Girlfriends

      – Ты там нормально ешь? – Кассандра натянула капюшон куртки посильнее – так, чтобы не намок телефон.       – Да, сегодня вот делала себе сырный суп. С гренками!       – Звучит замечательно. И очень тепло, – Касс поежилась и попыталась укутаться в мокрую одежду посильнее.       – У вас дождь, да? У нас тоже. У тебя есть зонтик? – Рапунцель звучала обеспокоенно. Касс очень не любила её расстраивать.       – Конечно, не волнуйся, – в трубке послышался облегченный выдох. – Рапс, из–за дождя ни хрена не слышно. Давай вечером созвонимся, хорошо? ***       Рапунцель посмотрела на потухший после разговора экран телефона. В заляпанном стекле отражались её уставшие глаза. Врать Кассандре было не в её правилах, но волновать Касс – себе дороже. Нужно просто подождать. Еще чуть–чуть. Вместо сырного супа и гренок на ужин были половина бутерброда и две банки энергетика, смешанные с каким–то приторным ликером. Не лучшее сочетание, но не переходить же спустя неделю её отсутствия на водку. Слишком рано. Или нет? Рапунцель ущипнула себя за ладонь, поморщилась и одним глотком допила содержимое стакана. Неприятно обожгло горло. Приятно потеплело в груди.       – А Касс говорила без нее не пить. Но если она не узнает, то всё будет в порядке, правда?       Рапунцель усмехнулась сама себе. Проблем с алкоголем у нее никогда не было, до знакомства с Касс она вообще пила только безалкогольное пиво. Кто знал, что проблемы вскроются тогда, когда Рапунцель останется одна на месяц, а то и два. Проблемы с алкоголем были ничем по сравнению с осознанием, что без Кассандры Рапунцель почувствовала себя так, словно её жизнь поставили на паузу. Болезненная привязанность была ничуть не лучше алкоголизма. Они вместе это обсуждали. В шутку, конечно. И, конечно, не перекладывая на собственные отношения. Рапунцель, до ужаса доверчивая, привязывалась к людям за секунду. К добрым, к злым, к подлым и бескорыстным. К Кассандре она привязалась за неделю, несмотря на то, что угрюмая девушка даже разговаривать с ней не хотела. Угрюмая девушка, чье имя Рапунцель узнала через какого–то знакомого из параллельного класса, вызывала в ней какие–то смешанные чувства. Кассандра старше, серьезнее, опытнее и, казалось, грустнее самой Рапс примерно в тысячу раз. Но в районе живота как–то странно щипало, когда Рапунцель пересекалась с ней в коридоре и на улице. Было это расстройством желудка или влюбленностью, ни она, ни Касс так и не смогли понять, даже спустя столько лет.

***

      – Что это за чокнутая таскается за мной уже три дня? – Кассандра ткнула первогодку в плечо, да так, что он еле–еле сдержался, чтобы не простонать от боли.       – Рапунцель. Я с ней иногда сижу на истории искусств. Не знаю, зачем ты ей сдалась, но она говорила что–то про дружбу.       – История искусств, дружба. Какая чушь, Вэриан. Богиня, если я застряла в тупом ситкоме про школу, надеюсь в последнем сезоне нас всех перестреляет какой–нибудь чудик или сожрет оборотень.              Вэриан пожал плечами. Кассандра всегда была странной, немного депрессивной, но доброй внутри. Недоверчивость и холодность при более близком знакомстве никуда не девались, но становились менее выраженными и смешивались с заботой, если так можно было назвать стычки со старшеклассниками и покупку шоколадок по скидке.              – Разбирайся теперь сама. Но учти, доведешь её до слёз – расскажу твоему отцу, что это ты украла его бутылку водки на новый год!       Вэриан ловко растворился в толпе, оставив Кассандру наедине со своими мыслями. Она задумчиво всматривалась в содержимое своего шкафчика, пока не прозвенел звонок, вырвав её из туманного потока мыслей.       Дожди в этой части страны были постоянными, молния била в столбы электропередач хотя бы дважды в неделю, а солнце не выходило даже по праздникам. Рапунцель поежилась и застегнула рубашку под горло. После переезда из города, где дожди лили не так часто, а гроза была настоящим стихийным бедствием, ей тут было мягко говоря неуютно. Отдаленно бряцнул гром, заставив Рапунцель зажмуриться. Поэтому появление Кассандры она как–то упустила из виду. Когда она открыла глаза, Кассандра уже стояла перед ней, нахмурив широкие брови.       – Это ты про меня спрашивала у Вэриана?              Рапунцель тупо смотрела на Касс в упор, неспособная и слова сказать. Её хватило только на еле заметный кивок головой. Гром на нее так подействовал или неожиданная встреча, но все слова из головы пропали куда–то, забрав с собой заодно мысли и умение издавать какие–либо звуки.       – И зачем тебе это надо? – Кассандра придвинулась ближе, делая разницу в росте в три раза ощутимее. Пусть разница и была сантиметров в 5. – Я за тобой наблюдала. Носишься, шумишь, с кем–то болтаешь постоянно, здороваешься со всеми подряд. Неместная, только перешла в новую школу. Пытаешься завести новых друзей, это понятно. Но меня не включай в свой список потенциальных подружек, ладно? Я не хочу ни с кем дружить, тем более с какой–то легкомысленной первогодкой.       – Я просто хотела…       – Да плевать мне, чего ты там хотела! Я хочу уже выпуститься из этого клоповника и свалить куда–нибудь подальше. И к черту мне вообще сдалась это дружба. Сколько она продлится? Месяц? Год? Два? А потом что, кинешь меня ради какого–нибудь придурка или ради более богатой и крутой компании?       Кассандра начинала повышать голос, прекрасно зная, что копни она еще чуть глубже, разворошит старую рану настолько, что сорвется на бедную девчонку окончательно.       – Я тебя чем–то расстроила? – Рапунцель сделала шаг назад и по привычке потянулась рукой к плечу девушки.       Кассандра резко отбросила руку и, как ей показалось, легонько толкнула Рапунцель в плечо. «Легонько» обернулось тем, что девушка споткнулась о свою же ногу и вывалилась под ливень. Рапунцель подняла глаза к небу именно в тот момент, когда над школой сверкнула молния, треском разрывая шум дождя. Единственное, о чем просил Вэриан, – и то Касс провалила. Рапунцель закрыла руками уши и зарыдала в голос. Она сидела под ливнем, боясь пошевелиться. Слова Кассандры перемешались с фоновым шумом, в голове остался только треск молнии. Кассандра слабо соображала, что произвело такой эффект и как ей всё исправить. Она не придумала ничего лучше, чем силой затащить девушку под навес.       – Эй, эй! Ты в порядке? Ты меня слышишь? – Кассандра трясла девушку за плечи, пытаясь привести в чувства.       Рапунцель нехотя открыла глаза. Сквозь слезы она различила широкие брови, а потом все остальные черты и лицо в целом. Кассандра смотрела в глаза, наполненные ужасом, и до нее начинало медленно доходить.              – Ты боишься грозы?              Рапунцель кивнула и заплакала сильнее. Кассандра виновато опустила глаза.       – Извини, что я толкнула тебя. Под дождь. В такую погоду. Я идиотка.       – А я Рапунцель, приятно познакомиться.       Кассандра, помедлив секунду, прыснула смехом. Рапунцель тоже засмеялась, скорее истерически, но засмеялась. Снова сверкнуло, Рапунцель вздрогнула всем телом и замерла, пялясь в небо, считая про себя, пока следом не громыхнуло.       – Мама учила, что если посчитать сколько секунд между громом и молнией, можно узнать, как ты далеко от грозы.       – Ага, разница в скорости света и звука. И как далеко ушла?       – Не знаю. Там какие–то были большие цифры, я не запомнила. Но когда успеваю сосчитать хотя бы до 10, как–то спокойнее становится.       Кассандра смотрела, как по бледному лицу всё ещё катятся слезы и в груди что–то неприятно кольнуло.       – Тебя кто–то забирает после школы? – Кассандра догадывалась, каким будет ответ, но все равно спросила. Поэтому получив отрицательное покачивание головой, выдохнула с облегчением. – Смотри, меня сейчас заберет мой старик на машине, мы тебя подбросим, только скажи куда. До конца недели будешь кататься на машине шерифа, радуйся!       Кассандра осторожно взяла дрожащую руку Рапунцель и не отпускала, пока та не оказалась на пороге своего дома, сделав ставку, что их обеих успокаивают прикосновения.

***

      Рапунцель стояла рядом с Кассандрой, дожидаясь машины шерифа. «До конца недели» превратилось в «еще всю следующую неделю покатаешься, ладно», а спустя месяц стало рутиной. Конечно, когда дождь утихал, они вдвоем сорок минут хлюпали кедами по какой–то заросшей тропинке до их улицы. Повезло, что они жили буквально в соседних домах. Кассандра оказалась более разговорчивой, а Рапунцель менее легкомысленной. Касс до последнего не признавала то, что ей нравится разговаривать с этой странной солнечной девчушкой обо всем на свете, Рапунцель же, будь чуть помладше, сделала бы в дневнике цветастый разворот с подробным описанием Кассандры, всех фактов о ней и чувств Рапс. Но Рапунцель уже как полгода было не 14, поэтому она ограничилась лаконичной записью на половину страницы, поставив в конце лишь три маленьких сердечка.       Кассандра не вела дневников, но запоминала каждую деталь о Рапунцель, каждую историю и каждую новую эмоцию, а эмоциональный диапазон у Рапс был бесконечным. Вэриан мерзко ехидничал, когда встречал Касс в коридоре. Она так и не успела заметить, когда Вэриан начал шутить про то, что Касс по уши влюбилась. Как она, в действительности, влюбилась по уши – она тоже не заметила. Она лишь замечала, когда Рапунцель грустно рассказывала о городе, где вечно было солнечно и жарко; как Рапунцель вдруг стала Рапс; как осталась у неё на ночёвку; как руки вдруг оказались у неё на лице; как… Кассандра мотнула головой и раскраснелась.       – Эй, если ты устала, давай я сама доделаю. Знаешь же, что мне в английском нет равных, – Рапунцель приложила руку тыльной стороной ко лбу подруги. – Ты не заболела?       – В моей семье последней болела прабабка, за что её изгнали, привязали к столбу и оставили вот в такую погодку, – девушка указала на окно. – Гроза в ту же ночь оставила от неё одни уголёчки.       Блондинка рассмеялась, толкнула Касс в плечо и выдернула у неё из рук учебник английского.       – Пока не скажешь, что с тобой всё в порядке, твоя домашка будет у меня в заложниках.       – Ну и пожалуйста, – Кассандра сделала вид, что отворачивается. – Ага!              Касс кинулась на Рапунцель и, не рассчитав силу, повалила девушку на спину. Нависла над ней. Щёки багровели с каждой секундой всё больше. Рапс не выдержала первой – чмокнула подружку в губы.       Они не возвращались к тому инциденту за домашкой по английскому следующие несколько дней. Касс говорила как-то странно холодно, а Рапунцель делала вид, что всё так же, как и прежде. В школе слухи расходились быстро. Не то, чтобы кто-то сильно осуждал, но у Касс сосало под ложечкой каждый раз, когда Рапс сжимала её руку. Каждый раз когда они в обнимку дожидались её отца. В один из таких раз Касс потянулась к девушке, но та отшатнулась от неё. Присела на крылечко. Касс посмотрела на серые тучи. Вздрогнула, когда услышала звуки надвигающейся грозы.

***

      Кассандра не появилась в школе. Рапунцель скучающе смотрела в окно – слякоть, к которой она уже привыкла, сегодня поставила под вопрос её оптимистичный настрой. Ещё больше его поставило под вопрос отсутствие Касс. После уроков её ждал озадаченный шериф – Касс как обычно ушла утром в школу. Но до школы так и не дошла.       – Она раньше часто прогуливала, в лес уйдёт, и ищи-свищи её потом. Не беспокойся, милая, к вечеру искупается в болоте, устанет от комаров, проголодается и приползёт обратно.       Шериф, кажется, был совершенно спокоен. Рапунцель почувствовала, как в горле у неё образовывается ком, а внизу живота завязывается узел из тревожных мыслей. Когда она вошла в дом, за окном вспыхнула первая вспышка майской грозы. Рапс закрыла глаза и мысленно досчитала до 15. Облегчённо выдохнула.              В комнате перегорела лампочка, но отрывать отца от его нового проекта не хотелось, поэтому Рапунцель зажгла маленькую свечку, подарок от Касс, и принялась описывать свой никчёмный день в дневнике. Слова, как назло, забывались, застревали на кончике языка или, оказавшись на странице, теряли смысл. Девушка захлопнула блокнот. Молния ярким холодным светом озарила комнату, заставив девичье плечи вздрогнуть. Гром прогремел несколько секунд спустя. Рапунцель натянула носки потеплее, скрутила под мышку розовой зонтик, нацепила жёлтый дождевик и такие же жёлтые резиновые сапоги. Спустя пару минут она стояла на пороге Шерифа. Он открыл и, обеспокоенно поохав, сообщил, что Кассандра так и не вернулась. После чего всучил Рапунцель какую-то бумажку и, услышав звуки включившейся рации, рванул обратно в дом.       «Не ищи меня. Я идиотка. Рапунцель ничего не говори. Я ужасно перед ней виновата. Я надеюсь, что от меня не останется угольков, прямо как от бабули Клэр. P.S. Я взяла из подсобки верёвку, на новую оставила деньги на столе. Мои книги отдай Вэриану.»       В небе снова громыхнуло. Рапунцель прикрыла рот рукой и, зажмурившись, развернулась и потопала в сторону реки. Она прекрасно знала, куда ушла Кассандра. С каждым шагом, который делала Рапунцель, дождь становился всё сильнее, а разница между проблесками и громовыми раскатами становились всё меньше, пока гроза не ударила в вышку электропередач – слева от тропинки, по которой пробиралась девчушка в жёлтом плаще. Рапунцель плакала, останавливалась и даже пару раз поворачивала назад. Гроза ударила где-то впереди – и Рапунцель не выдержала.       – Слышишь ты! Не трогай Касс! Я тебе говорю, гроза несчастная!       Рапунцель топнула ногой в лужу и залила жёлтый дождевик грязью. Оставалось совсем немного, и через 10 минут девушка наконец наткнулась на их шалаш. Внутри валялась бутылка недопитого джина и куртка. Поодаль – в паре сотен метров – Кассандра сидела, примотанная к дереву и пустыми глазами смотрела в небо. Рапунцель, спотыкаясь о корни деревьев, рванула к ней. Молния ударила в высокий ствол на опушке. Дерево, одолеваемое пламенем, покосилось и с жутким скрипом начало заваливаться на остальные. Огонь быстро затухал, но, как по цепочке, уже несколько деревьев накренились и угрожали запустить цепочку дальше.       Рапунцель грохнулась на колени рядом с Касс. Взяла ладонями за щёки. Кассандра устало подняла глаза. Попыталась сфокусировать взгляд и, вдруг осознав что-то, крикнула.       – Ты дура! Как ты сюда добралась?!       Рапунцель, глотая слёзы, мокрыми, скользящими пальцами пыталась ослабить верёвку. Кассандра непонимающе наблюдала. Начала понемногу помогать – когда дерево, буквально в паре десятков метров от них, затрещало, и искры, иссечённые молнией, начали опадать вниз. Рапунцель взвизгнула. Касс рванула вперёд всем телом, верёвка больно врезалась ей в грудь, но ослабла. Касс выпуталась и вцепилась в плечи Рапунцель. Замурлыкала ей на ухо песню.       – Ты солнышко, и впредь – не дай мне умереть, – Касс, шепча оледеневшими губами песню, тянула Рапунцель за собой, дотащила её до шалаша. Укутала в свою куртку. Рапунцель сбросила её, через секунду передумала и накинула на плечи Кассандре, залезла под краешек. Прижалась всем телом к промокшей футболке       – Это самый дурацкий способ самоубийства..       – Зато эффектный. Ты знаешь, я любительница дешевой драмы.       Получила в бок локтём. Заслуженно.       – В чём ты виновата передо мной? – Рапунцель моргала опухшими глазами и больно сжимала руку девушки.       – Я, – Касс прерывисто вдохнула и на выдохе выпалила. – Я тебя люблю. Правда. А ты меня нет – и это нормально, принцесса. Я бы пережила. А потом отец сказал, что вы осенью уезжаете. И всё, я закончилась. И жизнь моя закончилась.       – Я не знала, прости…       – О том, что я девчонок люблю? Когда целовалась со мной, таких вопросов не задавала.       – О том, что мы уезжаем. Клянусь! – Рапунцель хлюпнула носом. – Почему ты… Я ведь тебя…              Кассандра пожала плечами. Рапунцель, разозлившись, выскочила из палатки. Напрягла связки и со всей дури заорала: «Мне не страшно! Я останусь, ты слышишь! Не трожь мою любовь!». Касс так и не поняла, обращалась Рапунцель к небу или к ней. После - хотя бы закрыли гештальт на поцелуи под дождём.

***

      Рапунцель разлепила глаза, сбила пяткой пустую банку энергетика. Простонала, перевернулась и постаралась заснуть снова. Не получилось. За окном всё так же лил дождь. На телефоне засветился экран – Касс звонила в 5-й раз. Рапунцель взяла трубку, на автомате ответила на вопрос «как дела?» и разрыдалась. Касс на другом конце трубки выдохнула и затушила сигарету.              – Принцесса, я скоро вернусь. Ты не пила ничего… плохого? Умница. Даже если врёшь. – Кассандра тяжело вздохнула. – У тебя всё ещё дождь? У меня есть идея. Выходи на улицу.       Рапунцель, натянув кроксы, выползла на улицу, уселась на лавочку. Посмотрела на серое небо, пробубнила что–то в трубку.       – У нас льёт как из ведра! А теперь представь, что я попала под тот же дождь. Как мы с тобой сидим на качелях… на скамейке? На скамейке. Вместе мокнем. Вместе чувствуем, как капли текут по лицу, по рукам. Трясутся? У меня тоже.       Рапунцель услышала раскаты грома в телефонной трубке. В небе сверкнула молния.