С губ слетело счастье

Тина заходит в студию, где будет проходить их съёмка, с одной единственной мыслью: "Лишь бы она не пришла с Валом". Все вокруг метушились, настраивали свет, разбирались с техникой и пытались создать максимально красивый фон. Сначала никто даже не заметил, что в помещение зашла Кароль, ведь ее ждали куда позже. Но артистка решила порадовать их своим появлением пораньше (на самом деле, она не могла дождаться начала работы над этим проектом, поэтому и появилась здесь на час раньше предполагаемого). — Тина? Боже, мы не ждали Вас так рано, ещё даже ничего не готово, да и Юля приедет лишь через час... — первым её заметил какой-то бородатый парень, скорее всего, именно он будет фотографировать девушек сегодня. — Да, я в курсе, это было спонтанным решением. Засиделась дома, ну, знаете, карантин так надоел. Не переживайте, я просто со стороны посмотрю за всем процессом, никому мешать не буду. — Хорошо, пройдите на тот диванчик и ждите начала съёмки. Можете попросить наших девочек о еде или напитках, если захотите, — непонятно, говорил он так радостно потому что волновался, или потому что хотел сразить Тину своей заботой. Впрочем, той было плевать, она прошла к тому самому белому диванчику с кожаной обивкой. На нем лежали чьи-то вещи и два черных классических костюма, Кароль сразу поняла - это для них. Она с интересом начала водить пальцами по ткани, рассматривала все швы и наслаждалась тем, насколько качественно были сшиты эти вещи. Рядом лежали две шляпы с неширокими полями, того же цвета, что и костюмы. "Неужели фотосессия в стиле ретро?" Тина отодвинула одежду в сторону и освободила немного места для себя. В голове все так же сидели мысли и сомнения, девушка нервно растягивала рукава своего бежевого свитера и терзала зубами нижнюю губу. Новые туфли сильно натерли за то короткое время, пока блондинка добиралась сюда, поэтому сейчас она тихонько стягивает их со своих ног, выдает её лишь характерное тихое шипение от боли. — Что, мозоли натерли? Можем обработать и наложить пластырь, аптечка имеется, — Тина дёргается от голоса визажистки, которая тихо подкралась сзади. Пластырь бы правда не помешал сейчас. — Нет, что Вы, все в порядке. Просто не люблю обувь, предпочитаю ходить босиком в местах, подобных этому. Странный ответ, не менее странная Кароль. Девушка лишь понимающе улыбнулась, после чего отошла к своему рабочему месту и занялась распаковкой всей косметики. Всегда активная и жизнерадостная Тина сейчас вела себя очень тихо и сдержанно, чем удивляла всех на площадке. Их предупреждали, что Тина - вихрь эмоций, огонь, звонкий смех (который порой даже мешает работать некоторым), заряд эндорфинов. И взгляд, подобный солнечным ожогам. Он так же обнажает, плавит тебя, заставляя почувствовать дискомфорт и жжение внутри. Но сегодня она смотрела так, словно все огни в глазах потускнели и были готовы забрать тебя в холодный и глубокий омут. Никто здесь не знал её настолько, чтобы позволить себе лезть в личное пространство и узнавать, что же её так тревожит и расстраивает. И Тину это успокаивало. Спустя 20 минут на площадку прибыл Паша, от которого состояние Кароль не скрылось (как ей жаль). — Ты выглядишь не особо счастливой. Хотя твердила мне все эти дни о том, как ждёшь момента начала съёмок. Ты боишься, что Юля передумает и не приедет? Сразу могу уверить тебя в том, что она - профессионал, так что даже в мыслях такого не позволит себе сделать. Расслабься, малышка, — Орлов ткнул пальцем в аккуратный носик подруги, чем смог вызвать лишь натянутую улыбку. — Брось, что с тобой? — Я не знаю, правда ли должна находиться здесь. Не чувствую себя в своей тарелке, понимаешь? — Кароль обняла себя двумя руками и отвела взгляд в сторону, который не мог зацепиться буквально ни на одной детали. — Конечно должна, Тина! Пойми, гражданская и социальная позиция является неотъемлемой частью образа великого артиста. Сегодня ты будешь творить историю, вместе с твоей "Юлечкой", — мужчина подмигнул ей, и теперь встретил искреннюю улыбку и немного смущённый взгляд. Такая Тина нравится ему куда больше. — Только я могу её так называть! Но, в целом, ты прав. Я не должна жалеть об этом, несмотря на любые последствия с которыми мне придется встретиться. — Паша лишь молча кивнул и открыл свои руки для уютных объятий, в которых Тина любила прятаться, когда становилось страшно и тревожно. Орлов для нее был настоящим "старшим братом", она безумно ценила в нем умение поддержать, уместно пошутить и дать порой такой нужный пинок. *** — А вот и твоя принцесса, тоже решила приехать пораньше. Вы обе такие пунктуальные, аж противно, — мужчина увидел как Юля входит в студию вместе с Егором, в то время как Тина увлеченно листала прошлый выпуск журнала и ловила вдохновение от фотографий профессиональных моделей. — А? Какая принцесса? — Блондинка начала сверлить своего менеджера непонимающим взглядом, казалось, она вообще выпала из реальности и сейчас даже не понимала где находится. Но её быстро привел в чувство знакомый бархатный голос: — Доброе утро, Тина. И тебе, Паша, — Санина сначала пожимает руку Орлова, а затем тянется, чтобы обнять Кароль. Рукопожатия для Юли были привычной вещью, но только не когда это касалось Тины. Её хотелось обнимать, причем обнимать ближе, дольше, нежнее, чем всех остальных. Хотелось наполняться этим моментом каждую секунду, робко проводить кончиками пальцев по ровному позвоночнику, касаться острых ключиц и плеч, когда объятия обрывались. Вбирать её до конца, на максимум. И лишь тогда брать руку Тины в свою, держать и поглаживать большим пальцем тыльную сторону холодной ладони, а когда и этому наступал конец, аккуратно дёрнуть её за руку ещё раз, чтобы контакт не смел прерваться столь быстро. И сейчас она проделывает все так же, как и всегда, в этот раз позволяя себе ещё дольше удерживать руку Кароль в своей, пока ведётся диалог. — Юль, а что со взглядом? Грустный, то ли уставший, не понимаю. Что-то произошло? Ты без Вала сегодня. Юля крепче сжимает руку Тины, улыбается так широко, как может, и уверяет - все хорошо. — Тебе кажется. — Голос, тот самый стойкий голос Юлии Саниной, который даже спустя три часа беспрерывного пения держится молодцом - сейчас дрожит. Будто где-то на пути к выходу этим словам мешают застывшие слёзы. — Я не верю, прости. Давай отойдем и ты мне расскажешь, что стряслось? Я не заставляю, конечно, но тебе станет легче, уверяю. Нельзя чтоб к работе ты приступала такой грустной и зажатой, — Тина переплела их пальцы и быстро направилась к выходу из студии, где-то рядом должна была быть их совместная гримерка. Но их прервала стилистка, которая сразу заметила, что две звезды решили улизнуть с фотосессии практически перед её началом: — Простите, но вам уже нужно наносить макияж и переодеваться в костюмы, — девушка в очках с золотистой оправой подошла и вручила сначала Юле, а затем и Тине их одежду, — в соседней комнате находится гримерка, совместная, потому что ваши менеджеры сами так предложили и утвердили. Надеюсь, с этим не возникнет никаких проблем? Кароль лишь ухмыльнулась про себя, и заверила девушку в том, что все более чем нормально. — Мы друг друга не стесняемся, правда, Юлечка? — Естественно, мы можем уже идти переодеваться? — Фронтвумен потянула ручку двери на себя и вышла, даже не дождавшись ответа. Обычно она не позволяет себе такого самоуверенного поведения, но сейчас ею управляло скорее желание скрыться от всех поскорее и побыть наедине с Тиной, хотя бы 10 минут. Гримерка была довольно внушительного размера, с идеальным ремонтом и стильным дизайном. Два зеркала в полный рост с подсветкой, такой же диванчик, как и в самой студии, столик и кофемашина, вполне себе неплохо. Юля сразу же начала снимать с себя одежду и натягивать то, что было предназначено для сегодняшней фотосессии. Движения девушки были резкими, в них читалось раздражение и что-то ещё, то самое, что Тина пыталась разгадать. Блондинка молча наблюдала за тем, как Санина оголяет свое тело, её взгляд пробежал по ключицам, затем медленно опустился к аккуратной груди в черном бюстгалтере. Чем дальше - тем интереснее, и сейчас Тина ощущала себя каким-то маньяком, который тихо наблюдает за своей идеальной жертвой. Она не могла перестать искусывать свои губы, пока глаза изучали каждый миллиметр молочной кожи Юли, задерживались на точеной талии и стройных ногах. — Ты думаешь, что я не вижу как ты пялишься? — Второй раз за день этот голос вырывает Тину из её мыслей, в которых она буквально растворяется. — Просто жду, когда ты начнёшь рассказывать. Чем мне ещё тут заниматься, не кофе же варить. — Если честно, я бы сейчас не отказалась. Ну, и тебе, вроде бы, тоже переодеться стоит, чтобы не делать это потом в спешке, — Санина всего лишь подмигнула, а у Тины уже случился мини-гейский инсульт. — Так ты хочешь смотреть на мое изумительное тело, или же наслаждаться чашечкой кофе? — Несмотря на жуткий спазм возбуждения, который сковывал Кароль внизу живота, она набралась сил чтобы встать и приготовить этой даме её кофе. — Тебе какой? — Американо, можно без сахара. Стоит взбодриться, — Юля довольна своим внешним видом, костюм сел идеально, а шляпа просто прекрасно подчеркнула образ и сделала его целостным. — Держи, — Кароль протянула девушке столь желанный ею напиток, после чего начала медленно стягивать с себя свитер, в котором за эти короткие мгновения рядом с Юлей уже успела сгореть. — Горячий кофе, горячая ты... Что ещё нужно для счастья? — И все же, остужать напиток Юля не перестала. — А на меня подуть можешь? Мне тоже жарко, знаешь ли, — Кароль наигранно хнычет и расстёгивает джинсы, а после аккуратно вынимает из них ноги, оставляя элемент одежды на полу. — В общем, мы поссорились с Валом. Поэтому я такая странная сегодня. А она умеет обломать. — На почве чего? — Секундную обиду внутри Тины на данном этапе победил интерес. А ещё тот маленький огонек злорадства и надежды, который она ненавидела и от которого всячески пыталась отмахнуться, но от настоящих чувств не убежать. — Эм... Ему не понравился текст, который я сочинила ночью. Сказал "слишком по-детски написано, будто Даня творец этого стиха". Меня это задело не на шутку, поэтому я сказала ему оставаться дома с сыном и даже не сметь ехать на съёмку, — Юля не смотрела в глаза Кароль, ведь та сразу бы увидела ложь в её глазах. — Странный он у тебя порой, но может и к лучшему что его не будет здесь сегодня? Сможем расслабиться и сделать отличные фото , не расстраивайся сильно. И... покажешь мне потом этот текст? — Голос Тины был максимально тихим, а последняя фраза произнесена с такой непередаваемой нежностью и трепетом, даже осторожностью, ведь показать кому-то свой стих - всегда волнительно и интимно. — Покажу, — Юля мягко улыбнулась и теперь, набравшись смелости, посмотрела Тине прямо в глаза. Плевать, что никакого стиха не было, хоть Вал много раз критиковал написанное Саниной. Плевать, что Юля нагло врёт сейчас своей "подруге". Плевать, что мужа впервые за многие годы не будет сегодня на съёмке, рядышком, возле сердца. После утренней ссоры у девушки даже нет желания видеть своего супруга, может со временем и отпустит, но слова ранят не хуже острого шведского лезвия, и заходят в кожу с такой же болью, и разрывает так же противно и невыносимо. Разве можно простить то, что твой любимый человек высмеял тебя за каминг-аут? Разве смех - нормальная реакция взрослого человека, который слышит от своей жены: "Кажется, я поняла что не являюсь гетеро на все 100%, я чувствую... чувствовала, раньше, некоторое влечение к девушкам. Все годы пыталась задавить в себе это, не признавала, не хотела принимать свою настоящую сущность, но сейчас не хочу врать самой себе". Эти слова дались ей очень тяжело, но привкус разочарования в любви своей жизни - ещё тяжелее.