Дурсли и не только читают книги

После того как Сириус возвратился уже было почти вечер и Юфимия прочла заголовок: —Глава 14.Месть Снегга. —Что это значит? Какая еще месть? За времена когда мы учились? Да, а я думал он повзрослел—негодовал Сириус. —Успокойся мы все сейчас выясним—сказала Мардж. «В ту ночь никто в башне Гриффиндора не спал. Все знали, что замок снова обыскивают сверху донизу. Собрались в Общей гостиной и ждали новостей. На рассвете в гостиную спустилась профессор МакГонагалл и сказала, что Блэк опять ускользнул. На другой день по всему замку были приняты более жесткие охранные меры. Профессор Флитвик учил главные входные двери распознавать Блэка по увеличенному портрету. Филч носился по всем закоулкам и коридорам, заколачивал все щели и мышиные норы. Сэра Кэдогана уволили, его портрет отправили обратно на пустынную площадку восьмого этажа. На входе в башню Гриффиндор опять появилась Полная Дама, отреставрированная специалистами. Она все еще нервничала и согласилась вернуться на работу при одном условии: ей дадут дополнительную охрану. Специально для нее наняли грозного вида троллей, которые ходили по коридору, злобно хрюкали и мерились дубинками. Гарри обратил внимание, что одноглазая ведьма не охранялась и доступ к ней был открыт. Очевидно, Фред и Джордж правы: только они, а теперь еще Гарри, Рон и Гермиона знали о тайном ходе прямо под ней. — Как по–твоему, — спросил Гарри Рона, — не сказать ли о нем кому–нибудь? — Нет, — помотал головой Рон. — Ведь он сюда проник не через «Сладкое королевство». Если бы магазин был ночью взломан, знаешь сколько было бы шуму! Гарри был рад, что Рон одного с ним мнения. Забьет Филч этот проход, и он никогда больше не сможет попасть в Хогсмид. Рон в мгновение ока стал знаменитостью. Первый раз в жизни не Гарри, а он был в центре всеобщего внимания. И надо сказать, ему это нравилось. Хотя он все еще окончательно не пришел в себя после ночных переживаний, он взахлеб рассказывал всем и каждому об этом происшествии, украсив его россыпью подробностей: «Сплю это я и вдруг слышу, как будто кто–то что–то рвет. Я подумал — это во сне. Но тут, представляете, чувствую сквозняк… Проснулся, гляжу: полог с одной стороны сорван. Я повернулся, а он прямо надо мной стоит… как скелет. Волосы колтуном. В руке огромный нож, сантиметров тридцать, а то и сорок. Смотрит на меня, а я на него. Я как заору — и его как ветром сдуло.» —Да наш сын еще и врунишка—не одобрял поведения своего сына Артур. —Неужели он думает что мы больше внимания уделяем старшим, а не ему? Странно. Пока мы всем уделяем внимание. Может быть в будущем—сказала Молли. —Дорогая мы это исправим—сказал Артур. Юфимия же читала дальше. И все было спокойно пока Юфимия не прочла следующее: «Секунда–другая, и они увидели Малфоя в сопровождении Крэбба и Гойла. — Вот–вот прилетит от отца сова с известием, — разглагольствовал Малфой. — Он поехал на суд свидетелем. Расскажет там про мою руку, как я три месяца не мог ничего делать… Крэбб с Гойлом хохотнули. — Как бы мне хотелось самому услышать выступление на суде этого патлатого безмозглого великана: «Не–е, честно, в ем ничаво опаснова нет». Гиппогрифу давно пора сдохнуть… Неожиданно Малфой увидел возле хижины Рона. Лицо его расплылось в злобной ухмылке. — А ты что здесь делаешь? — Малфой перевел взгляд на покосившуюся хижину. — Наверное, ищешь, где жить? Ты ведь давно мечтаешь об отдельной комнате! Говорят, вы все спите в одной спальне. Это правда?» —Простите я посмотрю как там воспитивает Люциус. Если я услышу от своего сына слова, как Грязнокровка или Нищеброды мой муж почувствовает гнев Блэков—промолвила Нарцисса. —Да кузина та ты изменилась и в лучшую сторону—похвалил Сириус. «Гарри схватил Рона за шиворот, помешав броситься с кулаками на своего врага. — Предоставь его мне, — шепнул он другу на ухо. Да, грешно не воспользоваться таким случаем. Гарри неслышно перебежал за спину Малфоя и его верных телохранителей, нагнулся и поднял с дороги большой ком влажной земли. — А мы тут обсуждаем твоего друга Хагрида, — продолжал паясничать Малфой. — Представляем себе, что он говорит на суде Комиссии по обезвреживанию опасных существ. Как, по–твоему, он заплачет, когда гиппогрифу отрубят… Плюх! Голова Малфоя мотнулась, его белобрысые волосы облепила мокрая грязь. — Кто это?.. Рон ухватился за забор, чтобы со смеху не упасть наземь. Злокозненная троица волчком завертелась на месте, Малфой счищал с волос грязь. — Что призошло? Кто это сделал? — В этом месте очень мощные привидения. Рон говорил, как будто сообщал прогноз погоды. Крэбб с Гойлом явно струсили: накаченные мускулы от привидений не спасут. Малфой окинул испуганным взглядом безлюдную местность. Гарри тихонько прошел по тропинке к особенно вязкой луже, полной густой зловонной жижи… Плюх! Плюх! Плюх! На этот раз досталось всем троим. Гойл бешено прыгал на месте, стараясь стряхнуть липкие комки с маленьких тупых глазок. — Вон оттуда швыряют. — Малфой махнул метра на два в сторону от того места, где стоял невидимый Гарри. И стал рукой вытирать залепленное грязью лицо.» —Вот заступился, но мне кажеться Драко просто обиделся что он не друг Гарри и по этому так делает—предположила Нарцисса. —Возможно—сказали остальние.И Юфимия прочла и про интересный способ от тех кто хотел заглянуть в Карту Мародеров: «М-р Лунатик приветствует профессора Снегга и нижайше просит не совать длинного носа не в свои дела. Снегг остолбенел. Гарри смотрел на послание как громом пораженный. Но Карта на этом не остановилась. М-р Сохатый присоединяется к м-ру Лунатику и хотел бы только прибавить, что профессор Снегг урод и кретин. Со смеху умрешь, будь ситуация не столь серьезной. А пергамент между тем строчил свое: М-р Бродяга расписывается в своем изумлении, что такой идиот стал профессором. Гарри в ужасе зажмурился. Когда он открыл глаза, на пергаменте появилась еще одна надпись: М-р Хвост кланяется профессору Снеггу и советует ему, чертовому неряхе, вымыть наконец голову.» —Это ваша задумка сын? —спросила Вальбурга. —Да—ответил Сириус. —Немного грубовато о человеке, но похвалю за изобретательность—сказала Вальбурга. Остальную часть главы Юфимия прочла без обсуждения и следующим завтра будет читать Люпин…