Истина в тебе

      У Софи слабость к крепкому кофе и интересным книгам. Это она знала уже давно и спокойно принимала. Но было и другое, появившееся неожиданно, — слабость к одному профессору с таким баритоном, который невозможно не слушать. И вот это принять было не так уж просто, ведь существовали правила. Правила в самом университете и правила приличия. Кроме того, Престон была умной девочкой, замечающей детали. И она прекрасно видела, как профессор Рид был вежлив со всеми, но при этом холоден. Сколько студенток мечтали о его внимании? А сколько преподавательниц жаждали переступить с ним грань между коллегами и любовниками?       Они ужасно плохо это скрывали использовали самые банальные методы, вроде невероятно коротких юбок и глубоких вырезов. Они красили губы кричаще-красной помадой и старались коснуться его при каждой возможности. Он же в ответ смотрел им только в лицо или в сторону, убирал руку, прекращая прикосновения, и давал четко понять, что всё это бесполезно. Софи была внимательной и не была особенной — или считала себя именно таковой. Ведь когда мы считаем себя обычными, то не замечаем, что кто-то другой может быть совершенно другого мнения.       Она засиживается допоздна, а стопка бумаг, кажется, не заканчивается. Голова ужасно тяжёлая, а свет лампы раздражает. Должно быть, поэтому Софи не замечает шагов в коридоре и не сразу реагирует на то, что дверь открывается. — Софи?       Она вздрагивает и поднимает голову, невольно улыбаясь. — Профессор Рид, а почему вы ещё в университете? — кидает мимолетный взгляд на часы, чтобы убедиться, что уже то время, когда все должны быть дома. — Хотел спросить у вас то же самое. Не поздно ли? — он проходит чуть дальше и смотрит на неё внимательно. — Работа, — она взмахивает руками, показывая на стол, и ловит его понимающий кивок. — Пойдёмте. — Что? Куда? — Пойдёте и увидите. Бумаги никуда не убегут, Софи.       Он называет её по имени и звучит это чертовски хорошо, а потом отходит в сторону, чтобы пропустить её к выходу первой. Настоящий джентльмен. Как она может отказаться? Софи откладывает бумаги, выключает, наконец, этот свет и выходит. Бенедикт ведёт её в свой кабинет, что предсказуемо, но почему ей всё ещё не ясно. Ей нравится здесь, потому что тут чувствуется уют, — книги на полках, стол из тёмного дерева, шкаф чуть в стороне. — Чаю? — Да, спасибо.       Она наблюдает за ним из-под ресниц: как включает чайник, открывает упаковку. Думает о том, что не может мужчина в брюках и водолазке выглядеть настолько сексуально, но ему вот удается. Невероятно. — Софи? — Да? — она видит тень улыбки на его лице и понимает, что это не первый раз, когда он её позвал. Внимательнее. — Ты пьёшь чай с сахаром? — Нет, спасибо.       Что ж, она замечталась, он это заметил. Теперь Софи точно смущена. Рид ставит кружку перед ней на стол и кивает на благодарность. Он садится не напротив, а рядом, так что их не разделяет стол. Атмосфера от этого намного интимнее или ей хочется, чтобы так было? — Так почему вы в это время ещё не дома? — Миллер не думает о том, когда мне нужно домой, — пожимает она плечами. — а работу делать нужно. Всю и в срок. — Тебе нужно научиться давать ей отпор, Софи, — подозревает ли он о том, что звучит соблазнительно, когда говорит буквально что угодно? — Не просто говорить «нет», а четко обозначать границы. Она не имеет права скидывать на тебя всё, третируя.       Она делает глоток чая, обдумывая его слова или хотя бы пытаясь сделать это. — Вы правы, профессор… — Бенедикт. Пожалуйста, просто Бенедикт. Тебе нужно немного смелости.       Эти слова звучат сейчас достаточно двусмысленно, и она не сразу понимает, было ли это сказано в контексте его имени или Миллер. О первом думать в любом случае приятней. — Ну а вы? Или университет — второй дом? — говорить немного проще, когда они сидят, будто хорошие знакомые и просто пьют чай, кто бы знал. — Признаю, — улыбнулся он, снимая очки. — Я несколько засиделся, а потом, когда решил идти домой, то вдруг вспомнил про одну очень трудолюбивую девушку и решил проверить, не изводит ли она себя бумажной работой. Вспомнил про одну очень трудолюбивую девушку.       Ох, Софи, успокойся. Он всего-то сказал, что ты много работаешь. Но он сказал, что вспомнил обо мне. Пытаясь избавиться от смущения, она встала и направилась к книжным полкам. Взгляд скользил по корешкам книг, пока не наткнулся на кое-что, зацепившее её внимание. — Джоанн Харрис? Можно? — Конечно. Вас это так удивляет? — Не то чтобы, просто это издание, — она взяла книгу в руки и, осмотрев обложку, открыла на первой странице. — Очень редкое, — закончил он.       Голос прозвучал неожиданно близко. Бенедикт подошёл незаметно и тихо, а Престон постаралась не выдать своей реакции. Он стоял позади, так близко, что ещё сантиметр и его водолазка коснётся её блузки. Через плечо смотрел на книгу, которая, к счастью Софи, не дрожала в руках. — Дома у меня есть другая её книга. В том же редком издании, но с подписью. — Подписью? — в восторге она обернулась, не подумав о последствиях, и оказалась слишком близко к нему. — Да, можно сказать, мне повезло, — его голос стал тише. — Чай остывает, Софи.       Она моргнула и, поставив книгу на место, вернулась к столу. Хотела отвлечься от смущения с помощью книг, а в итоге только ухудшила ситуацию. — Вы ведь читали эту книгу? — он спрашивал так, будто точно знал ответ. — Да. — Поделитесь мыслями?       Они проговорили ещё час, а потом он подвез её домой. Софи была умной девушкой, многое замечала, но ей и в голову не пришло, что человек, так сильно занимающий её мысли, думает о ней не меньше. Он тоже многое замечает и знает. Например, как легко завлечь её в разговор и какая тема точно отвлечёт.

***

      Слёзы катились по щекам беззвучно. Софи просто сидела на лавочке в парке, не издавая ни звука, и плакала. Последние две недели были ужасно утомительными. Работы слишком много, даже приходя домой, девушка думала о ней. А когда она сегодня попыталась сказать об этом декану Миллер, то потом ещё десять минут выслушивала о том, насколько она неблагодарна и никчёмна. А ещё, конечно, бесполезно. В конце своей тирады эта женщина желчно отпустила её до конца дня. И Престон, дослушав до конца, развернулась и покинула университет, позволил слезам выйти наружу только в парке. -Софи?       Ох, черт, нет, нет, нет. Она хотела видеть Бенедикта всё время, но уж точно не хотела, чтобы он видел её такой, — заплаканной, слабой и растерянной. Проведя ладонями по лицу, чтобы вытереть слёзы, она посмотрела на него, но не в лицо. Взгляд остановился на пальто, чуть выше карманов. — Я видел, как вышли из университета. Подумал, что до окончания рабочего дня ещё далеко, и вы выглядели такой… Огорченной.       Да уж, она определённо была огорченной. Очень и очень огорченной. — Просто неприятное утро, — слова получились очень тихими. — Хм, не думаю, что вы так реагируете на каждое неприятное утро. Пойдёмте, — он протянул ей руку. — Куда? — Где-то я это уже слышал. Приглашаю вас на чай. Кажется, вы хотели посмотреть на одно редкое издание с подписью автора.       Она вздыхает и принимает протянутую руку. Домой всё равно не хотелось, а вот посмотреть на книгу — да. Хотя кому она врала, ей очень хотелось посмотреть на его квартиру. И остаться в его обществе как можно дольше. И если сам неприступный профессор Рид приглашает её к себе домой, то как можно отказаться?       Они доезжают за двадцать минут в тишине, а его квартира на пятом этаже, самом высоком в доме. А ещё в теплых тонах, как Софи и думала. Профессор помогает ей снять пальто и ведёт на кухню, где она просит кофе вместо чая, — крепкий, с ложкой сахара. От еды отказалась. И с двумя чашками они переместились в гостиную, где количество книг заставило её забыть об утреннем инциденте. Желаемая книга была найдена очень быстро. Престон села на диван с ней, делая глоток кофе, пока Бенедикт наблюдал за ней. — Мне чудом удалось попасть в тот вечер на встречу. Вообще-то я даже не знал о ней, просто увидел по счастливой случайности. Ужасно промок под дождём, зашёл в первое попавшееся место и не поверил сначала, что настолько повезло, но вот, доказательство этого в ваших руках.       Ему было приятно её внимание. Что уж говорить, ему было приятно внимание Софи всегда. Как и разговоры с ней. С ней всегда было интересно, каждый раз сама собой находилась новая тема для обсуждений. С ней было также и спокойно. То спокойствие, которое люди обычно находят только наедине с собой, а он прежде не находил. Софи манила его, причем так, как могла только она. Изящными движениями рук, жестами, которые он уже выучил, взглядами, наполненными вниманием, пониманием и чем-то ещё, что Бенедикт очень хотел увидеть. Но боялся, что это ему лишь мерещится. — Хотела бы я попасть на такое. — Попадёте, обязательно. Софи, вы так молода, у вас столько возможностей. Нужно только идти и брать, не боясь о том, что подумают другие, как они это оценят. Только вам решать, что делать и куда направляться.       Только мне решать. Только мне. Идти и брать. Положив книгу на стол, девушка придвинулась ближе под внимательным взглядом Рида. — Что вы делаете? — Беру, что хочу, отбросив опасения.       И она правда сделала так — не дала себе время на сомнения и страхи. Прижавшись к его губам, Софи закрыла глаза, а руки положила ему на плечи. Стук сердца отдавался в ушах. Две секунды. Три. Четыре. Пять. Ничего не происходило и с разочарованием, подкатывающем к горлу, она начала отстраняться, но мужчина не дал этого сделать. Осторожно обняв её одной рукой, Бенедикт ответил на поцелуй, и оба забыли обо всем остальном. Поцелуй был медленным, они только пробовали, как это, но с каждым мгновением понимали — восхитительно.       И позже, гораздо позже когда кофе безвозвратно остыл, они лежали в постели, наслаждаясь ощущением блаженства. — Я могу взять ту книгу на время?       Рид рассмеялся, убирая её волосы с лица и ласково целуя. — Можешь брать любую. А ещё лучше — приходи и читай здесь.       У Софи слабость к крепкому кофе и интересным книгам. А ещё к одному профессору, но, как оказалось, она тоже была его слабостью, так что сложилось всё наилучшим образом.