Названный еретик

Солнце хоть и не село, но в лесу было очень темно. От страха становилось сложнее дышать, что не благим образом сказывалось на рыжем юноше, который бежал от преследования. На трясущихся ногах он пытался скрыться в глубь леса. Лицо и руки были все в мелких царапинах от веток, но сейчас это не стоило внимания, ведь нужно было выжить. Позади были слышны разъярённые крики местных жителей и будущих судей. Свет от горящих факелов в их руках никак не хотел отставать, а даже наоборот нагонял бедного парнишу. И так, остановимся на этом моменте. И чтобы понять суть происходящего нужно перенестись на несколько месяцев назад. Чуя не любил шумные города, поэтому он, сразу после обучения у местного лекаря, перебрался под Тулузу, в деревню. Она не была маленькой, но всё равно была не такой шумной, как город. Парень обустроился в небольшом домике на окраине, чтобы можно было быстрее добираться до леса за нужными травами. Домишко состоял из одной комнаты и небольшого погреба, вход в который был снаружи, и также пристройки с дровами для печи. В доме вещей было по минимуму. Кровать у стены, в дальнем правом углу от стены, на против шкаф с книгами. По середине большой стол, так же печь и тумбочка с посудой. Накахара полюбил это место сразу, спокойная жизнь его привлекала, да и местные жители отнеслись к появлению лекаря очень положительно, и каждый подходил к дому познакомится и поболтать. Таким образом юноша успел многих запомнить. Работы в этом месте вполне хватало, чтобы и едой себя обеспечить и для снадобий и мазей нужные составляющие докупать, которые в лесу нельзя было найти по каким-либо причинам. Дни сменяли друг друга и часто были схожи. Но это было даже хорошо, повторяющиеся действия не требовали какой-то особой концентрации, по этому Чуя часто уходил в себя. К парню приходили за советом или снадобьем, бывало даже из города приезжали. А если никого не было, то юноша уходил в лес за травами или прогуляться. Вот и сейчас он собирал листья валерьяны для успокаивающего чая Погода была отличная, это и побудило юношу остаться в лесу. Он лёг под дерево и, сощурившись, смотрел сквозь листву на плывущие по небу облака. Ветер был не сильный и немного прохладный. С веки на ветку перелетали птицы с красивым щебетом, а рядом журчал ручей. От такой обстановки лекарь начал засыпать, хоть и попытки бороться были, но сон оказался сильнее. Чьи-то лёгкие толчки разбудили голубоглазого. Судя по небу было ближе к вечеру, но всё равно слишком ярко и по этому глазам было больно. Перед Чуей стоял мужчина с чёрными волосами, которые были сзади собраны в небольшой хвостик, а спереди на лицо спускались две пряди, которые обрамляли его, а надета на незнакомце была церковная ряса. -Молодой человек, не стоит вечером спать в лесу. Так и простыть можно или животные могут набрести на вас. И то и другое будет не самым приятным исходом для вас. - раздался приятный голос из уст церковнослужителя. Накахара лишь молча и не понимающе хлопал глазами, ведь не полностью вылез из объятий Морфея и очень желал туда вернуться. Мужчина же улыбнулся и слегка умилился происходящему и протянул руку рыжику. То в свою очередь подал свою и сразу проснулся, когда его резко подняли на ноги. В деревню они пошли вместе. Большую часть пути никто не говорил и только во второй половине завязался разговор, который интересовал обоих. Речь шла о многом от лекарств - до прекрасной приёмной дочурки Мори Огая, кстати брюнета именно так зовут, которую звали Элис, она тоже работает в церкви. Хотя их обоих молодой человек не видел, хотя это объяснялось тем, что Ринтаро чаще всего находится в исповедальне или помогает в саду церкви, или же скрывается в коридорах. В исповедальне юноша никогда не был, ибо не совершал никаких грехов, хотя это его личное мнение и кто-то мог с этим не согласиться. Дороги разошлись у поворота к дому Чуи и, попрощавшись каждый пошёл по своим делам. Подойдя к дому, юноша увидел пожилую женщину, которая уже собиралась уходить, но, увидев голубоглазого, остановилась и стала его ждать. Когда он подошёл и поздоровался то, открыв дверь, пропустил старушку внутрь и предложил сесть и чаю, от последнего она отказалась. Та описала свою проблему очень подробно, чему лекарь был очень благодарен, ведь благодаря этому он сразу понял в чём проблема, а именно в давлении. Передав бабушке листьев чертополоха и наказав заваривать их и пить 3-4 раза в день, парень получил свою оплату, а женщина ушла. Сразу после ухода клиентки Чуя сел за книги. Он их уже читал, но некоторое было подзабыто. Например очень хорошее растение дягильник или блекоту. Это были достаточно интересные растения по своим лечебным свойствам, но в памяти по какой-то причине не удержались. За увлекательным делом, Чуя вспомнил, что ещё не ел сегодня, хотя постоянно ругал приходящих за не регулярное питание, а ведь оказывается сам не многим лучше. Из погреба рыжик достал немного овощей и по-быстрому сварганил что-то на подобии салата. В доме уже было достаточно темно. По этому парень начал искать свечи. Завтрак, по совместительству ужин, при свечах. Сплошная романтика. Также свечи придавали какого-то уюта дому и душевного тепла. В такой обстановке работать было намного проще и приятнее. Парень что-то напевал и слегка пританцовывал, но продолжал работать, таская из тарелки овощи. Опомнился он только когда одна из свечей догорела. Поняв, что и правда засиделся, Накахара убрал посуду и задул свечи, подметив про себя, что надо будет их докупить на рынке. Проснулся рыжик только днём и сразу собрался за свечами, забив на завтрак. На торговой площади было достаточно шумно, из-за этого лицо Чуи слегка скривилось, но он пошёл к лавке с нужными ему предметами. Прикупив себе свечей, а так же, подумав, ещё пару вещей, юноша отправился назад. По пути он выцепил глазами Огая и подбежал к тому. У них завязался очень милый диалог, который прервал молодой человек, которому на вид было столько же сколько и Чуе, но он был на голову выше рыжика. Это был кареглазый шатен с достаточно красивой мордашкой, а одет он был так же в рясу, как и Мори. Накахару же он раздражать начал сразу, хоть ничего даже сказать не успел . - Огай, а кто этот маленький мальчик? - Спросил Осаму и уже, повернувшись к Чуе, спросил, - а где твои родители? Ой, или ты сирота? Чуя же был в ярости, кулаки сжимались, а ногти впивались в кожу. К священникам в это время относятся очень уважительно, по этому если он хоть пальцем тронет эту дылду, то ему явно не поздоровится, а так хотелось вдарить по этой наглой роже, но всё обошлось лишь огромной тирадой, которая объясняла какой же Дазай мудила. Мори же еле сдерживал смех и успокаивал бестию, Чуя же взглянув на мужчину остолбенел и слегка покраснел, ведь Рентаро когда улыбается вдвойне красив, а Накахара уже давно понял, что это священник засел в его сердце ещё с первой встречи. Это всё не ускользнуло от кофейных глаз, но вида шатен не подал. Компания ещё немного постояла и разошлась, ведь у всех ещё были свои дела на этот день. Голубоглазый шёл домой в очень хорошем настроении, ведь вечером к нему должен был прийти Мори на чашечку чая. Время текло неумолимо медленно, заказов как на зло не было, все нужные ингредиенты были собраны или же куплены, готовить что-либо заранее не хотелось, ведь потом всё равно нужно было бы греть. Гробовую тишину и безделье рыжего прервал стук в дверь. Радостный Чуя, в надежде, что Мори освободился раньше, подскочил к двери. Но там оказался совершенно не тот, кого ждали. На пороге стоял Осаму. - Привет, малявка! - сказал тот и без разрешения шагнул в дом. Гневу лекаря не было придела, но он пытался с ним справится, и более менее себя успокоив, Накахара предложил названному гостю чай, от которого не отказались. В доме было тихо, только редкое сюрпанье и вздохи были слышны, обстановка была накалена до предела. Допив чай, Осаму протянул чашку хозяину дома, а когда тот подошёл, то притянул к себе и завлёк в поцелуй. Он целовал жадно, но ответом на эти действия были сопротивления, Чуя даже прокусил шатену губу. - Убирайся из моего дома! Забудь сюда дорогу! - Проорал красный рыжик, который пытался предотвратить убийство. - Перед уходом я хотел бы сказать, что твоя рыжая макушка, твоя походка и плавные движения, твоё погружение в работу привлекли меня очень давно. Накахара Чуя, ты мне нравишься. - Мне плевать! Вали уже! - срывался голубоглазый - Ты потом пожалеешь об этих славах. - после этого Дазай ушёл, хлопнув дверью. Осадок от этого разговора остался не приятный и о чём это Чуя должен жалеть? Вопросов много, ответов мало. Всё произошедшее казалось страшным сном, ведь угроза всё таки немного подействовала и Накахара слегка побаивался эту псину церковную. Время приблизилось к вечеру медленно, но не заметно, что было удивительно. Всё это время коротыш размышлял над словами скумбрии. За этим всем он не услышал, как в дверь постучались и только с третьего раза неохотно её открыл. Там стоял тот кого ждали, кого очень сильно ждали, что даже не описать. И Настроение рыжика тоже сразу поднялось. Он впустил гостя в дом и сразу налил чай. За чашечкой прекрасного напитка они болтали обо всём и в тоже время ни о чём, этим двоим было очень уютно и комфортно вместе. Даже молчание было не оглушающим, а приятным слуху. В одну из таких молчаливых пауз Рентаро наклонился к Чуе, юноша сначала распахнул свои глаза в удивлении, а потом же поддался вперёд и их губы соприкоснулись. Эти двое попытались вложить в этот поцелуй все чувства, всю нежность и любовь. После Мори отстранился и начался не самый приятный разговор, ведь церковникам нельзя было иметь отношений и Накахара понимал, было больно, но он понимал, что не хочет своими чувствами подставлять этого человека. Эта любовь для них была запретна. После этой встречи они изредка виделись, но без романтического подтекста, хотя обоим хотелось, но нельзя. А так жизнь превратилась в сплошную рутину, причём у обоих. Оба вставали утром, работали, ели, спали, редко плюсом ещё что-то нужно было сделать, а так, дни были похожи один на другой. Этот деньперевернул всё с ног на голову. Огай тогда уехал в город. А Чуя проснулся с предчувствием чего-то не ладного, но махнул на это рукой и продолжил механически работать. День пролетел не заметно, а вечером надо в церковь, а то за не посещение по голове не погладят, к сожалению для рыжего это было обязательно. В этот день молитвы читал Осаму. Около него стояли пара не знакомых людей, но этому никто особого значения не придал. Но после мероприятия Осаму сказал, что среди людей есть еретик и его срочно нужно поймать, указывая на рыжего. Двое людей, которые были возле шатена начали подходить, а в церкви поднялся шум. Чуя подскочил с места и быстро побежал на выход. Оказавшись на улице лекарь рванул куда глаза глядят, лишь бы не поймали. Солнце хоть и не село, но в лесу было очень темно. От страха становилось сложнее дышать, что не благим образом сказывалось на рыжем юноше, который бежал от преследования. На трясущихся ногах он пытался скрыться в глубь леса. Лицо и руки были все в мелких царапинах от веток, но сейчас это не стоило внимания, ведь нужно было выжить. Позади были слышны разъярённые крики местных жителей и будущих судей. Свет от горящих факелов в их руках никак не хотел отставать, а даже наоборот нагонял бедного парнишу. Воздух уже отказывался поступать в лёгкие и Накахара уже не мог продолжать своё побег, но до конца боролся, хотя, эти попытки всё равно его привели в комнату для допроса, но он пытался. Всё было по правилам, при зачтении обвинений присутствовал представитель церкви, которым оказался сам псина - Дазай, он, скорей всего, и устроил этот цирк. Обвинительная речь была произнесена, которую голубоглазый признавать не собирался. Так они просидели долго, стороны вели диалог, который приводил в тупик каждый раз. Все утомились, и тогда Осаму произнёс: “Debita animadversione puniendum”. Это был конец. Исполнение приговора назначили на следующий день, а на ночь Чую закрыли в подвале. Утром его разбудили сильные толчки, а потом полусонного Накахару повели под рученьки на улицу. От яркого света глаза начали болеть, а живот скрутило от страха. Теперь точно конец, это последние минуты его жизни. Юношу провели к столбу, который находился средь соломы. Приговор был прочитан на публику, а приказ на исполнение был отдан сразу. Огонь опалял волосы и ресницы, дышать становилось тяжело, горячий дым обжигал дыхательные пути. Ожоги становились одним сплошным, причиняя адскую боль, хотя это было мягко сказано. Крики разносились по площади и даже дальше, что даже на окраине можно было их услышать. Эти звуки боли донеслись до сидящего в повозке, этот человек приказал быстро ехать к месту исполнения наказания. Когда Мори подъехал он остолбенел от ужаса. Хотелось заорать вместе с рыжиком, но Огай лишь молился за душу любимого человека, а так же чтобы они встретились в будущем.