Прикосновение

MC никогда не прогуливает — она уже во втором классе средней школы, совсем скоро старшая, а там и до университета рукой подать. Девушка усердно учится, помогает подругам с домашним заданием, участвует в жизни класса, как может. И почти не спит — ночь время активности, зубрежки непонятных химических формул и теорем. MC никогда не прогуливает — даже если у нее высокая температура, болит голова или першит в горле. Скрывает от отца, выдавливает кривую улыбку и упорно идет в школу. Она старается быть лучшей. Мучает свое и так достаточно слабое тело, упрямо стискивает зубы и идет на занятие. Собирает по залу волейбольные мячики, неумело делает подачи и получает от учителя нагоняи. Из всех предметов ненавидит только физкультуру. MC никогда не прогуливает — и это Гэвина выводит из себя. Гэвин прогуливает постоянно — непослушный взрывной третьегодка. Учится кое-как, спит за последней партой. Сторонится одноклассников, влезает в драки, но не потому, что любит это делать — у него есть своя причина. Причина с сильным чувством ответственности, невыносимым упрямством и темными кругами под глазами. Гэвин прогуливает постоянно — ему наплевать, что скажет отец, которого он не выносит. Шоу грустно смотрит вслед брату, который быстро собирает вещи. Отговаривать не пытается — помогает. Ему тоже тяжело. Мальчики обмениваются рукопожатиями и теплыми взглядами одинаковых янтарных глаз. Гэвин сбегает из дома. Правда, ненадолго. Синяков у него и так много — не трудно спрятать новые. Гэвин прогуливает постоянно — присматривает за дурочкой MC. Относит в медкабинет, когда она в очередной раз теряет сознание, но успевает исчезнуть до того, как она очнется. Гэвин на самом деле ужасно стеснительный, особенно при девочке, которая ему нравится еще с начальной школы. Однажды он замечает, как она тащит слишком уж большую для её хилых ручек стопку книжек и вмешивается — не думает, ноги сами собой тянут к ней. — Давай сюда. MC пару секунд ошарашенно смотрит на старшеклассника, хлопает карими глазами так мило, у Гэвина что-то в груди сжимается. Неосознанно делает шаг назад, парень только хмыкает и забирает учебники. Сам себе репутацию подпортил, понимает. Это «что-то» сжимается сильнее, только уже от грусти. Кивает вместо «пока», едва слышно ступая по длинному коридору собирается уходить. Девушка вдруг издает какой-то нечленораздельный звук. Оборачивается. — Спасибо большое, сэмпай! — дрожащим голосом благодарит она, низко наклоняя голову. Парень кусает щеку изнутри — детская привычка — чтобы нечаянно не хохотнуть. MC успевает уловить улыбку, скользящую в янтаре его глаз. И почему-то больше не боится. Не может человек с таким добрым взглядом быть жестоким хулиганом. MC… почти не прогуливает. Это «почти» появляется из-за Гэвина. Она быстро выясняет, кто именно оставляет её в медкабинете с холодным компрессом на лбу, от кого на парте россыпь золотистых листьев гинкго. И также стремительно, словно ветер, врывается в его жизнь. Аккуратно перебинтовывает руки, клеит пластыри на пальцы и едва слышно ругается, смешно морща носик. Гэвин отмахивается — ерунда, даже не больно, но все равно тихо шипит, когда мягкие ладошки втирают мазь от ушибов. MC прогуливает. Только физкультуру и только с Гэвином. Сидит вместе с ним на крыше, прислонившись спиной к решетке. Ленивые облака ползут по небу, теплый ветер развевает волосы. Девушка улыбается, ей нравится солнечная погода. И Гэвин, вообще-то, тоже. Папа никогда не разрешит встречаться с задирой-троечником, шатенка понимает. Но ей так обидно за юношу! Никто ведь не знает, какой он на самом деле — внимательный, заботливый и временами безумно неловкий. Он любит научную фантастику, журналы с картинками по типу «National Geographic» и баскетбол. Старательно учится слэм-данку, потому что слышал, как MC поразил такой бросок от мальчика из другой школы. Гэвину не обидно — привык, не обращает внимания. У него есть Минор, нервный и зажатый мальчишка, с которым оказывается очень приятно вместе проводить время — играть в приставку и бегать наперегонки за мороженым в ближайший супермаркет. И теперь у него есть MC, хрупкая и мягкая, сморенная весенним солнцем. Она засыпает, потому что опять всю ночь просидела за тетрадями и рискует завалиться на ледяной пол крыши. Шатен укладывает её голову себе на плечо и нежно улыбается, глядя на то, как девушка сопит и пускает во сне слюни. Она прижимается к его руке, расплываясь в улыбке: — Гэвин, — тихо бурчит она, а парень вспыхивает от смущения и радости. Так они и спят в обнимку до конца уроков, и лишь ветер с золотыми листьями гинкго щекочет их ничем не омраченные лица. Учеба как-то неожиданно подходит к концу. В день выпускного MC получает от подрагивающего Минора прямоугольный кусок бумаги, оказывающийся письмом. Девушка влюблена в Гэвина, да, но конверт с большим кровавым пятном заставляет её неуютно поежиться. Дома она оставляет его на письменном столе, отвлекается на что-то и когда спохватывается — уже поздно. Отец. Он строго-настрого запрещает дочери общаться с Гэвином, даже закрывает её в комнате. MC злится. А прочитав послание на грани слез начинает завязывать в узел простыню и пододеяльник. Юноша прощается — его собственный отец вынуждает сменить школу. Больно шлепнувшись на асфальт, шатенка со всех ног мчится в школу, на улице душно и довольно темно, но ей неожиданно плевать. Только бы он был там! Запыхавшись, хватается за оконную раму кабинета музыки — одного из их обычных мест встречи, где MC часто наигрывает ему различные мелодии. В лунном свете он все такой же — взъерошенный, словно воробей, высокий и близкий — только руку протяни. — Гэвин! — надорванным голосом буквально взвизгивает она. — Не уезжай, пожалуйста! — Я не могу остаться, — горько отвечает он, одним движением перемахивая через подоконник. В темных глазах почему-то собираются слезы. Парень смахивает их, вместе с тем мягко поглаживая её щеку. — И почему ты такая плакса? — Потому что ты дурак, Гэвин! — приглушенно восклицает, неожиданно утыкаясь в его грудь, тонкие руки обвивая вокруг талии. — Может быть и дурак… — он возвращает объятие, аккуратно прижимая хрупкое тело к себе поближе и ласково улыбаясь. — Не забывай меня, ладно?  — Никогда! Только темный вечер и бледная луна становятся свидетелями их одновременного сказанного «люблю» и первого поцелуя. Как жаль, что забудет именно он.