Весь мир - театр! А я в нём кукловод)

      Разливающийся по классу горький аромат полыни, смешиваясь с полумраком помещения, дарил чувство лёгкой эйфории и сладостной свободы, способной пьянить разум самых яростных аскетов.       Этим чувствам невозможно противостоять.       Они подчиняют мысли, превращая их в бессмысленный поток хаотично разбросанных букв, не имеющий ни малейшей взаимосвязи.       Дар осознания иллюзорности всего сущего мог принадлежать лишь тому, чьё сердце до краёв наполнено Тьмой. Тому, кто не ощущает потребностей в материальном и не испытывает страха каждый раз сталкиваясь с преградой.       «Как велика моя жажда до краёв испить это чувство… Погрузиться в него с головой лишь бы не ощущать своей принадлежности к омерзительно — провонявшей «цедре» столь жалкой планеты. Готов ли я умереть, только бы в последний свой вздох ощутить самое величественное проявление магического сознания самой Вселенной? О, да! Я готов!       Но ни в одной из этих жалких марионеток я не вижу столь же сильной тяги, способной лишить меня этого животного голода, утолить бескрайнюю жажду познания смерти и боли.       Все они — пусты!       И я желаю видеть лишь их увядающую, словно цветок розы, плоть. Отражение заката, ежедневно погибающего Солнца… Но чтобы все это получить, мне необходим проводник, приоткроющий таинственную завесу искомого…» — думал Поттер, нежно проводя кончиками пальцев по столу профессора, все ещё находившегося в уборной.       По губам мага «пробежалась» лёгкая улыбка и раздался смущённый смех.       Голод, словно разъярённый дикий хищник вырывался наружу, и Гарри приходилось задействовать все ресурсы своего организма, чтобы сдерживать его проявления и оставлять их незамеченными для окружающих.       — Что вы делаете около моего стола, Поттер? — раздался за спиной недовольный голос профессора. — Я вам сказал сидеть за своей партой!       Внутри Гарри разлилось чувство вожделенного удовлетворения. Волшебник всем своим существом чувствовал ненависть преподавателя, ярость в его голосе и… невозможность изменить ситуацию.       О да…       Избранному не могло показаться. Северус не знал что делать с магиком, аппетиты которого на личное пространство зельевара возрастали с каждым разом, а заинтересованность в обществе бывшего Пожирателя не находила у последнего объяснений.       — Простите, профессор. Я нашёл весьма занимательным рецепт этого регенерирующего зелья, — ответил Поттер, поворачиваясь к профессору и протягивая взятый на столе пергамент. — Оно работает?       — Более чем, — отрезал Северус, вырывая рецепт из рук волшебника и присаживаясь на своё законное место. — Сядьте! — гаркнул маг, с трудом сдерживая свои эмоции.       Сев за парту, Гарри небрежно закинул нога на ногу, обратив безразличный взгляд на своего собеседника.       Несколько минут, пока Снегг перекладывал бумаги на своём столе, они сидели в полной тишине и лишь отдалённый звук камина говорил о существовании внешнего мира, казавшегося беспристрастным во владениях зельевара.       Пробегая взглядом по фигуре Северуса, Гарри на секунду показалось, что привычный визуальный «осмотр», сегодня вызывал в профессоре странную обеспокоенность и даже, своего рода, замешательство, пробудившем в магике бурю немого восторга.       Словно хищник, продолжая наблюдать за своей жертвой, Поттер чувствовал своё превосходство и сладость победы, пусть и такой маленькой, но дарующей ему необычайно возвышенное состояние, сродни божественного экстаза.       Оторвав взгляд от бумаг, Снегг заметил, что все это время магик неотрывно наблюдал за ним, сложив руки замком около подбородка.       — Какие-то проблемы, Поттер? — приподняв бровь, спросил профессор, смеряя ученика привычным ледяным взглядом.       — Никаких, сэр.       — То есть, сегодняшнее происшествие вы не считаете своей проблемой?       — Мне очень жаль, что я был настолько неловок, но…       — Но?       — …в то же время, именно моя неловкость позволила мне не расставаться с вами на долгих три недели незапланированных каникул, — на одном дыхании ответил Гарри, с трудом контролируя обуревавший его голод.       Вскинутая в удивлении бровь профессора вызвала на лице Поттера улыбку, в мгновение сменившуюся гримасой боли от внезапно нахлынувшего приступа мигрени.       — М-м-м… — слабо простонал волшебник, хватаясь руками за голову и силясь сдержать нахлынувших, словно поток горной реки, видений.       Картины чудовищных изуверств с необычайной скоростью сменяли одна другую, отражая вожделенные желания Гарри, в сладостном исступлении которых так часто замирало его сердце.       Сколь велико необузданное желание складывать куски людей как фрагменты мозаики и причудливых оригами, составляющих композицию воспалённого и больного разума избранного.       Оно — неконтролируемо…       Очередная волна агонального жара охватила тело парня, заставляя его двигаться в такт ежесекундно испытываемым мукам и пожеланиям дьявольского голода опустошённого тьмой сердца.       Внезапно, сильные руки, словно в тиски сжали бесконтрольно дрожащие плечи волшебника, пытавшегося сквозь нависшую над его глазами пелену, увидеть, кто посмел дотронуться до него в таком состоянии.       Знакомый запах свежескошенных трав коснулся обоняния Поттера раньше, чем глаза успели увидеть склонившегося над беснующимся телом профессора, одними губами твердившего целый сонм неизвестных магику заклинаний.       Оглушительный крик Гарри разрезал отстранённость нетронутого людскими беспокойствами помещения, разносясь по всему коридору и привлекая к классу испуганных учеников.       — Проф-фе-ссор! — вновь раздавшийся нечеловеческий вопль и рычание, сменились безудержным тремором всех конечностей волшебника, так, что Снеггу пришлось изо всех сил прижать к себе Поттера, ногти которого в беспамятстве разрезали кожу зельевара, выпуская на свободу багровых «змеек» струящихся по его бледным рукам.       Толпа студентов, в ужасе застывших в дверях, наблюдала как стоявший на коленях, в луже собственной крови профессор, держал на своих руках успокаивающегося под «колыбельную» заклинаний Поттера.

***

      Открыв глаза после длительного сна, Гарри увидел, что находится в школьном лазарете, а точнее — его отдельной секции, куда по слухам клали только преподавательский состав.       Слабо вздохнув, юноша приподнялся на постели, но пронзившая его острая боль, заставила Поттера опуститься назад.       — Не стоит делать резких движений, — знакомый голос, ледяным эхом отразился от стен, возвратившись к своему владельцу, стоявшему около двери.       — Профессор… — одними губами облегчённо прошептал парень, болезненно улыбаясь.       — С вами часто случаются такие приступы? — сложив руки на груди, безэмоционально спросил зельевар, игнорируя слова волшебника.       — Они начались в этом году и происходят периодически. Я не всегда успеваю вовремя среагировать.       — Вы уже знаете, как их лечить? — скептически вскинув бровь, спросил Северус, но Гарри отрицательно покачал головой. — Тогда как же вы их предотвращаете?       — Никак. Я их пережидаю, — устало откинув голову на подушку, ответил магик. — Вы могли бы дать мне воды? Здесь весь день никого нет, а самому мне до неё не добраться.       Поправив мантию, Снегг подошёл к столику и налив в стакан прохладной воды, протянул её Поттеру, поймав на себе его смущённый взгляд.       — Извините, но… руки… — показав забинтованные конечности, сказал волшебник и Северус, немного помедлив, стал поить его водой.       Когда стакан опустел, избранный с облегчением вздохнул и с благодарностью посмотрел в глаза профессора.       — Спасибо, сэр. Вы так добры. Мне очень неудобно перед вами за произошедшее, но, как только я поправлюсь, сразу приступлю к отработке положенного наказания.       — Сначала поправьтесь, — отрезал зельевар и, развернувшись, пошёл к выходу, оставляя юного мага наедине с собственными мыслями.       Он не желал, чтобы подобный приступ случился на глазах у Северуса, но реакция последнего приятно удивила волшебника. Теперь он знал, что, несмотря на проявление внешнего негатива, глубоко внутри профессора он смог породить семя сомнений, которое теперь будет невозможно отделить от истинных суждений тёмного зельевара.