Громкий голос - не порок

Гарри Поттер не мог уснуть. Он выпил тёплого молока с мёдом. Прислушался к сопению Драко, что обычно помогало стопроцентно. Начал читать книгу по зельеварению, найдя там, кстати одно весьма любопытное зелье. Попросить бы Драко помочь с варкой и… Ох. Подобные мысли отнюдь не прибавляли желание спать. Гарри закрыл глаза и прислушался к себе. Плохое предчувствие? Да нет вроде. Волнение? Но по какому поводу? У него же всех хорошо… Должно быть что-то ещё… «Нервозность!» — внезапно озарило его. Причём исходила она откуда-то извне, но определённо на территории менора. Гарри внезапно пожалел, что поддался уговорам своего парня и не вернулся в школу. «Вливание в семью», как аргументировала Нарцисса, забирая обоих из-под опеки Дамблдора. Пусть и на время. В меноре и впрямь дышалось легче. Позиция невмешательства, девиз «меньше знаешь — крепче спишь», молчаливая поддержка — все это сбрасывало оковы. Усыпляло внутреннего недоверчивого ребёнка, который каждый раз мягко намекал себе-взрослому, что он как-то загостился в чужом-то доме. Это не его семья. Не его место… Но каждый мягкий взгляд Нарциссы, словно знающий все его мысли (хотя Гарри узнавал, легилемент из леди Малфой чуть ли не хуже чем из него самого), прогонял внутренние сомнения. Каждый шаг навстречу от лорда Малфой (естественно не без полнейшего презрения к магу-недоучке, которого «ещё учить и учить, но за жизнь не выучить»), что уж говорить о постоянном присутствии рядом с Драко, который в какой-то момент вообще перестал ощущаться как отдельная личность. Все было ново, будило интерес и успокаивало. Так откуда эта нервозность? Внутренний слизеринец предложил разбудить Драко и сходить проверить. Гриффиндорец сообщил, что шансы выжить будут гораздо больше, если парня не будить. Ответить слизеринцу было нечего. Гарри медленно встал с кровати. Накинув мантию, он осторожно пошёл в направлении, где, как ему казалось, ощущения усиливались. Портреты провожали его злорадным, насмешливым взглядом мужчин и нечитаемым женским. Они явно были в курсе что происходит, но говорить не желали. Гарри тихонько открыл дверь в библиотеку. — А. Поттер, — как-то устало поприветствовал парня Воландеморт. — Я совсем забыл, что ты вечно меня преследуешь. Гарри в принципе по жизни полагался больше на инстинкты, чем на мозг, но что делать в такой ситуации инстинкты не знали: бежать бесполезно, а откуда-то взявшееся желание помочь отвергались сознанием и остатками самосохранения. — Скажи мне, Поттер, вот почему тебе так везёт там, где меня, в своё время, постоянно топило? — У меня к вам когда-то был тот же вопрос… — не успел остановить себя Гарри, взамен получив удивлённый, даже несколько одобрительный взгляд Лорда. — Не тушуйся. Я предпочитаю библиотеку потому что даже Лорд Малфой, владелец, не сможет тут никому причинить вреда. Когда-то его прадед, истинный библиофил, постарался зачаровать комнату так, чтобы книгам, окромя времени, ничего не угрожало… Перестарался малость, но зато в меноре есть такой вот переговорный пункт… Так что садись и пей. Не поверишь, мне ведь даже поговорить кроме призраков прошлого не с кем… Гарри благоразумно промолчал, но осторожно сел. — Не тушуйся сказал! — яростно. — Можешь в меня Авадой запустить, так и быть, — снисходительно. — И подвох в том, что?.. — Это будет мой самый удачный план по твоему истреблению, — жуткая ухмылка, но Гарри подозревал, что это лицо Лорда делало её таковой. — Всегда хотел спросить, почему я? — набравшись смелости и уже открыто смотря в глаза своему главному врагу. — Потому что гиппогриф… Ты выжил, Гарри. Великий Лорд Воландеморт продул пацану-одногодке. Что вполне подходило под пророчество… — лорд вздохнул, а Гарри не посмел перебивать расспросами о пророчествах. — Да и что мне оставалось делать. Проигнорируй я тебя, сказав что все это чушь, и бороться мне бы пришлось уже напрямую против Дамблдора. Я немного двинутый, а не тупой. Ты ненавидел меня за смерть родителей, я тебя за свой позор. И ты был просто не приспособлен для немедленной войны. Идеально. Вид борьбы есть, траты ресурсов почти нет. Лорд замолчал, словно поняв, что говорит о том, что не хотел бы открывать. Хотя откровения его ничего и не меняли. — Я вообще-то… благодарен вам в каком-то смысле. И ненавидел я вас вовсе не за убийство. А ещё… Василиск рассказал мне о тебе, как и часть твой души. — Ты знаешь о крестажах? — удивлённо. — Что это? — не менее удивлённо. Лорд лишь нахмурился, поджав губы. Не скажет, понял Гарри и продолжил сам. — Томас Марволо Риддл. Я так крут. И прочее бла-бла. Я его просил что ли? Но нет, надо было выслушать все его оды себе. Такая жуть, надо сказать. Уже тогда я понял, что ненависти к тебе нет. К тому куску, что чуть не убил Джинни, и то скорее жалость. Тяжеловато было принять подобное, кстати. Представь как изменился мой мир. Я отдалился от друзей, просто потому что наши интересы перестали совпадать, я узнал максимально подробно твою историю. И все это время я просто хотел тебя спросить… Ты, познавший беды приюта, нафига оставил сиротой меня?! — У тебя был крестный, — не оправдываясь, говоря фактами. — Но я бы и его убил. У меня даже была мысль взять тебя себе. Когда я наставил на тебя палочку, ты так смотрел… Дети так не смотрят. Словно все знал. Понимал все. Я в какой-то момент вспомнил как Белла хотела ребёнка, а ты имеешь родство с Блеками… Но момент сентиментальности быстро прошёл. Ненависть довольно легко поглощает все положительные чувства… — Но не любовь, — вспомнил Гарри лекции директора. — Потому что, глупый ты человек, любовь — чувство отрицательное. Вообще не понимаю почему его вдруг сделали светлым. Любовь точно также пожирает остальные чувства, бросает нас в безумие… Она… — Но она же подталкивает нас заботиться… — Это ты о матери? На редкость тупая девка! Я со Снейпом из-за неё поссорился. Чего ей не хватало! Вышла бы замуж за Северуса, родила бы ещё одного и жила бы тихо-мирно. Но отнюдь не любовь заставляет нас так поступать. Это её подданные — эгоизм и собственичество. Мы хотим занимать максимальное место в жизни тех, кого любим. Так чем это отличается от ненависти? Мои чувства к тебе в равной степени могут быть и тем, и другим. Как и твои. Знаешь основное отличие любви от ненависти? Гарри помотал головой. С точкой зрения Лорда он согласен не был, но в спор благоразумно не вступал. — Нет желания быть близко в физическом плане… Они помолчали. — Я ведь сюда пришёл Люциуса убить, — внезапно сказал Лорд. Гарри испугался, мозг лихорадочно просчитывал как переубедить собеседника, но планы вообще были не его сильно стороной. Однако Лорд продолжил. — А теперь смотрю я на тебя и думаю. Вот ты никогда не хотел власти, и она у тебя есть… Рот закрой, — закатил глаза Лорд, парня от вида подобного передёрнуло. — А я хотел и вылилось в войну. Люди всегда с трудом получают желаемое. А вот то, что им не нужно — запросто. Давай поменяемся, Поттер? Тебе лёгкая любовь, мне — лёгкая власть. Просто возьми Драко и свалите куда-нибудь… В Италию или Францию. В Болгарию. И не возвращайтесь на территорию Англии. — Но мои друзья… — А я, — словно не заметил попытки перебить, — проживу твою жизнь. — Не выйдет, к сожалению. — Да, глупая идея… — как-то грустно. — Но в целом идея ничего, надо бы подумать… И это был последний день когда Гарри видел Лорда Воландеморта. Через пять лет министром магии стал молодой маг Теодор Саймон Слизерин, наследник рода Слизерин, узнавший о своём «даре крови» совершенно случайно. Молодой парень снискал славу жёсткого, но справедливого судьи. Его прошлое было непогрешимым. Молодая жена его была домохозяйкой и безумно любила их дочь, что не раз отмечали все журналисты. Некоторые даже шептались, что иногда слово «безумно» не такое уж и образное, но это были всего лишь сплетни… Пожиратели смерти также больше не заявляли о себе. Что не мешало аврорам все ещё разыскивать каждого известного представителя. У Люциуса Малфоя больше не было метки. Что ещё могло волновать человека, у которого наконец появилась жизнь. Но Гарри это все касалось мало. Сегодня был их с Драко день. День их свадьбы. И отпраздновать оба парня планировали так, чтобы потом прятать от детей все колдографии… Но это будет завтра. Сегодня Наследники двух семей обязаны были выдержать официальную часть. Послесвадебный бал. Гарри как раз болтал с каким-то магом о новвоведенных молодым министром правилах, как к нему подобрался муж, теперь уже муж. — Ещё пять минут улыбок и у меня уже не будет шанса когда-либо выразить иные эмоции, маска улыбки просто приклеится к моему лицу. — Казалось бы, жаловаться надо непривыкшему мне, — ухмыльнулся Гарри, взглядом извиняясь перед собеседником. Тот мягко понимающе улыбнулся, кивнул и отошел. — Да, но… Это все было в разы проще, когда не было тебя! Не трогать, не иметь возможности подойти… И постоянно на тебя смотреть. Достали! — Ещё тридцать одна минута и сорок семь секунд, и мы можем идти. Правила приличия будут соблюдены ибо хозяивами бала официально стали твои родители. — Ты считаешь что ли? — насмешливо, но, наткнувшись на взгляд собеседника, понимающе улыбнувшись. — Я тоже, — доверительно. На лице обоих сияли довольные улыбки. — Я прошу прощения, что прерываю, но невежливо будет уйти, не подарив подарок вам лично, — раздался мягкий, приятный для слуха голос. — Министр! — засуетился Драко. — Такая честь что вы нашли время посетить наше… — Давайте оставим официоз, — обаятельная улыбка. Мужчина протянул парням две коробочки. — Мои вам подарки. Мистер Поттер, безумно рад, что вы оставили фамилию, не дело гибнуть столь славному роду, даже влившись в другой. Наследник Гриффиндора не может не гордиться своей фамилией, как единственный Слизерин вам говорю! Мое почтение. И, мягко развернувшись на каблуках, быстрым шагом пошел в сторону выхода. Гарри моргнул. Единственный. Мог ли прошедший проверку крови не знать о родственниках? Тем более ТАКОМ родственнике как Темный Лорд, хвастающийся этим налево и направо? Нет. А мог ли Воландеморт не убить ещё одного претендента на фамилию? В целом мог, конечно, но… Какая разница, помотал головой парень, его это никак не касается. Завтра уже даже эта страна не будет иметь для него особого значения. Крам взял его в свою команду, а Драко уже подыскал им уютный дом, неизвестно намеренно или нет, но совсем рядом с молодой семьёй Забини, которые стали для пары отличными друзьями. Рон с Гермионой остались для молодоженов хорошими знакомыми, что было обидно, но, честно говоря, давно подсознательно ожидаемо. Дамблдор был больше занят оппозицией новой политике… Никому не было дела до Героя и Герою было плевать на всех, кроме своей новой семьи. Наконец-то в жизни главного героя все было хорошо по его собственным критериям. Его. Собственным.