Письмо-исповедь ответа не требует

6 сентября, четверг. 6: с кружкой кофе Турка хранит в себе уже 2 недели моего пепельного настроения с утра. Я бросаю её в раковину, вполне возможно, что туда попадают капельки моющего средства и вполне возможно, что они разъедают меня изнутри, уютно теснясь в клетках моего будущего трупа, который я так бережливо таскаю за собой всю жизнь. Не буду её мыть. Завтра. 6:57 Я распахнул створки окна. Меня пронизывает нитями воздух, отрезвляющий и чуть хрустящий от холода. Прокрадывается под рубашку, вызывая сдержанную дрожь, заламывая мне руки ленью начинать мое Сегодня. Наверное, я одену теплую фланелевую рубашку, поверх кипельно-белой майки и обмотаю махровым шарфом с кисточками шею. Усажу птицу в коробку. Далее два оборота ключа. Девять ступенек, поворот, еще девять, поворот и еще шесть. Дверь в суету. Беспомощность такого хрупкого механизма, как человеческий организм, перед холодом. 14:29 Ну охуеть теперь! 14:32 Поход к ветеринару был увлекательнее, чем я предполагал. По началу улицы струились, с нелогичным переплетением номеров. Машины и люди. Поребрики и витрины. Фонарные столбы и сонные деревья. Клавиши перехода на сером асфальте. Все шло строго по макету дня. Голубь сидел слишком тихо в коробке, я предполагал, что он умер, но увидел, как тот вздрогнул крылом и забил. Для того, чтобы добраться до клиники, нужно обойти территорию престижной школы «P.P.T.», но мне захотелось пройти через школьную площадку. Не знаю, жалею ли я об этом решении, или нет. В любом случае, это оставило отчетливый след на моем лице. Что-то резко выбило мои мысли из равновесия. Коробка выпала из рук, перевернувшись, раскрылась и голубь, не в силах подняться, покатился по асфальту, словно мясной рулетик. Блять! Меня окликнули: -Подай мяч! Что?... После того, что сделали эти ублюдки, я должен еще и подать им мяч? В ответ на это, я показал средний палец и крикнул: -Пошли нахуй! Один из них рявкнул: -Чо ты сказал? -Мне кажется…я сказал…ПОШЛИ НАХУЙ! Я развернулся и подобрал птицу, пихнул её в коробку. Кто- то подошёл сзади, схватил меня за шарф и потянул вверх, перетягивая глотку. У моего уха раздалось злостным шипением «За свои слова нужно отвечать». Я нащупал второй конец шарфа и дернув, сорвал его с шеи. Я вытянулся. Посмотрел с оскалом в его налитые яростью глаза. И уебал ему. Тот оступился назад, приложив ладони к лицу и завыл от боли. Его друзья, освирепев, начали сгущаться с разных сторон надо мной. Я делал короткие шаги назад, беспечно ухмыляясь. Я оступился и, завалившись назад, задел ногой какого-то молокососа. Он отскочил от нас и пошатнулся от испуга. Я залился смехом: -Трус! Удар по ребрам. Электрический разряд боли пронзил тело. -Ты прикрываешься за спинами других, как девчонка! Следующий удар пришелся по челюсти. Я сплевываю свою кровь на асфальт. Я продолжаю смеяться, давясь ею. Я смеюсь. Я смеюсь. Удар. Меня трясет от смеха. Удар. Их гнев сменяется на недоумение. Мне уже не хватает воздуха. Я смеюсь беззвучно, вздрагивая в конвульсиях и размазывая пальцами кровь по щекам. Они уходят, бросив меня, как безумца. Отлежавшись, я взял коробку с голубем и пошел в ветклинику. На завтра назначили уколы.