С губ слетело счастье

На площадке объявили об окончании съемок, поблагодарив всех, кто в них участвовал. По правде говоря, Тина ждала этого момента уже около двух часов, потому что скопившаяся влага внизу причиняла довольно сильный дискомфорт. Хотелось поскорее все с себя снять и принять охлаждающий душ, чтоб хоть немного прийти в чувство. К огромному сожалению, душа здесь не было, как и комплекта свежего белья. Певица быстро направилась в гримерку, на ходу расстегивая пиджак. — Тина, подожди меня! — На ватных ногах Юля медленно приближалась к такой разгоряченной сейчас блондинке, каждый шаг давался ей с трудом, ведь почти все снимки они делали сидя (и несколько лёжа). — Я ног не чувствую. Кароль замерла на месте и терпеливо ждала, пока та догонит её. Вдох. Выдох. Попытки прийти в себя вряд ли можно было назвать успешными, но она пыталась, сильно пыталась. Рабочая обстановка требовала накала страсти, но сейчас всё закончилось, а значит самое время натянуть любезную улыбку и вновь врать Юле о том, как приятно было "притворяться" чем-то большим, чем друзья. Кулаки все ещё инстинктивно сжимались, а длинные ногти до боли впивались в тонкую кожу, разрезая её в форме полумесяцев. — Спасибо, что не убежала, — Юля аккуратно подхватила ладонь Тины, слегка сжав её. Сейчас ей нужно было ощущать хоть какую-то опору, которая не позволит упасть.

В помещении всё еще витал запах утреннего кофе, соединяясь в воздухе с парфюмами девушек. Тонкие цветочные нотки, с примесью яблока и мандарина, дарящие ощущение легкости и невероятной чистоты - Тина. Что-то более резкое, но не менее приятное и обволакивающее, со стопроцентной вероятностью что-то из унисекса, стойкий аромат древесного и зеленого, который с головой окунает в свежесть - Юля. Даже в этом они до чертиков разные, но все их различия становятся очаровательно-завораживающими, когда проникают друг в друга до самых краёв.

— Как твоё самочувствие? — Кароль бросила взгляд на Юлю и заметила в ней изменения. Девушка, видимо, не расслышала вопрос, внимание было рассеяно, а глаза уткнулись в экран телефона. Её брови то взлетали, образовывая на лбу несколько морщинок, то устремлялись ближе друг к другу, раскрывая все эмоции Саниной. Порой мимика может сказать больше, чем сами слова. — Вал написал мне целую поэму, в которой приносит извинения за свое поведение утром. Обычно он кидает мне краткое "прости, забудем это?", и на этом все заканчивается, — девушка падает на диван и накрывает голову подушкой, словно пытается заглушить все свои мысли. Тина не находит лучшего решения, кроме как присесть рядом и нежно гладить спину Юли. Рассказывать больше о семейном конфликте Санина не была намерена, и блондинка прекрасно это поняла, так что даже не пыталась вывести её на диалог. Когда захочет - расскажет. Единственной деталью, которая настораживала Кароль во всей этой истории было то, что Валера написал огромное извинение за свои острые слова о тексте песни. Разве это первый раз, когда их мысли не сошлись в контексте творчества? Разве впервые он не одобрил то, что написала Юля? Интерес пожирал её изнутри, а уверенность в том, что Юля лжёт или, как минимум, недоговаривает, лишь повышался. Кароль осторожно убрала подушку с головы Юли и легла рядом, обнимая свою ранимую девочку. Места было катастрофически мало, но каким-то чудом они обе помещались на этом островке, который сейчас стал для Саниной единственным безопасным местом. А может, им стали теплые и крепкие объятия Тины? — Я буду рядом столько, сколько потребуется. — Безграничная нежность и что-то похожее на любовь, которые звучали в голосе Тины, выдавали её с потрохами. Видеть такую Юлю - больно. Выворачивает наизнанку от осознания того, что еще некоторое время назад Санина ощущала себя так свободно и раскрепощенно перед вспышками камеры, а сейчас жмется ближе, немного вздрагивая от волнения, страха, грусти и всего остального, что тревожило её в сердцах. — Не знаю, как благодарить за это, — пальцы сжимают молочную кожу Тины, короткие ногти оставляют еле заметные царапины, но боли не причиняют. Её Юлечка никогда не заставит ощутить боль. — Прости за слабость, но иначе сейчас не могу. — Это не слабость, а чувства. Разные вещи, солнце, — Тина пытается. Изо всех сил пытается поддержать, вдохнуть силы в Санину, которая так боится обнажить свои настоящие эмоции, испытывает стыд за свое состояние. Которой так неловко сейчас держать Тину рядом, будто она - спасательный круг, попробуй его отпустить и... — Я не буду тебя отпускать, если позволишь. Ещё хотя бы несколько минут, хорошо? — Если бы Юля только знала, что Тина уже её, без сомнений и сожалений Кароль отдалась ей полностью, не на минуту, мгновенье или день. Навсегда. Внутривенно впуская атомы Юли в себя, каждый день по крупицам воссоздавая её и д е а л ь н о неидеальный образ в голове, Тина просто влюбилась. Неожиданно, но так глубоко и отчаянно. Благодаря Юле она смогла открыть мир, который наполнен кислородом, счастьем, красотой, нежностью и намного большим, чем слово "любовь". Тина проводит по скуле шатенки холодными пальцами, ненавидит себя за то, что позволяет себе все это, но продолжает и ведёт к губам. Глаза Юли широко распахнуты, а весь воздух нагло украден благодаря касаниям девушки напротив. Она не может уловить тот миг, когда в ней просыпается желание поцеловать Тину, поэтому просто отдается моменту, накрывая пухлые губы, на которых все ещё есть остатки геля с привкусом персика. В эту секунду для нее не существует правильного и неправильного, есть лишь миг, за который она посчитала правильным удержаться. Не отрываясь от губ Юли, Кароль пытается восстановить давно сбитое дыхание и набрать воздуха для нового поцелуя. Прикосновение к мягким губам согревает и заставляет улыбнуться; Юля прекрасно чувствует эту улыбку, гладит впавшую ямочку на щеке и целует снова и снова. Она жадно принимает все тепло, впивается и наслаждается вкусом девушки. Смело проталкивает внутрь свой язык, изучает, задевает нёбо, проводит по нижней губе, вбирает её и не хочет прекращать эту сладость ни на секунду. С губ Тины слетает счастье длинною в вечность, и попадает оно прямиком в сердце Юли, места в котором хватит ещё для тысяч таких поцелуев. Контроль теряется с каждым поцелуем, все более влажным и глубоким; пальцы Юли задевают ключицы на своем стремительном пути к краю белой майки Кароль. Теперь они исследуют участки оголенной кожи живота, проскальзывая к ребрам и груди, которая, как обычно, не была скована тканью бюстгальтера. Санина давно заметила за Тиной привычку не носить этот элемент одежды, и в чем-то её это даже вдохновляло, ведь артистка не боялась показать свое тело, даже перед большим количеством людей чувствовала себя свободно и не закомплексовано. Сейчас она чувствовала затвердевшие соски под подушечками своих пальцев, и от этих прикосновений Тина буквально вопила, прикусывая кончик языка Юли. Весь пыл, который блондинка так старательно пыталась погасить в себе, снова вспыхнул с новой силой. Грань между реальным и вымышленным в её голове стиралась, но останавливать происходящее не то что не хотелось... ей бы банально не хватило на это сил. Импульсы внизу живота возобновились, особенно когда Юля невесомо касалась чувствительного участка кожи и задевала его короткими, но острыми ногтями. Казалось, что весь воздух в комнате закончился, а ореол атмосферы вокруг этих двоих пылал жаром. Сбитое дыхание, которое встречали губы Юли, пробуждало животное желание продолжать, горячий язык уже переместился на шею Тины и выводил на ней крошечные круги. На этих местах вскоре появилось пару таких же маленьких засосов, которые можно будет с легкостью замаскировать от лишних глаз. — Ох, Юлечка, и не боишься же ты чужих взглядов на мою шею, — Кароль пыталась выдавить из себя что-то на подобии улыбки, но резкое ощущение впившихся зубов в её тело помешало сделать это, вызвав лишь тихий стон. — Я одолжу тебе свою тоналку, — Юля одарила её вожделенным взглядом, ещё несколько секунд не отрываясь от синих, но жутко затуманенных глаз. — Ты не жалеешь? — Тина берет руку девушки в свою, сжимает до тех пор, пока костяшки не начнут белеть и замирает в ожидании ответа, который может перевернуть сейчас всё. — Мне не о чем жалеть. Порой у взрослых и состоявшихся людей тоже случаются переломные моменты, вот и меня это настигло. Не в последнюю очередь из-за такой прекрасной тебя рядом, — ком в горле сильно мешал, но все же слова смогли вырваться наружу. Признание ей - последняя стадия принятия своей новой стороны для Юли. — Остальное не имеет значения. Рада, что ты чувствуешь себя настоящей рядом со мной, — самая искренняя улыбка покоится на губах Тины, и для Саниной сейчас правда ничего не имеет значения, кроме мягкой искренности блондинки, которая пронзает все тело насквозь. Кароль тянется к лицу шатенки, притягивает её ближе и целует с такой благодарностью, которую вряд ли смогла бы описать с помощью слов; обводит губы влажным и таким жгучим языком, но соблюдает границы грязного разврата с утонченной нежностью. — Нам пора собираться, — поцелуй пришлось прервать, от чего обеим вмиг стало пусто и холодно. Реальность всегда всё портит. — Ты права. Завтра у нас интервью, мы встретимся снова. И я очень надеюсь, что не увижу тебя такой поникшей вновь, — Тина проводит тыльной стороной ладони по острой скуле девушки, затем резко поднимается с дивана и подходит к зеркалу, упираясь в края столика. Блондинка отчаянно кусает свои губы и наслаждается вкусом Юли, который не сойдет с них ещё очень долго. — Встреча с тобой уже станет поводом улыбнуться, Тин, — эти слова отдаются внутри Кароль каким-то салютом эмоций, которые она тщательно скрывает под видом тотального спокойствия. Ещё несколько минут Тина стоит у того же столика, наблюдая за Юлей через отражение в зеркале. Улавливает каждое движение и вздох, запоминает до мелочей, чтобы собирать воспоминания по частицам, когда снова не сможет видеть её месяцами. Когда будет засыпать с мечтами увидеть и почувствовать её хотя бы в своих снах: тёплых, красочных и, порой, тревожных. В которых она будет любить её вечно.