно трепетала на его шее, и Джисон уставился на Хёнджина с ужасом и обвинением, адреналин бежал по его крови.       Хёнджин рассмеялся, откинув голову назад.       — Мой дорогой, милый кронпринц, — хихикнул он, — я не лгал тебе, — он качнулся вперёд, положив руки по обе стороны от подтянутых коленей Джисона. — Ты просто не задавал правильных вопросов.       — Ч-что… — прохрипел Джисон, с каждой минутой всё больше нервничая. Где Рюджин? Как Хёнджин смог пройти мимо неё?       — Я не вхожу во сны, — терпеливо объяснил Хёнджин, как будто его лицо не было в нескольких дюймах от лица Джисона, как будто вся эта ситуация не была дико неконтролируемой. — Твои сны — это творение твоего собственного ума. Но, — продолжал он, прижимаясь голой грудью к ногам Джисона, — я могу войти в твой разум, когда ты спишь. Тогда у тебя удивительно низкая защита. Как будто ты ждал, когда я войду.       — Что… почему… где Рюджин? — Джисон тяжело дышал, тиски на его лёгких медленно ослабевали. Он опустил руку на плечо Хёнджина, но был так ослаблен от своего испуга, что совсем не мог толкнуть его.       — О, тебе больше не нужно беспокоиться о ней, — радостно сказал Хёнджин, огонь в его глазах был ужасно яростным. — Тебе больше никогда не придётся беспокоиться ни о ком другом.       Холодная и безобразная вспышка страха пронзила позвоночник Джисона, и его руки задрожали.       — Ты… ты сделал ей больно? Навредил им? — его взгляд метнулся к крыльям Хёнджина, тщетно пытаясь разглядеть какие-либо липкие следы крови во мраке.       Смех Хёнджина был ярким, как летний день, и жестоким, как лезвие в сердце. Он скатился с кровати на ноги, не отвечая.       — Ты умеешь разводить огонь без спичек, Джисон? — неторопливо он попятился к двери. — Ты знаешь, как заставить его существовать с помощью всего лишь силы твоего собственного тела?       Вновь обретя способность дышать, Джисон снова покачал головой. Может ли он выпрыгнуть из кровати и схватить свой меч, лежащий на верхней части его одежного сундука, прежде чем Хёнджин пересечёт комнату к нему? Шансы были невелики, особенно учитывая то, как сильно его трясло.       Поймав кончик своего основного пера между пальцами, Хёнджин, казалось, стёр что-то скользкое и вязкое, что он размазал по двери. Он поднял свои крылья, коснувшись ими стены, когда обошёл каюту, его внимание ни разу не покинуло Джисона.       — Я могу развести огонь, — сказал он. — Но ты ведь это знаешь, да?       Воспоминания об ужасном сне, который явно не был сном, промелькнули в голове Джисона, и он поспешно запротестовал:       — Нет, подожди…       Хёнджин щёлкнул пальцами, и искра отскочила от них к толстой субстанции, окружавшей каюту. С таким же успехом это могло быть масло, потому что оно быстро вспыхнуло, горячее и яркое, оранжевое и жёлтое.       Сердце Джисона едва не выползло из груди, когда кошмар стал явью, и он вскочил с кровати, когда огонь заплясал по комнате в его сторону. Он тяжело приземлился на локоть, пока его пульс бился, как у загнанного зверя, и неуклюже вскочил на ноги, отступая в относительную безопасность открытого пола каюты. Сколько этого катализатора Хёнджин поместил на стены? Они горели так яростно, что казалось маловероятным, что что-то меньшее, чем океан, сможет потушить их, и о, это была очень плохая мысль.       — Зачем ты это делаешь? — спросил Джисон у Хёнджина, который беззаботно стоял возле двери, его крылья казались непроницаемыми для пламени, лижущего их.       Взгляд Хёнджина был тяжёлым, его лицо выражало глубокое удовлетворение.       — Я делаю это, — протянул он, и его многочисленные шрамы были отчётливо видны в мерцающем свете, — потому что это должно быть сделано. Это звучит лучше, чем «потому что я так хочу», а? Хотя и это тоже верно.       — Я не понимаю, — проскрежетал Джисон, пытаясь сдержать волну паники, поднимающуюся в его груди, заставляя себя поддерживать зрительный контакт.       С шелестящим свистом, который едва можно было расслышать из-за рёва огня, Хёнджин снова расправил свои серебристые крылья и направился к Джисону с терпением хищника, готовящегося к убийству. Джисон позволил своему вниманию лишь на мгновение задержаться на этих острых перьях, прежде чем вернуться к их бесконечно опасному владельцу.       — Я уже говорил тебе однажды, что сострадание — это не то, с чем мы были созданы. И мало кто из нас когда-либо учился этому, — холодно сказал Хёнджин, медленно кружа вокруг Джисона. — Некоторые верят, что наши сердца — это цена, которую нужно заплатить за эти крылья. Я никогда не верил в это, но теперь я не помню, каким я был раньше.       Джисон чуть не проглотил свой язык.       — Прежде чем…       — Я стал сильфом? — перебил его Хёнджин. Он остановился с кроватью Джисона за спиной, голодное пламя мерцало над изголовьем кровати. — Да. Я ничего из этого не помню. И я думаю, что ты тоже не сможешь, Джисон, когда я дам тебе крылья.       За два с половиной десятилетия своей жизни Джисон привык к тому, что люди говорят всё, что могут, чтобы вывести его из равновесия, и он стал искусным в ответе на это, издеваясь над их усилиями. Но сейчас он был настолько шокирован, что не мог сказать, действительно ли он проснулся или всё ещё находится в ловушке кошмара. Или, что ещё хуже, если кошмар последовал за ним в мир бодрствования.       — Мои крылья, — повторил Джисон. У него закружилась голова.       Хёнджин провёл языком по нижней губе.       — Твои крылья, — согласился он.       Когда сцена, которая преследовала его в течение трёх недель, развернулась вокруг него, и монстр, которого он пригласил на корабль, смотрел на него пристальным взглядом, который пронзил его плоть и обжёг кости, Джисон воспользовался моментом, чтобы просто подышать. Кошмар или нет, но это была его теперешняя реальность. Не было никакого смысла дрожать перед ним, несмотря на то, что очень реальный страх забивал его вены, как мокрый песок. В конце концов, он был наследным принцем благословенной империи.       — Полагаю, у меня нет выбора в этом вопросе? — напряжённо спросил Джисон.       Хёнджин снова рассмеялся, сокращая расстояние между ними в мгновение ока быстрым, как удар хлыста, движением. Он взял подбородок Джисона в ладонь, обхватив его челюсть длинными пальцами, и Джисон позволил это, потому что борьба в каждой битве не была способом выиграть саму войну.       — О, но я дал тебе много вариантов, Джисон. Как думаешь, что это были за ночные видения? — расплавленный оранжевый и золотой светились как магма в глазах Хёнджина. — Каждый раз я спрашивал, что ты отдашь, и ты всегда отвечал одно и то же.       Он многозначительно сжал челюсть Джисона, и слова непроизвольно сорвались с его губ.       — Что угодно. Всё, — прошептал он, и паника внутри него превратилась в ледяной ужас.       Здесь не было войны, которую можно было бы вести. Это было не то, с чем Джисон мог бы бороться. Победа произошла ещё несколько недель назад и с тех пор повторялась каждый день. Неожиданный сгусток стыда вспыхнул в животе Джисона, и он опустил взгляд, сжимая руки по бокам. Что же он за наследник императора, если так легко отдаёт себя другому, когда его жизнь была связана с обязанностями правителя ещё до его рождения?       — Что это — чувство вины? — Хёнджин тихо усмехнулся. — Как это высокомерно с твоей стороны. Ведь ты же принц, да?       Словами, как пепел во рту, Джисон сказал:       — Похоже, это ненадолго.       — Ну же, — проворковал Хёнджин, наклоняя голову ближе, — почему ты скорбишь? Разве это не желание каждого смертного человека — летать?       — Если это единственный способ сделать это, то он того не стоит, — прорычал Джисон, пытаясь вырваться из рук Хёнджина.       Но пальцы парня впились в него, удерживая принца на месте.       — И всё же это путь, на который тебя привела судьба.       — Я наследник благословенной империи. Я сам выбираю свой путь, — возразил Джисон, а затем ударил кулаком по рёбрам Хёнджина, позволяя спонтанности вести его.       Но скорость движения Хёнджина была непревзойдённой, и он схватил запястье Джисона прежде, чем тот успел войти в контакт с ним, развернув его с неожиданной силой. Хёнджин вывернул руку Джисона за спину, затем пнул принца ногой в сторону, втиснув колено между бёдрами парня. Джисон хмыкнул и оттолкнулся другим локтем, ища живот сильфа, но Хёнджин увернулся и вывернул руку ещё больше, вызвав болезненный визг у Джисона, из-за чего он быстро обмяк, пытаясь ослабить напряжение на своём плече.       Схватившись за волосы Джисона, и повернув его голову в сторону, дыхание Хёнджина скользнуло по горлу принца, когда он прошипел:       — Ну, тогда это была бы не судьба, не так ли?       Что мог сказать на это Джисон? Абсолютно ничего.       — Скажи мне, — прорычал он, и стук его сердца почти заглушил нарастающий рёв огня, — зачем ты вообще сюда пришёл?       Губы Хёнджина коснулись кожи Джисона, когда он усмехнулся.       — Я уже сказал тебе — я пришёл сюда ради безопасности. Просто не совсем то, о чём ты подумал.       — И как же это соответствует безопасности? Ты можешь сжечь мой корабль дотла вместе со всеми на нём, — дыхание Джисона сбилось от боли при одной мысли о подобном сценарии, — но Империя будет преследовать тебя до самого края земли.       — Я наслаждаюсь этой перспективой, — сказал Хёнджин, и злобное ликование в его голосе было слишком сильным, чтобы быть чем-то иным, кроме как искренним. — Так же, как и ты.       В стремительном движении, слишком быстром для того, чтобы Джисон мог последовать за ним, а тем более попытаться противостоять, Хёнджин заставил его встать на четвереньки и разорвал заднюю часть его ночной рубашки. Тёплый воздух окутал его, и Джисон вздрогнул. Он открыл рот, чтобы потребовать от Хёнджина прекратить это, но затем острые ногти сильфа прошлись по его спине, и весь воздух со свистом вырвался из лёгких Джисона. Обжигающий вкус ощущения нашёл связь с чем-то чужим и новым внутри него, с чем-то, что было только во снах, и он боролся, чтобы дышать. Это проявилось как глубокий удар внутреннего голода, повторение «да» вместо «нет», быстрее, быстрее, быстрее, а не стоп, стоп, стоп. Первобытный ужас столкнулся с ним, и Джисон рухнул на локти, чувствуя головокружение от эмоционального диссонанса.       — О, теперь ты жаждешь этого, да? — Хёнджин рассмеялся. — Не бойся этого, кронпринц — судьба обещала мне, что ты выживешь.       Джисон боролся в крепкой хватке Хёнджина, но он даже не мог сказать, была ли это попытка убежать или поощрения. Он никогда в жизни не чувствовал себя менее похожим на кронпринца. Самым важным уроком, который он получил от легиона своих наставников, был контроль, будь то над самим собой или над чем-либо вокруг него, а сейчас Джисон вообще ничего не контролировал.       Дым обжёг ему горло, превратив его слова в хриплый скрежет, когда он умолял:       — Пожалуйста, — ресницы Джисона затрепетали, и он взмолился. Для чего, он не знал, но всё же слово вырвалось наружу, царапающее и настойчивое. — Пожалуйста.       — Как пожелаешь, — пробормотал Хёнджин.       Ужас пронзил их в тандеме с голодом, и они оба были охвачены раскалённой добела волной боли, когда Хёнджин впился ногтями в плоть Джисона. Джисон закричал достаточно громко, чтобы оглушить себя, когда он резко дёрнулся, каждый мускул его тела содрогнулся. Что-то похожее на пару пылающих углей медленно прочертило две линии вдоль его спины, по одной с каждой стороны позвоночника, и он корчился от боли, уверенный, что сейчас умрёт. У Джисона кончился воздух, и он не смог найти в себе сил вдохнуть, едва не подавившись силой своего безмолвного воя. Всё исчезло из его головы, ничто не имело значения, ничто не существовало. Это был только он и бесконечная, всепоглощающая агония.       Прошла целая вечность, прежде чем боль немного утихла, и Джисон немедленно рухнул на пол, задыхаясь от рыданий, которые резко и сухо вырывались из его груди. Его руки дёргались и дрожали, кончики пальцев впивались в гладкие доски в отчаянной попытке отвлечься. Джисон попытался замедлить дыхание, чтобы его не вырвало, но его концентрация была полностью уничтожена, его спина горела, и он лежал совершенно беспомощный, не было никакого выбора, кроме как ждать, когда жжение утихнет.       Где-то наверху раздавались слова, но Джисон не мог разобрать их. На его голове было лёгкое ощущение, и он инстинктивно вздрогнул, животный вопль боли покинул его, когда лёгкое движение толкнуло его в спину. Отчаянно желая знать, что происходит вокруг него, он заставил себя открыть глаза, быстро моргая, чтобы рассеять чёрные пятна и сосредоточиться на оранжево-золотисто-серебристо-красном, заполняющем его поле зрения.       Сильф — Хёнджин — присел на колени рядом с ним, оскалив зубы в усмешке, с одной из его рук капала кровь. Его губы шевельнулись, но слова снова утонули в звоне в ушах Джисона. Хёнджин поднял руки за спину, потянувшись к основанию нижней пары крыльев, и неожиданная волна ужаса-голода-боли-потребности захлестнула вены Джисона, заставляя его задыхаться, как пойманного в ловушку кролика.       В тот момент, когда Хёнджин начал резать было очевидно — он не кричал, но его тело напряглось, огонь в глазах затмил того, что пожирал каюту. Его губы оторвались от зубов в свирепом оскале, краска быстро сбежала с его лица, когда он продолжил свою мрачную работу. Раздался всемогущий хлюпающий хруст, который Джисон слышал издалека, и кровь хлынула во все стороны, когда Хёнджин преуспел в том, чтобы вырвать свои крылья. Он содрогнулся, падая вперед на руки, в то время как крылья шлёпнулись на землю, а перья отражали зловещее пламя, подбирающееся всё ближе.       Даже сквозь приторный туман его собственной боли, Джисон почувствовал приглушённый укол шока при виде лица Хёнджина, искажённого болью. Сверкающие слёзы скользили по его лицу и падали на пол.       Но Хёнджин не задержался там надолго, поднявшись всего через несколько секунд. Линия его подбородка с таким же успехом могла быть вырезана из стали, но выражение его лица было выражением чистой сосредоточенной решимости. Холодное оцепенение начало расползаться по конечностям, и Джисон мог только наблюдать, как Хёнджин схватил искорёженный корень его отрубленных крыльев и потащил их к себе. Тяжёлое прикосновение мышц и костей, скрытых тысячами перьев, вызвало новую вспышку боли на измученной плоти спины Джисона, и он закричал, сильно ударившись головой об пол, когда его тело попыталось избежать нежелательного нового стимула. Но Хёнджин прижал его к месту рукой и коленом, приподняв первое крыло.       Джисон закричал, хрипло и рвано, когда основание крыла встретилось с его обнажённой плотью, но он был слишком слаб, чтобы сильно сопротивляться. Его череп стучал, а затем этот чужеродный голод выпрыгнул вперёд. Он вонзился в порочную боль и, казалось, выл от восторга, поглощая, поглощая и поглощая, сила его была совершенно подавляющей, когда второе крыло присоединилось к первому. Давление конечностей Хёнджина исчезло, и Джисон не видел, куда ушёл сильф. Принц словно был заперт в ужасном состоянии голода-агонии-голода-агонии, что заставило его выгнуться дугой и извиваться, крича до тех пор, пока он не был уверен, что его горло разорвётся.       В отличие от первоначальной боли, эта не закончилась. Она всё шла, шла и шла.       Позже Хёнджин скажет Джисону, что он отключился на некоторое время, только когда худшее из этого закончилось.

***

      Когда, наконец, Джисон снова обрёл способность думать, голод прошёл, и острая боль утихла, оставив его измученным. Его спина в основном онемела, что давало ему мало представления о том, в какой она была форме. Некоторое время он оставался вялым и неподвижным, пользуясь тем, что к нему вернулась способность легко дышать.       В конце концов, Джисон открыл глаза. Он всё ещё лежал на полу, и огонь всё ещё бушевал вокруг него, пламя было почти в пределах досягаемости. Странно, что он его не заметил. Ещё более странно, что оно больше не пугало его. На самом деле, интенсивный жар, исходящий от огня, был желанным, согревая его до самой сердцевины, раздувая угли там. Оно также было новым. Джисон задался вопросом, а много ли ещё было нового.       — Джисон.       Знакомый голос, хриплый и скрипучий, как будто он был под огромным напряжением, но также и самая успокаивающая вещь, которую Джисон когда-либо слышал в своей жизни.       — Сядь.       Ничего особенного в этих словах не было, но Джисон поймал себя на том, что осторожно подталкивает себя вверх, прежде чем сознательно решил сделать это, чувствуя принуждение повиноваться владельцу этого голоса. Он откинулся назад на пятки, сгорбившись и упершись руками в пол, пытаясь справиться с непривычной тяжестью на спине. Казалось, что это должно было ранить, но на самом деле это было не так. Он всё ещё был в оцепенении. Джисон поднял голову, выглядывая из-под чёлки, покрытый потом и бог знает чем ещё.       Человек, сидевший перед ним на корточках, был худощав, покрыт мелкими шрамами и имел два приподнятых серебристо-серых крыла. Его пронзительные глаза отражали огонь, потрескивающий вокруг них, и слабая улыбка искривила его рот. Липкая кровь пропитала его руки и предплечья, запачкала брюки и размазалась по коже.       — Хёнджин, — голос Джисона был хриплым. — Почему я чувствую необходимость делать всё, что ты мне скажешь?       Его улыбка стала ещё шире.       — Это пройдёт. Твои крылья всё ещё привыкают быть твоими, а не моими.       О. Точно. Крылья.       Джисон медленно повернулся, чтобы оглянуться через плечо, и вот они. Пара больших пернатых крыльев. Он попытался пошевелить ими, и перья зашуршали, острые края заскользили друг о друга.       — И что теперь? — тихо спросил он.       Хёнджин встал и протянул руку.       — Идём.       Джисон поднялся на ноги, долго колеблясь, но Хёнджин терпеливо ждал. Насторожившись, Джисон вложил свою руку в руку Хёнджина, позволив ему переплести их пальцы. Огонь был теперь повсюду, и это было чудом, что каюта не рухнула. Джисон полагал, что знает, кто несёт за это ответственность.       — Теперь мы пройдём сквозь огонь, — сказал Хёнджин, но он не сказал это как приказ, позволяя Джисону согласиться.       — Будет больно? — Джисону было достаточно боли, он дрожал от смутных воспоминаний о прошлом. Они уже исчезали, его разум отказывался воссоздавать такие мучительные ощущения.       — Нет.       У него не было причин не доверять словам Хёнджина, поэтому Джисон собрался с духом и шагнул вперёд, охваченный пламенем. Он лизал его кожу, волосы, перья и не жёг. Тлеющие угольки в животе Джисона расплавились, втягивая жар и становясь всё сильнее и ярче. Хёнджин провёл его сквозь слепящую стену тепла и света к двери, которая, казалось, была полностью сделана из древесного угля, готового рассыпаться при первом же намёке на давление.       — Ты готов? — спросил Хёнджин, и его голос легко достиг ушей Джисона, несмотря на рёв огня. Его свободная рука зависла над дверью.       — К чему? — спросил в ответ Джисон. Он не мог точно вспомнить, что лежало за пределами этой комнаты, что явно превысило её ожидаемую продолжительность жизни, удерживаемое только волей сильфа рядом с ним.       Хёнджин усмехнулся, и это было прекрасное зрелище.       — Ко всему.       Это прозвучало тревожно, но Джисон проглотил свою тревогу и кивнул.       — Верь мне, — сказал Хёнджин не совсем вопросительно.       И Джисон сделал это, поэтому он поднял свою другую руку и толкнул руку Хёнджина вперёд, пока она не коснулась двери. Она тут же рухнула в кучу тлеющих обломков. Хёнджин перешагнул через них, увлекая за собой Джисона, и огонь последовал за ними.       Впереди послышались испуганные голоса. Джисон отвлёкся от мыслей о них пьянящим ароматом свежего океанского воздуха, глубоко вдохнув его через рот, чтобы ощутить солёный привкус на языке. Послышались приближающиеся шаги, и Джисон взглянул на Хёнджина, проверяя, стоит ли ему беспокоиться. Оранжево-золотые глаза встретились с его, и Хёнджин рассмеялся, сжимая руку Джисона. Он выглядел довольным, и Джисон обнаружил, что тоже смеётся, беззаботная жизнерадостность бурлила внутри него.       Разумеется, беспокоиться было не о чем. Что за глупая мысль. Джисон в ответ сжал руку Хёнджина, и они, как один, повернулись лицом к миру.