Ах ты мелкий!

      Чонгук сидел в кабинете Т/И, разговаривая при этом по телефону с отцом, описывая всю ситуацию, произошедшую у тебя дома. Вестей особо хороших господин Чон сказал не ожидать. Ли Мен У тот еще утырок и наркоман, с отцом которого не связывался никто. Компашке, в которой состоял сынишка регулярно сходило все с рук: будь то разбой в пьяном виде в стенах клуба, грабеж посреди бела дня супермаркета, нанесение тяжких увечий пожилому социуму. Гук разочарованно вздохнул и отправился в участок, по пути оповещая секретаршу о том, что Т/И находится под арестом. И все б хорошо, но Гуку тошно. Тошно именно от беспомощности и его незрелости, ведь вчера он сделал как сказала ты: позвонил Чимину и оставил все на белокурого симпатичного парня. А под ложечкой сосало. Гуку было неприятно и отвратительно от осознания того, что помочь Т/И он ничем не сможет.       Ты очень сильно устала. Устала от того, что тебя допрашивали, обвиняли, угрожали взысканием, но это не самое страшное, ведь отец того ублюдка, которому пришлось прочувствовать карандаш в своей тощей ляжке откровенно говоря согласился снять обвинения только в том случае, если ты откажешься от тридцати процентов акций своей компании, а это, между прочим охренеть как много и на это пойти равносильно тому, что ты потеряешь компанию. Буквально полчаса назад Т/И посадили в камеру к каким-то женщинам, затем через десять минут пришел адвокат, потом пришел Чимин и наконец-то мучения закончились. — Сколько я тебе должна? — ты посмотрела серьезным взглядом на блондина и приняла от него руку помощи при выходе из машины, которая благополучно доставила до дома. — Просто согласись вести парочку моих лгбт проектов, — смущенный Пак Чимин — это нечто. Тебе удалось увидеть парня и с этой стороны и отреагировала твоя натура положительно, ведь ты догадывалась, что парень, скорее всего либо гей, либо бисексуал, отчего становилось как-то более все понятно и дружелюбно что ли. — Согласна, — ты с благодарностью и доверчивостью посмотрела на молодого мужчину и попрощавшись, зашла в долгожданный дом, окутывающий твое тело смиренным одиночеством. Т/И тут же вспомнила Чонгука и улыбнулась. Быстро же она сдала позиции. Где там стальная леди? — В жопе, — констатировала факт Т/И после принятия горячего душа и освобождения от камерной одежды.       Звонок в дверь застал тебя врасплох, поэтому ты с опаской покосилась на дверь с глазком, в который, посмотрев, ты более-менее успокоилась. Чон Чонгук. Это определенно был он. Т/И открыла дверь, пропуская гостя вперед. Оба непонятно смущающе молчали и вроде бы, когда все стало так неловко, словно у первоклассников? Гук, конечно, мелкий, незрелый, но чересчур притягательный и тебе бы скрыться от этих жутко красивых карих глаз, не позволять ему обнимать твою тонкую талию и самой бы перестать прижиматься, но, увы, твое сердце сдалось в первую секунду вашего знакомства. А его и подавно, ведь ты была абсолютным идеалом мечтаний и его самых сокровенных желаний, пускай и старалась быть жесткой женщиной.

***

— Что-то надо делать с Мией, — Чонгук готовил какое-то незамысловатое блюдо и, каждый раз пробуя его на вкус обжигается, неловко цокая и еле слышно шипя. — Ничего, я отдам ей все, — ты выпивала красное вино, осматривая широкую спину Чона и улыбалась, веря в то, что все может наладиться с этим восемнадцатилетним парнем. — Почему, разве ты не много работала? — парень повернулся к тебе и заметил блеск в глазах напротив. Тот самый блеск, который не предвещал ничего такого, если бы твоя тушка не направилась прямиком к нему. — Много, — ты подошла к Гуку и аккуратно положила свои ладони на его шею, чуть приобнимая и прижимая брюнета к себе. У того краски в голове взорвались и щеки моментально стали пунцовыми, — Ты там когда-то месяцем назад говорил что-то про «я тебя трахну, ты соблазнительная» и прочие улюлю, — ты рассмеялась, завидев милую реакцию паренька и вроде бы все должно было остановиться, но из малыша Гугу, парень тут же превратился в жаркого и неописуемо развратного Чонгука. Он, словно не веря своим действиям, развернул Т/И передом к столешнице и примкнул к твоему телу сам. Его мужские, широкие ладони так кстати легли на талию, нос прошелся по изгибу правой стороны шеи, вдыхая ароматный гель для душа, оставшийся после принятия банных процедур. Ты зажмурила глаза, чувствуя как его руки стали спускаться к бедрам, задирая домашнее платье, от чего мурашки тут же побежали по всему телу, словно окна открыты, но сквозняка ты не чувствуешь, лишь только жар от тела Чонгука, которое так крепко прижимается к твоей спине.       Ты не помнишь, как вы спешно выключили плиту с едой, которую Чон так старательно готовил именно для тебя, не помнишь как раздевала его, освобождая от черной футболки, проводила ноготками по груди с легкой испариной от твоих же манипуляций, но отчетливо помнила эти пленительно карие глаза с чертями где-то глубоко. Ему точно не восемнадцать, а намного больше. Он сильный, потому что с легкостью поднимает тебя и сажает на стол, повторяя ситуацию днем ранее, а ты тихо поскуливаешь от его быстрых и точных движений во время того, как он раздевал тебя. — Я вел себя как мелкий идиот, прости, — Чон выцеловывал медленную дорожку поцелуев с шеи до тяжко подымающейся твоей груди; тут же ахаешь ощущая, что влажный язык проходится по соскам и далее исследует живот, сокращающийся от томных вздохов. — Никогда бы не подумала, что мне могут нравиться парни намного младше, — уверенно следишь за его движениями и за тем, как он параллельно расстегивает джинсы, негромко звякает ширинкой и вместе с нижним бельем скоропостижно избавляется от последней одежды. Вы примерно секунд двадцать рассматриваете положение друг друга: ты раскрасневшаяся, разгоряченная сидишь на обеденном столе с раздвинутыми ногами, пока как он слегка проводит рукой по действительно большому члену, как сам когда-то заявил тебе. Прелюдии больше были не нужны, вы словно очнувшиеся от глубокого сна дорываетесь друг до друга, вязко целуя, чуть ли не вжимая в себя, стараясь урвать хоть глоток воздуха, что получается спустя минуты три, хотя тебе казалось, будто вы целовалась полчаса — не меньше. — Ох, Господи, — Чонгук еле сдерживал стоны, входя в тебя полностью и ощущая насколько все «обнажено» и под твои тихие и частые вздохи, обхватил женские бедра и заставил ногами скреститься за его спиной, — Черт возьми, — Чон ругался, ведь он и представить не мог насколько в тебе хорошо и идеально, он буквально голову терял от соприкасающихся ваших тел при быстром движении, от губ твоих красных, что сам покусал в порывах возбуждения, а ты громко выстанывала его имя, что уже будто под ребрами отпечаталось. — Не останавливайся, — тихо шепчешь в ухо парню, кусая его за кольца сережек, слегка оттягивая и чувствуя, что внутри вот-вот фейерверки взорвутся и лавиной обрушатся вниз живота, а он слегка давит на твою талию, ближе прижимая и целуя тебя куда-то в плечо без разбора. — Это самый нежный секс в моей жизни, — Чонгук по-прежнему двигается в таком же ритме: ни медленно, ни быстро, гулко сглатывает, осматривая тебя полностью, слегка усмехаясь своим мыслям. Что он там хотел сделать? Трахнуть? — А мой — самый лучший, — ты теснее прижалась к парню, чувствуя, как его горячая грудь задевает твою, даже расстояния малейшего не оставляя. Вы целуетесь медленно, крепко, глубоко, как будто сожрать друг друга готовы, а Чонгук, кажется кончает, ты это чувствуешь по теплу, разливающемуся внутри и все становится каким-то очень ярким и необычным: его глаза, к примеру, пальцы, помогающие тебе достичь пика наслаждения, твои стоны и взор, устремленный куда-то за его плечо — на картину, написанную маслом. Ты уверена, что захотела бы такую же к себе в спальню, а еще Чонгука туда же — на кровать; зажмуриваешься, откидываясь назад на стол под углом в девяносто градусов и вскрикиваешь, содрогаясь всем телом, пока Гук восстанавливал дыхание и улыбался. Его пальцы правой руки блестели от твоей смазки и он, не стесняясь, облизал их, пробуя тебя на вкус, — Не делай так больше, это смущает… — Я всегда мечтал так сделать, — Чон усмехнулся, под твой грозный, но смущающийся взгляд, спуская тебя со стола и помогая дойти до ванной, чтобы вновь принять душ, но уже вместе.

***

— К тебе пришли, — Ян Рин слегка улыбнулась, играя бровями и открывая дверь перед собой. — Привет, — кареглазая шатенка смотрела на тебя с долей грусти, когда как ты разбирала огромный завал на работе после месяца отсутствия, — Мы можем поговорить, пожалуйста? — Мия, если ты о квартире, то я уже подписала все бумаги — она твоя, но дом не могу освободить, пока Чонгук не купит новый, — ты наконец-таки оглядела девушку и приятно удивилась. Она выглядит здоровой и более милой нежели обычно: волосы теперь не отвратительного фиолетового оттенка, а приближены к настоящему цвету девушки, лицо без косметики и нормальная одежда. — Нет, дело не в этом, — Мия присела на край дивана и рассмотрела своего бывшего врага, отметив, что живот той стал сильно выпирать, а в прошлом месяце она его даже не замечала, — Я же вам с Гуком ничего на свадьбу не дарила, я отдаю вам дом и отказываюсь от прав наследования компанией. Я попрошу юриста подготовить все бумаги, и мы подпишем все на следующей недели, и Т/И… прости меня, если сможешь. Ты кивнула, провожая удивленным взглядом девушку и застыла, устремляя взгляд на одну из картин в кабинете. Ты обожала эти картинки за их утонченные пейзажи, тонкость кисти и за то, что Чонгук выбирал. Чон Чонгук — твой муж, отец будущего ребенка и невероятно добрый и открытый парень. Вы вместе пять лет и за эти пять лет Чон смог изменить Мию, доказав той, что любовь и близкие отношения — это не зазорно, что есть люди, которые любят её и готовы помочь. — Что Мия сказала? — ты отвлеклась от картины из-за объятий человека, витавшего в твоих мыслях. За эти года Чонгук превратился в мужчину и стал еще крупнее, выносливее и красивее, когда как ты, думала, что стареешь, ведь уже тридцать пять как-никак. — О том, что все остается на своих местах. Гук, скажи, почему ты не открыл свою клинику по лечению наркозависимых? — мужчина усмехнулся, аккуратно разворачивая жену к себе и заставляя привстать, чтобы посмотреть на округлившийся живот. — Потому что мне необходимо быть рядом с вами, — обнимая парня, ты почувствовала невероятное облегчение, ведь с самого вашего первого дня, проведенного вместе, Чонгук не бросал тебя, не уходил, а продолжал добиваться, смягчать, заставлять желать его и быть вместе каждой клеточкой своего тела, — Он… толкнулся?! — Нет, блин, это кишки с желудком дерутся…