Только мое

Я ужинала, смотря на звезды из окна своей крохотной квартирки, и думала, видит ли он сейчас те же звезды, что и я. Мне казалось чем-то обычным однажды встретить его в той студии, куда я ходила. Его знали все мои одногруппники, а я лишь слышала краем уха, особо не интересуясь до того вечера. И потом все изменилось. Он резко вошел в мою жизнь, заняв там приличное место и явно не собираясь уходить. Сначала было все равно, потом меня это веселило, а теперь становится жутко от той мысли, что он может куда-то исчезнуть. Не знаю, любовь это или привязанность человека, никогда не знавшего какой-то ласки и доброты к тому, что совершенно бескорыстно дарил ее. Мне нравилось, как он бренчал на гитаре и небрежно заправлял длинные пряди за уши. Он был лучше меня во всем, даже его волосы были более красивыми и ухоженными, чем мои. Его превосходство не злило меня, ведь сам он никогда не обращал на это внимание. С ним было приятно разговаривать, молчать, просто сидеть рядом и чувствовать, как его тепло по каким-то невидимым каналам передается тебе. После вечера, который мы провели с ним наедине, сидя у меня дома и смотря какой-то фильм, я долго плакала, потому что никогда еще никто не относился так ко мне. Никогда и никто не заботился о таких мелочах, как замерзли ли у меня руки, и хочу ли я пить. Это цепляло за сердце и за душу, которые, я думала, давно стали сухими и каменными. Я ужинала, смотря на звезды из окна своей крохотной квартирки, и думала, видит ли он сейчас те же звезды, что и я. Что ж, было бы глупо отрицать то, что его присутствие стало таким же необходимым, как кислород. Мы не были влюблены друг в друга, хотя сейчас я уже не знаю этого наверняка. Нам просто было хорошо друг с другом, вот и все. Так же как он легко привлекал внимание людей и был душой любой компании, я была странной девчонкой, чересчур громко смеющейся, чересчур кудрявой, чересчур шумной, и вообще, во мне все было чересчур. Общество отторгало меня так же отчаянно, как я пыталась быть нормальной и как все. Мои маскировочные способности, видимо, оказались нулевыми. Возможно, он бы не обратил на меня внимания, если б я наоборот преуспела и сливалась бы с остальными. Но я не жалею ни о чем. Даже сейчас, вспоминая все это, стоя босыми ногами на полу, освещая квартиру-студию одним торшером и свечами, я не жалею ни о едином своем поступке. Его неожиданное внимание льстило и пугало мое сердце, на котором было слишком много ран и шрамов. Он был принцем из хорошей сказки, которому были положены принцесса и королевство, а я была ведьмой, уединенно живущей в лесу с черным котом. В сказках принцы никогда не выбирали ведьм, но жизнь в очередной раз доказала, что все каноны могут идти к чертям, и вот принц проводит время в избушке ведьмы чаще, чем на балах и приемах. И никто не отрицает, что ведьме было это приятно. Я бежала к нему по первому слову. Через весь город в час ночи приезжала в его дом, когда ему становилось одиноко и он не мог уснуть. Тогда мы варили какао, залезали под плед и он обнимал меня одной рукой вроде бы небрежно, но с каким-то почти благоговейным трепетом. Потом он устраивался на моих коленях, а я перебирала эти прекрасные волосы до самого утра. Мы вместе опаздывали на учебу, вместе бежали за уезжающим автобусом, вместе слушали музыку в моих наушниках, вместе мы делали все. Это и делало нас еще больше разными. Он видел это и не придавал значения. Ему нравилось все то, что между нами происходило. Я была для него не девушкой, а кем-то близким, и он видел, заглядывая в мои по-собачьи преданные глаза, что я не смогу никогда его бросить. Ложась спать в своей кровати, я вспоминаю его руки. Ни у кого я не видела таких рук. Немного грубоватых, но вместе с тем нервных и нежных. Я ревновала его, само собой. Он ходил на свидания регулярно и сообщал мне об этом, не зная, что потом я буду безудержно рыдать и бить посуду от гнетущего чувства бессильной ненависти к той, что идет рядом с ним, держа за руку и беззаботно что-то щебеча. Мне хотелось рвать и метать, удалить из всех социальных сетей и телефонных книжек этих девчонок, крупными буквами писать везде "ОН ТОЛЬКО МОЙ!". И от этой злобы становилось все хуже. Хотя после каждого такого свидания он срывался в мою квартиру. В такие моменты не существовало ничего - только страсть, безумие и что-то еще, заставляющее каждым отпечатком моих губ на его теле говорить: " Мое. И свое я никому не отдам". Он уходил, а я садилась и ждала его. Я дышала так, как дышит он. Я жила так, как живет он. Но я чувствовала нечто, что было только моим.